Готовый перевод Step Down, Let Me Come! / Прочь с дороги! Дело за мной!: Глава 1521. Финал (Часть 23)

Глава 1521. Финал (Часть 23)

Шэнь Тан и доблестный панда достигли предварительного согласия по плану грандиозной подмены, а детали можно было обсудить и позже. В знак искренности этот доблестный панда, будучи древним императором расы демонов, предоставил Шэнь Тан весьма широкие полномочия — например, право выбирать расу для перерождения.

— Разве они все не из расы демонов? — спросила Шэнь Тан.

Доблестный панда, от нечего делать просматривая уже утверждённые Шэнь Тан доклады, ответил:

— Даже у мирской человеческой расы есть свои ранги и сословия, что уж говорить об относительно диких и грубых демонах. Родившись с хорошим происхождением, сколько усилий можно сэкономить? Ваше высочество, времена изменились, это уже не та эпоха, когда даже дух лозы мог достичь святости. В мирах смертных, больших и малых, почитают драконов и фениксов. Любой, кто хоть как-то с ними связан, уже считается выше других.

— Слабость, одна показуха, — язвительно бросила Шэнь Тан.

— Раз уж вашему высочеству не важен облик после перерождения, может, положимся на случай? Пусть всё решит цикл шести путей перерождения? — предложил доблестный панда.

Шэнь Тан, естественно, не согласилась. Цикл шести путей перерождения в больших и малых мирах всё ещё находился под наблюдением Небесного Дао. Шэнь Тан заключила союз с некогда презираемым императором демонов, и не было гарантии, что Небесный Дао не станет чинить препятствия. В конце концов, репутация этого старины давно была подорвана.

— Не нужно, я сама всё устрою, — сказала она.

Доблестный панда ничуть не удивился её перемене решения.

— Тогда я буду ждать, когда ваше высочество составит список.

Заключив крупную сделку, доблестный панда был в прекрасном настроении. С тех пор как Небесная Воля покинула расу демонов, им жилось довольно туго. Демоническим духам стало труднее пробуждать сознание, а трансформация в человеческий облик стала испытанием на грани жизни и смерти. Но он верил, что после этого сотрудничества ситуация значительно улучшится. Открыть «чёрный ход» для будущих наставников демонов — проще простого.

А что в награду получал доблестный панда? Он привязал к своей боевой колеснице Святую Правительницу. Даже если после эры людей Небесная Воля и не вернётся к демонам, их больше не будут теснить так, что не останется жизненного пространства.

— Постойте, — остановила его Шэнь Тан.

— У вашего высочества есть ещё распоряжения?

Шэнь Тан смотрела, как он вернулся к своему первоначальному облику панды. Его шерсть, пушистая и мягкая, напоминала облако, а взгляд то и дело скользил по его круглым ушкам. Подавив сильное желание потискать его, она спросила:

— …Раз уж есть выбор, можно ли стать вашим сородичем?

Только представьте эту картину: на лужайке лежат несколько десятков чёрно-белых кунжутных шариков.

Доблестный панда:

— …

Ему почему-то вспомнилось, как Шэнь Тан когда-то пыталась его соблазнить. Тогда она изо всех сил старалась переманить его, желая завести «кошку», и эта одержимость не прошла до сих пор.

— Не то чтобы нельзя, но мест может не хватить.

Большие панды известны своей низкой способностью к размножению, и их популяция немногочисленна. А тех, кто обладает талантом к совершенствованию и способен вознестись на небеса, и того меньше. Доблестный панда прикинул число своих подчинённых, разбросанных по большим и малым мирам, и понял, что будет трудно набрать достаточное количество кандидатов, соответствующих стандартам Шэнь Тан. Да и в таком деле нужно уважать личные предпочтения.

Шэнь Тан подумала и согласилась.

Так, посреди суеты и дел, некоторые получили весьма странную анкету. Содержание её было простым: всего лишь вопрос о том, каким зверьком они хотели бы стать в следующей жизни. Чу Яо тут же насторожился. Он знал, что Небесный Дао относится к Шэнь Тан не слишком дружелюбно, и понимал, что его возможности не безграничны. Он опасался, что Шэнь Тан из-за сиюминутного пристрастия может нарушить запреты господина Небесного Дао и в будущем горько поплатиться.

— Ухуэй, не думай лишнего, — поспешила успокоить его Шэнь Тан, махнув рукой. Она заверила, что это простое любопытство.

Но Чу Яо было не так-то легко обмануть.

Шэнь Тан пришлось использовать Шэнь Дэ в качестве предлога:

— Жугуй, хоть и развита не по годам, всё же остаётся ребёнком, и ей свойственны детские причуды. Я подумала совместить приятное с полезным, обучение с игрой, и заказать игрушки в виде зверушек, чтобы она играла. А ты что подумал, Ухуэй?

Чу Яо всё ещё сомневался, но понимал, что напрямую спрашивать нельзя. Если говорить лишь о личных предпочтениях…

— Подойдёт кто угодно, только не кошка, — сказал Чу Яо и добавил: — Больше всего люблю жёлтых псов.

В отличие от Ци Шаня с его пылкой и переменчивой натурой, у него дома был лишь один старый пёс. Этого пса он завёл ещё в округе Хэинь, и тот многие годы был рядом с ним, охраняя дом. Он был не только верным, но и трудолюбивым. Даже сейчас, когда пёс состарился и ослабел, Чу Яо не перестал о нём заботиться, продолжая кормить его лучшей едой.

Шэнь Тан:

— …

Ничего удивительного. Ухуэй ведь из тех, кто готов помочь своей собаке в драке с Сушань, питомицей Юаньляна.

Кстати, о жёлтых псах… Ей почему-то показалось, что Чу Яо чем-то похож на золотистого ретривера.

После анкетирования госпожа действительно распорядилась изготовить мягкие игрушки в виде животных для маленькой принцессы, и подозрения Чу Яо постепенно рассеялись. Этот небольшой инцидент не вызвал особого шума, пока известия с фронта не нарушили спокойствие. Шэнь Тан поначалу подумала, что это сообщение о напряжённой обстановке в боях — ведь этот проклятый Небесный Дао «дисквалифицировал» её, а значит, она не могла участвовать в битве за государство Цюй и могла лишь наблюдать со стороны. Это явно не соответствовало её натуре.

Прочитав сообщение, даже Шэнь Тан на мгновение замерла. Все собрались в главном шатре, ожидая, когда она объявит его содержание.

— Чжай Сяофан намерен сдаться, — произнесла Шэнь Тан.

Эти несколько слов заставили всех пережить бурю эмоций, которая в итоге вылилась в нескрываемую радость. То, что враг готов сдаться без боя, было для них куда выгоднее. Элитные войска находились на чужой территории, и ежедневные расходы на их содержание были астрономическими. А если бы началась война, деньги бы просто сгорали. Даже после крупной победы послевоенные компенсации и восстановление заставили бы министерство финансов обливаться кровью. То, что государство Цюй готово капитулировать, — великое благо!

— Но есть условие, — добавила Шэнь Тан.

— Это можно обсудить.

— Чжай Сяофан хочет сначала встретиться со мной, а потом уже вести переговоры.

Кан Ши тут же изменил своё мнение.

— Госпожа, это неразумно!

Причина его отказа была предельно ясна: Шэнь Тан сейчас была «дисквалифицирована», её боевая мощь была на уровне обычного человека. Что, если переговоры с Чжай Лэ окажутся ловушкой или он раскроет её слабость? Разве госпожа не окажется в опасности? Последствия были бы неприемлемы для всех, на это нельзя было соглашаться.

— Сын тысячефунтового золота не садится под карнизом.

— Чжай Сяофан — человек прямолинейный и великодушный. Раз уж он сам пошёл на уступки, я не могу судить о благородном муже мерками низкого человека. Разве тогда весь мир не станет смеяться надо мной? Он действует открыто, и я не могу прятаться и таиться. Переговоры так переговоры. В таком деле действительно нужно быть предельно откровенным, чтобы Чжай Сяофан поверил, что я буду хорошо обходиться с его народом. — В то время как другие подозревали, что Чжай Лэ пытается устроить какую-то провокацию, Шэнь Тан придерживалась противоположного мнения. Она считала, что его желание встретиться лично говорит о беспокойстве за простой народ Цюй, и он хочет в последний раз попытаться что-то для них сделать.

Видя её упорство, никто не мог её остановить. Оставалось лишь надеяться на надёжную охрану со стороны Гунси Чоу и остальных.

Шэнь Тан наскоро отдала распоряжения и с отрядом людей отправилась на передовую. Дело не терпело отлагательств, и она прямо приказала Гунси Чоу явить свой тотем Удань:

— Эх, скучаю по временам, когда меня не «дисквалифицировали». Море, земля, воздух — как хотела, так и передвигалась…

Не спрашивайте, почему она не захотела ехать в повозке. Дороги между тылом и фронтом были проложены лишь наспех, условия были тяжёлыми. Если бы Шэнь Тан послушно тряслась в повозке десять дней или полмесяца, любой камень в её теле раздробился бы в пыль. Заботясь о своей пятой точке, она вместе с Шэнь Дэ беззаботно полетела по воздуху.

Для Шэнь Дэ всё это было в новинку. Пухлые щёчки малышки залились румянцем от волнения.

— Дракон! Мама, дракон!

Она нисколько не боялась высоты, наоборот, стремилась вырваться из-под опеки взрослых и, пошатываясь, пойти вперёд. Шэнь Тан не стала её останавливать: даже если бы Шэнь Дэ оступилась, она бы не разбилась насмерть. Гунси Чоу и другие воины Удань не сводили с неё глаз. К тому же, он специально обвил одно из драконьих усов вокруг талии Шэнь Дэ для дополнительной страховки.

Однако…

Шэнь Дэ на своих коротких ножках быстро подбежала к одному из рогов дракона. Раскинув ручки, она попыталась его обнять.

— Рог, рожка! — пролепетала она и, пуская слюнки, захотела попробовать его на вкус.

Лицо Гунси Чоу на мгновение исказилось. Драконий ус сжался и оттащил Шэнь Дэ назад.

— Кто сказал, что можно кусать? — притворно-сурово спросил он.

Шэнь Дэ надула губки и задумалась на пару секунд. Затем без колебаний схватила Гунси Чоу за косу. Её очень заинтересовали разноцветные бусины, вплетённые в его волосы.

— Отпусти! — воскликнул Гунси Чоу, чувствуя, как у него натянулась кожа на голове.

— Буся!

— Я сказал, отпусти!

Шэнь Дэ открыла рот и вцепилась зубами в одну из бусин, которая тут же покрылась блестящей слюной. Гунси Чоу не решался её отрывать и мог лишь беспомощно злиться. Даже когда её подняли за шиворот, делая вид, что собираются сбросить с тотема, она восприняла это как игру.

Её звонкий, как колокольчик, смех кого-то умиротворял, а Гунси Чоу лишь раздражал. В конце концов, он сел, скрестив руки на груди, и позволил Шэнь Дэ использовать себя как полосу препятствий, карабкаясь по нему вверх и вниз. Волосы, одежда, уши и даже щёки Гунси Чоу сильно пострадали.

— Фэнъэнь так терпелив с детьми, — с ноткой злорадства заметила Шэнь Тан.

— И это называется быть родителем? — раздражённо ответил Гунси Чоу. — Ни заботы, ни воспитания, только потешается над ним.

Неизвестно, то ли ещё со времён «красного цветочка» у них не заладилось, но Шэнь Дэ при виде Гунси Чоу обожала его мучить, особенно доставалось его волосам. Эх, даже А Доу не был таким непоседой. Гунси Чоу, считавший себя опытным воспитателем, но потерпевший фиаско с Шэнь Дэ, внутренне кипел от злости, утешая себя лишь тем, что когда Шэнь Дэ начнёт обучаться боевым искусствам, он уж точно как следует её воспитает!

— Способные должны больше трудиться, — сказала Шэнь Тан. Бесплатная рабочая сила — грех не использовать. Главное, чтобы Шэнь Дэ, помучив его, не переключилась на неё.

Этот маленький чертёнок, доводивший Гунси Цзоу до скрежета зубов, в руках Цзимо Цю, однако, становился послушным и милым, словно ангелочек.

Гунси Чоу:

— …Двуличная!

Именно это чувствовал и его друг детства Ци Шань, когда хотел сорвать маску с лица Юй Хая.

Хотя Чжай Лэ и выразил готовность к переговорам, он не мог просто сидеть и ждать прибытия Шэнь Тан. Ему предстояло проделать массу подготовительной работы.

— К чему такая спешка? — не удержался от насмешки Юй Хай.

То ли ему казалось, то ли сегодняшний Чжай Лэ выглядел куда более живым. Он не был похож на того страдальца, который раньше лишь скрепя сердце занимался государственными делами под неусыпным надзором, глядя на доклады с выражением вселенской скорби. Сегодня же его лицо сияло, как весеннее солнышко. Перемена была слишком разительной.

— Гуйлун, мне вчера приснился сон.

— Какой сон?

— Старший брат явился мне во сне.

Юй Хай:

— …Ничего удивительного.

Одержимость Чжай Лэ своим братом доходила до абсурда.

— И что же этот бессовестный тебе напророчил? — небрежно спросил Юй Хай.

Чжай Лэ не стал спорить с Юй Хаем из-за того, как тот назвал Чжай Хуаня. Он и сам не раз и не два жаловался на «бессовестного» брата. Всё его внимание было сосредоточено на вчерашнем сне:

— Старший брат явился во сне, сначала легонько стукнул меня по лбу и пожаловался, что я не спал позапрошлой ночью.

Позапрошлой ночью Чжай Лэ был так взволнован, что ему было не до сна. Прошлой ночью он лишь ненадолго прикорнул, чтобы восстановить силы.

В полудрёме он вернулся в старый родовой дом Чжай, где брат уже давно его ждал. Оказалось, из-за того, что он не спал, Чжай Хуань не мог явиться ему во сне и задержался на день. На этот раз Чжай Хуань пришёл, чтобы дать несколько простых наставлений. Он сказал, что отправляется на перерождение, и хотя в будущем у него будет шанс восстановить память, неизвестно, когда это произойдёт. Перед уходом он не мог не беспокоиться о младшем брате и потому явился во сне.

Юй Хай решил, что это просто сон наяву. Чжай Лэ целыми днями думал о Чжай Хуане, так что нет ничего странного в том, что он ему приснился.

Но…

— Только сейчас отправляется на перерождение? — У преисподней, похоже, низкая производительность. Он-то думал, что Чжай Хуань уже достиг возраста, когда пора договариваться о браке.

— Старший брат сказал, что после того, как его душа вернулась в мир, её притянула некая сила, и все эти годы он жил в закрытом месте под названием «Список возведения в ранг богов». После смерти он занял место божества, что и дало ему шанс восстановить память о прошлой жизни после перерождения.

— Звучит весьма правдоподобно, — заметил Юй Хай.

Чжай Лэ помолчал и добавил:

— «Список возведения в ранг богов» находится в руках Шэнь Юли.

Юй Хай:

— …Хочешь сказать, это был не сон?

— Надеюсь, что не сон, — ответил Чжай Лэ.

Время было ограничено, и брат не раскрыл много подробностей. Он также не сказал, в какой семье переродится. Лишь упомянул, что ему была оказана небольшая милость, и он переродится недалеко от невестки. Если будет на то судьба, то, восстановив память, он сможет вернуться вместе с женой и воссоединиться с братом. Чжай Лэ слушал как в тумане, надеясь, что этот прекрасный сон станет явью.

— Сон это или нет, — тихо произнёс он, — достаточно лишь проверить. — Проверить, существует ли в мире «Список возведения в ранг богов»!

Проснувшись, Чжай Лэ стал относиться к предстоящим переговорам с гораздо большим энтузиазмом.

— Если сон был правдой, я, возможно, смогу узнать у Шэнь Юли, куда переродился брат, и… — тут выражение лица Чжай Лэ исказилось, — не знаю, хорошая ли у него будет семья после перерождения. Нельзя же, чтобы старший брат страдал.

Но важнее всего были его брат и невестка. Брат всё это время был заперт «Списком», не имея возможности переродиться, а вот невестка — другое дело. Если она переродилась раньше, то наверняка будет намного старше брата. В нынешние времена женятся рано, и если невестка после перерождения найдёт себе хорошего мужа, то брат проиграет ещё на старте.

Чжай Лэ взъерошил волосы, начиная терзаться мыслью, не придётся ли ему в будущем помогать тирану в его злодеяниях. С одной стороны — брат, с другой — мораль. А ещё его мучило, можно ли считать невестку, переродившуюся без памяти, всё той же невесткой, и не запутается ли брат в будущем в хитросплетениях прошлых и настоящих жизней. Эх, как всё сложно.

Юй Хай:

— …

Чжай Лэ полностью погрузился в свои беспочвенные догадки. Как будто Чжай Юэвэню нужна была помощь младшего брата в злодеяниях. Этот безумец и сам по себе был сущим бедствием.

Юй Хай покачал головой, отгоняя эти нелепые мысли. Как он мог поддаться влиянию Чжай Лэ? Раз уж Чжай Лэ принял решение, ему тоже нужно было скорректировать свои планы, чтобы обеспечить максимальную выгоду для своей стороны. Поэтому он вызвался быть послом и отправиться в лагерь Кан для проведения предварительных переговоров.

Чжай Лэ не сразу согласился, с беспокойством глядя на Юй Хая:

— Гуйлун, разве ты не хочешь видеть Ци Юаньляна?

— Что ж, от судьбы не уйдёшь, — ответил Юй Хай. Да и не он был виноватой стороной. Чего ему бояться встречи?

— Однако… состав делегации в лагерь Кан я определю сам.

Чжай Лэ, не подозревая подвоха, сказал:

— Поручаю это дело целиком тебе, Гуйлун.

Он чувствовал себя виноватым перед Юй Хаем. Тот бескорыстно помогал ему многие годы, а он так и не смог исполнить заветное желание Юй Хая. Юй Хай это знал, и потому решил исполнить его сам. Перед отъездом он отнёс Тань Цюй одежду, сшитую вышивальщицей.

— Лэчжэн, составь мне компанию в этой поездке.

http://tl.rulate.ru/book/109723/20230634