selena_va

Долго сомневалась писать рецензию на перевод  или нет. Но, наверное, настроение у меня сегодня такое – не очень.  Боже мой, вот что ИИ написал про «庆余年» — это не просто популярная веб-новелла. Это шедевр современной китайской литературы. А её автор — 猫腻 (Máo Nì) — один из немногих, кто смог совместить:  Глубину Толстого, Иронию Чехова, Ум Стивена Кинга, и масштаб Джорджа Мартина.

И вот, перевод – где в таком переводе всё это? Перевод ради перевода? Не поймите неправильно, честь и хвала переводчикам, которые тратят своё время, но… два раза пыталась продраться до середины пролога. В первый раз подумала, если из этого (текст), смогли сделать это (сериал), то честь и хвала сценаристам! Потом через n-время, подумалось – дай-ка загляну в оригинал и о, чудо – другое ощущение. Слова складываются в другие фразы.  Будто читаю другое произведение. Даже засомневалась и снова взглянула на перевод.

Допускаю, что перевод в какой-то мере вкусовщина переводчика. Бывает, что зацикливаешься даже на простейшей китайской фразе стараясь передать её на русском и приходится переиначивать, подбирать синонимы.  Но не до такой же степени творческого пренебрежения.

Не ставлю отрицательную оценку переводу лишь потому, что многие прочли, многим понравилось, и действительно затрачено колоссально много времени и усилий со стороны переводчиков. Возможно, кто-то скажет, что придираюсь. Но хотелось бы хоть чуточку увидеть в переводе литературный шедевр, а не просто пересказ сюжета. Вот как навскидку складывается текст пролога:

*****

Фань Шэнь с трудом держал веки открытыми, разглядывал пальцы и пытался сосчитать, что же стоящего он совершил за свою жизнь. Но едва он пересчитал пять пальцев на своей правой руке, худющих как палочки для еды, тяжело вздохнул и горестно отказался от этой затеи. В больничной палате всегда стоял едкий запах лекарств. Два дня назад дедок с соседней койки отправился с докладом к бодхисаттве Дицзан-вану, и, вероятно, уже через несколько дней настанет его черёд. Он страдал от редкой болезни — миастении, той самой, что как будто специально создана для главных героев сентиментальных романов. Считалось, что её нельзя вылечить. И в тот день, когда отбросит коньки, он сможет лишь лить слёзы, совсем не в состоянии пошевелиться.

"Но я ведь не главный герой сентиментального романа", — пробормотал Фань Шэнь, но из-за того, что мышцы его челюстей отказали, получилась лишь бессвязная, невнятная бурчание. Он уставился на свой средний палец, испытывая глубочайшую жалость к себе. "А я всё ещё девственник".

……

За всю свою жизнь он действительно не сделал ничего стоящего, разве что старушкам помогал переходить дорогу, уступал место в общественном транспорте, жил в мире и гармонии с соседями, помогал одноклассникам со шпаргалками…. Фань Шэнь был бесполезным хорошим парнем в традиционном понимании. Его родители давно покинули этот мир. Поэтому теперь никак – приходилось сирым одиночкой торчать в больнице в ожидании дня окончания своей жизни.

«От добра добра не жди. Жизнь несправедлива».

Как-то в тишине глубокой ночи, Фань Шэнь с отчетливой ясностью уловил момент, как мышцы его глотки медленно расслабляются, теряя способность сокращаться, а дыхательные мышцы постепенно, словно резинка, утратившая упругость, бессильно ослабевают. Та опрятная больничная медсестричка неизвестно куда подевалась, рядом же находилась тётка, которая с преисполненным жалостью взглядом докучливо что-то нудела.

 «Это и есть смерть?»

Страх перед смертью и страсть к жизни вздыбили в его сердце небывало сложные чувства, а то, что в последний путь его провожает не вожделенная его сердцу милая сестричка, а вот эта тётушка, несомненно, добавило горючую скорбь в душу Фань Шэня. Преисполненный всепоглощающей печалью и одиночеством, он опустил глаза, смотря на чёрную ткань, закрывавшую больничное окно от солнечного света, и подумал: "Жизнь воистину скучна, как собачье дерьмо".

……

Горюя и скорбя, с уголка его глаз скатилась влажная капля.

Фань Шэнь, несколько огорчённый, высунул язык и полизал жидкость, скатившуюся из глаза к его губам, но с удивлением обнаружил, что его слёзы не только солёные, но и слегка пованивают — неужели из-за того, что в больнице редко мылся, даже слёзы начали источать зловоние? Он не смог сдержаться и в ярости ругнулся про себя: «Девчонка, заливаешься в три ручья!  Девчонка, разнюнился! Ещё действительно мнишь, что ты главный мужской персонаж любовного романа?!»

             Но он тут же осознал странность.  Почему язык ещё способен высовываться изо рта, чтобы лизнуть слёзы? По словам врачей, язык давно утратил подвижность, и отныне его единственная предназначение — с лёгкой непринуждённостью соскользнув в пищевод, заблокировать дыхательные пути и тем самым сделать из Фань Шэня редкостного во всём мире «гения» самоубийства, умудрившегося покончить с собой, проглотив собственный язык. Затем он обнаружил, что открывать глаза тоже легко и поле зрения очень широкое, а острота намного лучше, чем до болезни - картина перед глазами была ясной и чёткой: прямо перед ним маячила сплетённая из бамбука штука.

Пребывавший в оцепенении Фань Шэнь сквозь бамбуковые прутья внезапно увидел холодящую дрожью сцену. Десяток мужчин в черном, с ног до головы источающих смертоносную ауру, сжимают в руках заострённое оружие, направив рубящий удар прямо в него! Времени разобраться, сон ли это или странный предсмертный опыт, совершенно нет! Чисто подсознательно он втянул голову и прикрыл лицо руками. Любой обычный человек на его месте тоже бы выбрал позу страуса.

Вжух-вжух-вжух - рассекли воздух многочисленные звуки!

Вслед за этим - многочисленные приглушённые стоны, а затем - полная тишина. Спустя мгновение Фань Шэнь почувствовал неладное. Крайне осторожно он раздвинул два пальца ладони, которой закрывал лицо, и украдкой выглянул. Сплетённая из бамбуковых прутьев корзина разделяла пространство перед его глазами на бесчисленные фрагменты. Сквозь эти отверстия можно чётко увидеть – на земле валяется с десяток трупов, землю заливает свежая кровь, а к небу устремилось зловоние крови.

Фань Шэнь перепугался. Всё увиденное было слишком реальным, в одночасье лишив твёрдости духа. Затем ему внезапно подумалось: рука на его лице… его руки тоже могут двигаться? Неужели болезнь и вправду прошла? Тогда что же вообще происходит? Всего лишь сон? И когда проснётся, он всё тот же лежащий на больничной койке калека, который не в силах пошевелиться и годный только на то, чтобы ждать смерть?

Если действительно так, то лучше быть в этом сне и не просыпаться. По крайней мере, руки двигаются, глаза — моргают. Он подумал об этом с некоторой печалью и потрогал рукой своё влажное лицо. Когда он отнял руку, то обнаружил, что вся она в крови. Оказывается, та самая влажная капля, что скатилась из уголка его глаза, была на самом деле чьей-то кровью, что брызнула ему на лицо. Фань Шэнь остолбенело уставился на свои собственные руки, яростно вопя про себя: «Это вовсе не мои руки!» Перед ним была пара невероятно белых и нежных, до невозможности милых маленьких ручек, запачканных кровью. Они выглядели жутко и прекрасно, словно белые лотосы, цветущие посреди поля битвы. Определённо такие ручки не подходят взрослому человеку!

              Шквал эмоциональных потрясений разом хлынул в сознание Фань Шэня. Он невольно оцепенел.  Бесчисленные вопросы и ошеломляющий ужас завладели его телом и душой.

****