Готовый перевод Step Down, Let Me Come! / Прочь с дороги! Дело за мной!: Глава 1598. Финал. Что, если бы Шэнь Тан очнулась раньше (Часть 12)

Глава 1598. Финал. Что, если бы Шэнь Тан очнулась раньше (Часть 12)

Увидев взгляд Вэй Лоу, Юнь Да понял, что сказал лишнее. Но раз слово вылетело, его не воротишь. Решив не отступать, он выложил всё, что думал:

— Госпожа Шэнь пользуется полной поддержкой клана Гунси, продовольствия у неё — хоть отбавляй. Будь у неё желание, она могла бы прямо здесь, на месте, собрать войско — нашлось бы немало желающих к ней присоединиться. Однако она этого не делает, а тратит свои силы на простой люд. Поначалу я этого не понимал.

В этом было нечто иное, чем «прекратить войны силой оружия», чем его обхаживал Цзисунь Инь. У неё есть зерно, есть воины — почему бы не расширяться? Но она этого не делает, не идёт за мирской славой, которую все так жаждут. Оттого и в её владениях царит непривычно лёгкая, ничем не обременённая атмосфера. С тех пор как она приняла эту землю, прошло совсем мало времени — а как изменился облик этого бедного, задавленного постоянным гнётом края! Юнь Да недоумевал, но у него была привычка доискиваться до сути. Не понимает — ищет ответ. Он ходил в управу, ходил по улицам и базарам, ходил по полям. И кое-что уловил.

Вэй Лоу усмехнулся:

— И теперь ты понимаешь?

Юнь Да, ничуть не обидевшись на его насмешку, продолжал:

— Честно говоря, всё ещё не очень. Но одна крестьянка заставила меня призадуматься… Её молодой муж ушёл на заработки в дальние края, а она осталась одна. Ей нужно было ухаживать за больной свекровью, помогать своим бедным родителям и их младшим детям. В их деревне, когда делили поля, она пострадала из-за того, что в доме нет взрослого мужчины. Но эта женщина оказалась такой же несгибаемой, как северные степнячки: босиком пришла в управу и прямо сказала, что её семья нуждается…

«Знатные госпожи из деревни говорили, что его светлость сказал: только если мать семейства здорова, она сможет как следует заботиться о своих детях. У меня, простой крестьянки, хоть и нет своих детей, зато есть трое стариков да младшие брат с сестрой. Умоляю, его светлость, восстановите справедливость!»

Благодаря стараниям клана Гунси местные жители начали понимать, что их постоянное «мама» — вовсе не обращение к каждой женщине как к матери, а просто принятое в клане наименование женского пола. Кто-то пошёл расспрашивать, и один парень объяснил причину: у женщин от природы есть способность рожать, в клане Гунси существует культ плодородия, и сородичи вместе заботятся о новой жизни, связанной с ними кровными узами.

В клане очень ценили родство и веру. И совсем не понимали здешних брачных обычаев: когда девушка выходит замуж или мужчина входит в семью жены — разве не означает это, что они покидают кровных родственников и уходят жить к чужим, не имеющим с ними никакой крови? Как же это неудобно! С кровными родственниками — «кости связаны, а мясом поросли», а если чужаки рассорятся — то уже ничего не поправишь.

А клан Гунси, в свою очередь, не понимал их чудачеств.

Та крестьянка тоже не понимала. Но она почувствовала непривычную для неё доброту и увидела шанс для себя. Так и вышло: после её жалобы к ней пришли, разобрались и вернули те поля, которые отняли односельчане. Всей семье, от старого до малого, по числу ртов, дали полный надел. Теперь её главная забота — как лучше возделать эту землю, и в душе она горячо молится, чтобы власть Шэнь Тан стояла вечно.

Юнь Да спросил её: «Потому что она дала тебе землю?»

— Его светлость дала нам землю и обещала, что никто и ни за что не сможет её отнять.

Земля для семьи — это основа жизни, единственный путь к выживанию. Старикам и детям без неё не прожить, а земля не уйдёт от них сама, потому они и остались в этой деревне. А что значит — остаться в деревне? Значит, они, женщины, старики и дети, перед лицом более многочисленных и здоровых соседей-односельчан были совершенно беззащитны. А уж перед шайками мародёров, у которых в руках оружие, они и подавно были как рыба на разделочной доске.

Госпожа Шэнь дала им путь к жизни. Или, вернее, сказал Юнь Да, задумавшись:

— Дала путь к жизни слабым.

Подобным крестьянкам, подобным жителям Амуцин. В этом мире, где царили Вэньсинь и Удань, они были слабыми.

— А разве в этом мире не большинство — слабые? — закончил он.

Вэй Лоу, услышав это, посмотрел на Юнь Да с новым интересом. Похоже, этого простака, которого его господин Цзисунь Инь взял себе в голову, тоже научился думать самостоятельно.

— Слабость — понятие относительное, — сказал Вэй Лоу.

Обычный человек пред лицом Юнь Да — слаб. А Юнь Да пред лицом Шэнь Тан, чья сила его подавляет, — тоже слаб.

Юнь Да с серьёзным видом произнёс:

— Я всё думаю: в смутные времена и во времена порядка — чьими мерками это мерить? Что такое «смута»? Это когда мир бурлит, когда в Поднебесной кипит гнев, когда народ не может жить по-человечески. А для таких, как мы с тобой, стоит только захотеть — и богатство и власть у нас в руках, можно предаваться пьянству и разврату. Для нас это «порядок»? А что такое «порядок»? Это когда у всех простых людей есть путь к жизни, не так ли?

Быть смуте или порядку — должны решать самые низы.

Глаза Юнь Да просветлели.

— Господин прав, но и госпожа Шэнь идёт верным путём. Господин хочет вырвать корни смуты, а госпожа Шэнь растит основы порядка. — Он распалился всё сильнее. — Вот по какому пути надо идти!

Зрачки Вэй Лоу заметно дрогнули. Но он тут же взял себя в руки. Выдохнув, он отвернулся, чтобы не видеть пылающих глаз Юнь Да:

— Раз ты так считаешь, то должен понимать, что спокойствие простого народа нельзя строить на миражах.

— Миражах? Ты о госпоже Шэнь?

Вэй Лоу улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз:

— Да, о ней.

Как всё это прекрасно — но лишь пока смотришь, потрогать нельзя. И всё, что она приносит, — тоже. Она — божество, которому клан Гунси служит безоговорочно, не разбирая причин, бессмертный, парящий за облаками. Все остальные — только те, кто бьётся под этими облаками, в грязи. Нет, быть может, в её глазах они — лишь муравьи. Муравьи могут развлечь её на какое-то время, и тогда она снисходит до них. Но вся жизнь муравья для неё — не больше мгновения. Всё, что она приносит, как бы ни было прекрасно, — лишь миражи.

Вэй Лоу все эти дни был на краю соблазна. Он мог лишь снова и снова внушать себе рассудком: сердце может предать кого угодно, но только не разум.

— Неужели ты не понимаешь? Всё, что она даёт, — не навечно! Настанет день, когда её терпение иссякнет, когда она насытится, и тогда своих любимцев она бросит, словно ненужные вещи. — Вэй Лоу говорил с горечью и нетерпением, словно загнанный зверь. — Даже дикого зверя, если долго кормить, можно приручить, но что уж говорить о человеке?

В человеке слишком много слабостей. Если он привыкнет к подачкам, то может потерять способность жить самостоятельно. Разве Вэй Лоу был против методов Шэнь Тан? Просто он боялся равнодушия «божества». Просто он не хотел превращаться в чью-то приручённую игрушку, в того, кто рождён лишь для того, чтобы потешать другого.

Юнь Да опешил. Потребовалось время, чтобы переварить эти слова. Плечи его опустились.

— Да… — вздохнул он. — Это так.

Юнь Да знал, что в клане его господина почитают как дикое божество. Когда клан Гунси открыто объявил, что Шэнь Тан — это и есть то самое сошедшее на землю божество, у него сложилось о ней самое нелестное мнение. Но за эти дни, проведённые рядом, его отношение постепенно потеплело, поднявшись до уровня «терпимо». Сначала — «еретичка», потом — «в общем-то, неплохая», «на божество-то она не похожа». Возможно, она просто добрый человек, никем не признанный. Она, как и её господин Цзисунь Инь, — человек, а не какое-то там бесплотное существо.

— А ты не спрашивал у господина? Или не искал случая поговорить с госпожой Шэнь откровенно? Ведь никто из нас не видел «божества». То, что обычные люди называют «божеством», — это всего лишь их выдумки. Может быть, оно и то, настоящее, — вещи совершенно разные?

Вэй Лоу вздрогнул всем телом. Взгляд, которым он посмотрел на Юнь Да, был полон потрясения. Неужели и тот способен изрекать такие мудрые слова? В самом деле, он никогда не думал об этом. То божество, которому служит клан Гунси, и то божество, которое он с детства привык себе представлять, и настоящее божество — одно ли это и то же? Пока он не разберётся в этом вопросе, все его страхи могут оказаться напрасными.

Юнь Да спросил:

— Ты никогда не думал об этом?

Вэй Лоу:

— Нет.

— …Я тоже раньше не думал, — признался Юнь Да.

Человек привык познавать мир через своё понимание. Ошибаться свойственно всем, и Вэй Лоу не исключение.

— А если это было лишь недоразумением? — спросил Юнь Да. — Если ты ошибался, то, мучаясь всё это время, не хочешь ли теперь уйти?

Вэй Лоу: «…»

И зачем он опять к этому вернулся? Юнь Да что, не может забыть об этом?

Вэй Лоу, нахмурившись, отвернулся:

— Нет.

Если нет принципиальных разногласий, он не станет предавать Цзисунь Иня.

Юнь Да: «…»

Почему же ответ Вэй Лоу прозвучал так неуверенно?

Поскольку Шэнь Тан нанимала их за плату, все её приказы выполнялись неукоснительно. Даже если кто-то втайне и роптал, что она использует их не по назначению, они не бросали работу. Некоторые даже утешали себя тем, что госпожа Шэнь заставляет их делать не смертельно опасное дело, а всего лишь какую-то чёрную работу. Торговать своей силой, чтобы прокормиться, или рисковать головой ради заслуг — в сущности, одно и то же. По крайней мере, в первом случае смерть не грозит.

Чем больше они думали, тем спокойнее становилось у них на душе. Постепенно они забыли и о том, что их приняли за чернорабочих. Каждый день они ели досыта, причём в пище было и мясо, и овощи, и самый лучший рис, и самая лучшая мука — так, наверное, жили не многие мелкие помещики. Кто-то уже и забыл, когда он в последний раз ел такую жирную еду. Какой ароматный рис, какие горячие щи — просто объеденье!

Вдобавок каждому к каждой трапезе давали по два варёных яйца. Яйца выдавали прямо в руки.

В столовой кто-то, глядя на свои яйца, вдруг разрыдался, уткнувшись в стол.

— Это вам не яичница-глазунья, не омлет, не яйца вкрутую, не яйца всмятку — просто два простых варёных яйца! — рыдал он, а потом и вовсе зашёлся в голос.

Других тоже пробрало.

Шэнь Тан, войдя в столовую и увидев эту картину, спросила:

— Кто умер?

Чего это они так разрыдались? Оказывается — из-за яиц.

— …Кроме куриных яиц, есть ещё утиные и гусиные, а скоро появятся и страусиные. Правда, страусиное яйцо придётся делить пополам. Неужели они и тогда будут плакать? Стоит ли так умиляться? — спросила Шэнь Тан.

Верховные жрицы клана Гунси — настоящее сокровище! Выкармливают домашнюю птицу с помощью своих гу-червей — и через несколько дней уже можно забивать. Сплошная сверххимия.

Шэнь Тан побаивалась такой еды, но, вспомнив жидкие похлёбки в домах простых людей, замолкала. Даже если мясо напичкано гормонами, по крайней мере от него не умирают сразу, а без еды умирают через несколько дней.

Конечно, это держалось в тайне. Шэнь Тан не хотела, чтобы через несколько лет, когда потомки станут изучать историю, они сочли её первой в мире птицеводкой, применяющей гормоны. Слишком уж дико.

«Раз уж они так умеют разводить, пусть несут побольше яиц — пусть люди получают свой белок». Она распорядилась давать работникам по два яйца на человека в день.

Цзимо Цун удивилась:

— Почему бы не разбить их в суп?

— Разбить в суп? Да сколько же тарелок супа надо выпить, чтобы получить два яйца? Весь день проходят в туалеты бегать, а землю себе выжгут — зачем нам такие угодья?

Аргумент был прост и ясен. Но Вэй Лоу услышал в этом нечто другое. Он решил, что Шэнь Тан полна глубоких мыслей и её тон тоже не лишён скрытых смыслов.

— Госпожа Шэнь, вы, должно быть, опасаетесь, что кто-то утаит еду? Да, это серьёзно: нельзя, чтобы это остудило сердца воинов.

Шэнь Тан, не меняя выражения лица, вдруг выдала одну из своих фирменных фраз:

— Если господин хоу так считает, то что ж, я не могу вам запретить.

Так же, как она не понимала хода мыслей Вэй Лоу, она не понимала и этих людей в столовой, которые плачут от двух варёных яиц. Но, впрочем, им есть от чего прослезиться. Чтобы обеспечить обещанные два яйца на человека, верховной жрице Цзимо Цун пришлось загнать своих кур до того, что у них зады дымились.

— Яйца у них уже из-под хвоста дымятся. Эти великие курицы — единственное божество, — сказала она.

Вэй Лоу, услышав это, споткнулся.

Если курицы — единственное божество, то что же тогда все его метания?

Шэнь Тан подняла глаза и увидела, что Вэй Лоу стоит, не двигаясь. Цзимо Цун, которая как раз докладывала о разведении кур, уток, гусей и страусов, замолчала. Никто из них не позвал Вэй Лоу за стол.

Наконец Вэй Лоу подошёл сам.

Цзимо Цун посмотрела на него:

— У господина Вэй на лице, кажется, печать?

Вэй Лоу опустил глаза:

— В уездной управе с работниками слишком туго. Не подумывает ли госпожа Шэнь нанять кого-нибудь? Чтобы наладить жизнь в уезде, нужно много чиновников.

Те, что были, могли ещё как-то работать, но их явно не хватало.

— Я пошлю к твоему господину людей, а заплачу зерном, — предложила Шэнь Тан.

— Не выйдет, — сказал Вэй Лоу.

— Это не грабёж. Почему же он не может дать людей? Не боится, что я пожалуюсь его матери? Пусть придёт госпожа Шуан и сама с ним разберётся.

Вэй Лоу: «…»

Услышав это, Цзисунь Инь, наверное, заплакал бы от обиды.

Дело было не в скупости. Просто не из кого было выбирать.

— У господина и самого мужей Книги раз-два и обчёлся, — сказал Вэй Лоу.

В дружине Цзисунь Иня перекос был иной: военных много, а вот гражданских не хватает. Впрочем, по сравнению с Шэнь Тан, у него было ещё терпимо. В холода, когда и так не хватало людей, он не мог отправить сюда лишних. Иначе ему бы пришлось самому ехать на замену, чего он и хотел, но его держали в столице.

Шэнь Тан вздохнула:

— А что же мужи Книги такие редкие? Говорят, что все эти знатные дома и кланы любят рассылать своих отпрысков по разным лагерям — на чёрный день. Что же они не видят во мне редкую жемчужину? Неужели придётся прибегнуть к решительным мерам?

Цзимо Цун добавила:

— Не понимают своей же выгоды.

Шэнь Тан кивнула:

— Вот именно, не понимают!

Вместо долгих описаний — просто советую вам обратить внимание на этот список. Каждая книга здесь — отдельный мир, и все они достойны вашего времени:

- «Великий Мудрец Человечества» 

- «Контроль над зверями начинается с нуля» 

- «Легенда о бессмертном алхимике» 

- «В тот год расцвели цветы 1981» 

- «Тайчу»

Возьмите любую из них — не прогадаете. А если осилите все, получите совершенно разную, но очень глубокую палитру эмоций и мыслей. Приятного чтения! 📖

http://tl.rulate.ru/book/109723/26079514