Готовый перевод Step Down, Let Me Come! / Прочь с дороги! Дело за мной!: Глава 1564. Финал. Сплетённые утки-мандаринки мечтают взлететь парой (Часть 2)

Глава 1564. Финал. Сплетённые утки-мандаринки мечтают взлететь парой (Часть 2)

Шэнь Дэ оказалась права в своих суждениях.

Не успело рассвести, как Хэ У уже поймали и привели обратно.

Трое супругов смотрели на дочь, на лице которой застыло упрямое неповиновение, и не знали, то ли сердиться, то ли смеяться. Хэ Синь подавил желание строго отчитать её и попытался воззвать к разуму:

— Ты сбежала из дома, но подумала ли ты, что мир полон опасностей? Что, если кто-то намеренно поджидал тебя, чтобы причинить вред?

Хэ У надула щёки и дулась в молчании, не отвечая.

В её возрасте родители поступали куда более дерзко.

Почему им было можно, а как только она сделала то же самое, за ней тут же начали следить? То нельзя, это нельзя… Чего бояться тайных убийц? Она не какая-нибудь неженка и вполне способна за себя постоять. Она не возражала против родительских наставлений, но ей не нравилось, когда с ней обращались как с фарфоровой куклой.

Хэ Шу с первого взгляда понял, что творится в её упрямой душе.

Он вздохнул:

— То было одно время, а сейчас — другое.

Какова была средняя продолжительность жизни в смутные времена? Даже Вэньсинь Вэньши, если не повезёт, могли прожить короткую жизнь, всего каких-то тридцать с небольшим лет. Именно потому, что все понимали, что им отведено не так много времени, каждый спешил жить, торопился создать семью и завести детей.

В те времена, когда жизнь длилась всего тридцать с лишним лет, в двенадцать-тринадцать лет человек уже считался взрослым, способным управлять домом. Хэ У не могла судить о прошлом по сегодняшним меркам. Когда-то двенадцати-тринадцатилетние братья Хэ в глазах окружающих уже могли нести на себе честь семьи, а сейчас четырнадцати-пятнадцатилетняя Хэ У в глазах родителей всё ещё была ребёнком, и каждый её шаг заставлял их сердца сжиматься от беспокойства…

Для них Хэ У была дитя.

Но для их политических врагов Хэ У была неопытной добычей.

С точки зрения разума, процветание клана зависит от талантливых и способных потомков. Убийство Хэ У принесло бы троим родителям гораздо больше горя, чем убийство любого другого их ребёнка. С точки зрения чувств, Хэ У была тем ребёнком, который дольше всех рос на их коленях, и чем больше любви они в неё вкладывали, тем сильнее была их привязанность. Если бы с ней что-то случилось, это стало бы для них сокрушительным ударом.

Хэ У надула губы, всё ещё не желая сдаваться.

Мать, до этого молчавшая, вдруг сказала нечто совершенно неожиданное:

— В этом году учебная поездка Императорской академии пройдёт в Цяньчжоу. А-У, хочешь поехать? Там живёт одна многоуважаемая старшая, которой твоя матушка восхищается и с которой много лет берёт пример. Если поедешь, сможешь передать ей от меня привет.

Внимание Хэ У переключилось.

— Старшая, которую уважает матушка?

Госпожа улыбнулась:

— Да.

Хэ У искоса взглянула на выражения лиц двух своих отцов и прижалась к матери:

— В этот раз я поеду.

Глядя на эту ребяческую выходку, трое взрослых рассмеялись.

Когда ребёнка, сбегавшего из дома меньше чем на два часа, вернули, за окном уже светало. Супругам было не до сна. Госпожа сразу же велела управляющему написать пригласительную записку и отправить её в резиденцию Великого Наставника. Хэ Шу подошёл посмотреть, что она пишет:

— Зачем тебе этот прохвост Ци Юаньлян?

Передача дел художественной академии могла и подождать.

Госпожа отодвинулась, освобождая место, и Хэ Шу тут же прижался к ней.

Она сказала:

— Этот случай с А-У вызывает у меня беспокойство.

Хэ Шу ответил:

— Это мы с Хаогу были неосмотрительны. — Ему не следовало давать врагу даже шанса перевести дух. Нужно было истребить всю его семью дочиста, чтобы обрести истинное спокойствие.

Но госпожа хотела услышать совсем не это:

— А-У, несомненно, талантлива, но в сравнении с тобой и Хаогу ей всё же немного не хватает, да и характер ещё не устоялся… Хотя вы двое проложили ей путь, сделав её изначальной сподвижницей наследной принцессы, и благодаря этой связи её будущее обеспечено — даже если она не займёт высоких постов, то сможет сохранить славу предков… Но, в конце концов, человек предполагает, а бог располагает.

Хэ Шу нажил себе слишком много врагов, как среди новой знати, так и среди старой аристократии. Всё могло пойти совсем не так, как они с братом запланировали.

Ей казалось, что чего-то не хватает.

Хэ Синь, услышав это, тоже подошёл.

— А при чём здесь Ци Юаньлян?

Ци Шань действительно был искусен в живописи, но он занимал важный пост при дворе, и его способность [Три сердца, два мнения] часто была активна. Временами он был так занят, что едва успевал всё делать, и на художественную академию у него оставалось не так много сил. Госпожа пересекалась с Ци Шанем в основном во время их выходных, когда они случайно встречались на каких-нибудь столичных выставках народной живописи или поэтических собраниях. Хэ Синь не понимал, зачем она его ищет.

— Чтобы он свёл меня с одним человеком.

Ци Шань не ожидал, что она хочет через него выйти на Юй Хая.

Этот тип, Юй Хай, не любил постоянные «кулачные бои» при императорском дворе и со второго года эры Яньхуан служил в провинции, переезжая на новое место, как только заканчивался срок полномочий. В столицу он ступал лишь во время отчётов и аттестаций.

— Осмелюсь спросить, зачем госпоже Юй Гуйлун?

Госпожа лишь спросила:

— Существует ли среди прочих святилищ Святилище Художников?

С объединением четырёх континентов и восстановлением населения и экономики в культурной сфере также произошли качественные изменения. Святилище Медиков и Святилище школы Мо были широко известны, и среди ремесленников стали возникать новые мысли: а не скрыты ли среди сотен школ и другие святилища, всё ещё покрытые пылью забвения?

Если удастся открыть святилище…

В будущем все простолюдины, посвятившие себя этому искусству, будут почитать тебя как мудрого наставника, и твой статус сравнится со статусом Бэй Цзю из школы Мо и Дун Дао из школы Медиков.

Ци Шань, услышав этот вопрос, сразу догадался о её намерениях.

Он тут же хлопнул в ладоши и восхищённо вздохнул:

— …Какой великий замысел, госпожа! — Это была очень дерзкая и, казалось бы, несбыточная идея. Но некоторые вещи нужно сначала попробовать сделать, чтобы узнать, получится ли.

Однако он счёл нужным сперва сказать несколько неприятных истин:

— Даже мой Путь Вэньши [Чудесная кисть] не смог отворить врата Святилища Художников. Если госпожа желает совершить этот подвиг, путь будет долгим и трудным.

Юй Хай частенько тайком пробирался в Священные земли Гор и Морей. Ци Шань выудил у него немало сведений, и, согласно им, открытых святилищ было раз-два и обчёлся. Большинство из них оставались закрытыми, и как их открыть, оставалось загадкой. Однако было ясно, что порог вхождения в каждое святилище разный. Святилище школы Мо было относительно непривередливым, а вот порог для Святилища Медиков считался крайне высоким — даже Гунъян Юнъе пришлось пройти три испытания.

Сложность открытия Святилища Художников, по-видимому, тоже была немалой: с момента появления Священных земель прошло более двухсот лет, и в мире, безусловно, не было недостатка в выдающихся талантах, но никто так и не смог удовлетворить требования святилища. Это говорило о многом.

Взять, к примеру, самого Ци Шаня. Он всегда считал, что если Святилищу Художников и суждено однажды открыться, то только его собственными руками. Разве его мастерство не отточено в совершенстве? Он ведь довёл свою [Чудесную кисть] до совершенства.

Ци Шань написал для неё письмо.

— С этим письмом Юй Гуйлун точно поможет. — А если не поможет, у Ци Шаня был и запасной план.

Госпожа поблагодарила:

— Большое спасибо.

Ци Шань ответил:

— Между нами к чему благодарности.

Время пролетело незаметно, и настал день учебной поездки Императорской академии.

Пункт назначения — Цяньчжоу.

Студенты Императорской академии — будущая опора государства Кан, поэтому для их сопровождения двор выделил целое войско. Когда студенты увидели великого генерала Гунси Чоу, появившегося вместе с солдатами, они разразились восторженными криками.

— \Гунси Чоу!/ \Гунси Чоу!/ \Гунси Чоу!/

— \Великий генерал!/ \Великий генерал!/ \Великий генерал!/

Гунси Чоу медленно приблизился верхом на статном коне. Обычно он носил лишь половину доспехов, но на этот раз, что было редкостью, он был в полном вооружении, за исключением шлема. Его красивое, зрелое лицо с чёткими чертами было открыто, а в зубах он держал деревянную щепку. В ответ на восторженные крики трёх-четырёх тысяч студентов он невозмутимо помахал рукой, проезжая мимо.

— Великий генерал, я хочу родить вам обезьянок! — закричал один из студентов, в волнении подпрыгивая.

— Набедренную повязку! Великий генерал, отдайте мне свою набедренную повязку!

Гунси Чоу, который в этот момент распускал хвост, как павлин, замер: «…»

Это уже было чересчур. Он моргнул и поспешно ускакал в голову колонны.

Другие студенты реагировали не так бурно, но когда они осознали, что Гунси Чоу, великий генерал государства Кан, лично сопровождает их в учебной поездке, они были тронуты до глубины души. Что это значило? Это значило, что правительница ценит их! Она действительно видит в них будущую опору государства! Конечно, некоторые считали, что Гунси Чоу появился здесь из-за того, что в отряде находилась Её Высочество Жугуй.

Однако этот довод был не слишком убедителен. Шэнь Дэ выпустили из-под домашнего ареста в последний момент, а войско для сопровождения начало готовиться за несколько дней до этого. Гунси Чоу в эти споры не вмешивался. Его задачей было обходиться с этими студентами как с солдатами на марше и доставить их в Цяньчжоу.

По прибытии в Цяньчжоу его миссия считалась выполненной.

Сначала студенты были полны сил и энтузиазма. Они с любопытством разглядывали пейзажи по обе стороны дороги и оживлённо болтали с товарищами. Но однообразные виды быстро наскучили, и они постепенно затихли, сосредоточившись на пути. Дорога была вымощена щебнем, покрыта глиной и песком и тщательно утрамбована. В некоторых местах, где песка не хватало, дорогу мостили дроблёным камнем… По сравнению с разбитыми дорогами смутных времён, эта была почти ровной, и повозки на ней не слишком трясло. Но для студентов, родившихся в конце смуты или уже после смены эры, это было настоящим мучением. После целого дня пути ноги онемели и казались чужими.

Через два дня у некоторых подошвы обуви прохудились.

На третий день больше половины студентов натёрли на ногах кровавые мозоли.

Они хотели было пожаловаться и попросить передышки, но, глядя на спокойные и суровые лица сопровождавших их солдат, проглатывали жалобы.

— …Далеко ещё до Цяньчжоу?..

— А разве в учебные поездки не на повозках ездят?

В прошлом году они ехали на повозках, и, кроме насиженных мест, всё остальное было терпимо. В этом же году, судя по всему, им предстояло дойти до Цяньчжоу пешком, и кто знает, какие ещё трудности их ждали впереди. К тому же сама наследная принцесса Шэнь Дэ не получала никаких поблажек, отчего их жалобы казались ещё более капризными.

Гунси Чоу подъехал на коне:

— Все устали?

Студенты, сидевшие в тени у обочины, закивали, как китайские болванчики.

— Да-да-да, устали.

Гунси Чоу великодушно изрёк:

— Хорошо. Раз так, во время дневного перехода разрешаю вам использовать Яньлин для поддержки. Вы ведь все — отборные таланты со всего государства Кан, поступившие в Императорскую академию. Неужели вы даже с этим не справитесь? Как кооперироваться — решайте сами.

Студенты: «…»

Они указали на себя.

Среди студентов Императорской академии были и практики Вэнь, и практики У, и медики, и моисты. Но в целом большинство составляли Вэньсинь Вэньши. Их физическая подготовка была слабее, чем у самого обычного воина, и лишь немного лучше, чем у простого человека.

Идти пешком, да ещё и использовать Яньлин для поддержки…

Один студент поднял руку:

— Великий генерал, у студента есть вопрос.

Гунси Чоу сказал:

— Спрашивай.

— Великий генерал, раньше, во время военных походов, разве военные советники и стратеги тоже шли пешком? У них ведь должны были быть боевые кони…

Они не были на поле боя, но знали, что воины Удань могут с помощью Уци создавать воинов и боевых коней, формируя полноценный небольшой отряд. Они не просили, чтобы воины несли их на себе, но создать коней, чтобы везти их, ведь можно было?

— Боевые кони, конечно, есть, но вы же не военные советники.

Студенты: «…»

Гунси Чоу не скрывал своей язвительности:

— Эта учебная поездка — для закалки тела и духа, а не прогулка аристократов, которым нужна прислуга. Если вы даже таких трудностей не можете вынести, на что государство Кан сможет рассчитывать в случае войны?

Один студент пробормотал:

— Где светят солнце и луна, где текут реки — всё это земли Кан… В будущем война будет с морскими чудищами, что ли?

С самого начала обучения в академии наставники внушали им идею единства государства Кан, и в их подсознании укоренилось, что свои не могут воевать со своими. Если и будет война, то враг придёт извне, а не из их собственных рядов.

— Что ты там бормочешь?

— Ничего, студент ничего не говорил.

Гунси Чоу не боялся «бунта в армии». Попав в его руки, эти студенты стали как Сунь Укун в ладони Будды — из пяти пальцев не вырваться. Поначалу слаженности не было, но со временем студенты научились всё более гибко применять Яньлин в боевом строю и за один день стали преодолевать расстояние, на которое раньше уходило семь-восемь дней.

Увидев пограничный столб Цяньчжоу, некоторые студенты заплакали от радости.

— У-у-у, наконец-то дошли…

— Ах, это было нелегко, я уже весь протух… — Гунси Чоу ежедневно оставлял студентам всего пять часов на еду и сон, а остальные семь они должны были идти быстрым маршем. Из-за этого у них не было времени на личную гигиену, а из-за погоды от них разило за версту.

Они были не только грязными, но и растрёпанными, загоревшими до черноты, словно беженцы. Шэнь Дэ не стала исключением.

Люй Цзюэ, получивший уведомление встретить студентов: «…»

Он был просто ошарашен.

Гунси Чоу махнул рукой студентам.

— В реку, мыться! — крикнул он. — Только не утоните.

Несколько тысяч студентов гурьбой бросились в воду. Шэнь Дэ замешкалась и увидела, как прозрачная речная вода на её глазах заметно поменяла цвет под воздействием усилий толпы. Она воздержалась и не стала купаться. Люй Цзюэ подошёл и поклонился ей:

— Ваше Высочество, лагерь для учебной поездки уже готов.

Во время пребывания в Цяньчжоу студенты Императорской академии должны были подчиняться его приказам.

Шэнь Дэ кивнула:

— Благодарю за хлопоты, генерал Люй.

Люй Цзюэ был назначен в Цяньчжоу в тринадцатом году эры Яньхуан. Шэнь Дэ встречалась с ним нечасто, зная лишь, что этот генерал был одним из изначальных сподвижников её матушки и с давних пор сражался за неё по всему миру. За несколько встреч она поняла, что он человек уравновешенный и надёжный. Убедительным доказательством служило то, что Люй Цзюэ крайне редко участвовал в «кулачных боях» гражданских и военных чинов при дворе.

В отличие от строгой дисциплины Гунси Чоу, в лагере Цяньчжоу было гораздо свободнее. Люй Цзюэ дал студентам семь дней на свободную деятельность.

— Ваше Высочество, студенты слышали, что в Цяньчжоу очень развита тяга к знаниям, и помимо трёх академий, открытых двором, здесь есть множество частных школ… — Синнин, отдохнув пару дней, пришёл в себя и, не успев даже повторить уроки, был притащен Вэй Шэном и остальными к Шэнь Дэ.

Раз уж они приехали на учебную поездку, нужно же как следует обменяться опытом.

Шэнь Дэ одного взгляда хватило, чтобы понять, что задумали её друзья.

Называлось это «обмен опытом», а на деле было «нагрянуть с проверкой».

— Это… не совсем правильно, — с сомнением произнесла она.

Какой бы сильной ни была тяга к знаниям в Цяньчжоу, образовательные ресурсы здесь не шли ни в какое сравнение с Императорской академией. Если эта компания пойдёт «обмениваться опытом», это будет явным «издевательством сильного над слабым». К тому же, наставники ещё не объявили о дальнейших планах, и не стоило наживать себе врагов.

Синнин тоже попытался их отговорить:

— Мне тоже кажется, что это плохая идея.

Услышав это, остальные были вынуждены отказаться от своей затеи.

Но они и представить себе не могли, что они не искали неприятностей, но неприятности первыми нашли их.

http://tl.rulate.ru/book/109723/24233271