Terranova

Справиться с судьбой:

— Почему это мне нельзя приходить? Если бы я пришла чуть позже, ты бы все мои ростки повыдергивала, верно?

При упоминании об этом вдова Ван не смутилась, а, наоборот, выпятила грудь и сказала:

— Ну и что? Боишься? Сама виновата, что даже не знаешь, как кукурузу собирать! Я знаю, что ты в последние дни тайком встречалась со стариками, так ведь? Неудивительно, что развелась с Юном. Тьфу, бесстыдница какая!

Тогда Ли Юцай решил, что это шанс, и без обсуждения предложил ему жениться на его дочери Ван Чуньян.

Не как зять, который входит в семью жены, а как настоящий муж.

Ли Юцай уже много лет был старостой деревни, а его дочь работала на радиостанции в городке.

Сколько людей хотели стать его зятем!

Но ни один из них ему не нравился.

Он хотел найти зятя именно такого, как Чжоу Хэнъян.

Ли Юцай думал, что всё уже решено, но Чжоу Хэнъян отказался, даже не раздумывая.

Получив отказ, Ли Юцай, конечно, разозлился.

Как Су Вэнь может сравниться с его дочерью?

— Даже если я умру, я не хочу, чтобы мной управляли другие.

Сказав это, №14 на мгновение замолчал, не дожидаясь ответа Шэнь Юэ.

Он сразу сменил тему и спросил:

— Почему ты думаешь, что я тебя не предам?

Шэнь Юэ ответила без колебаний:

— Я тебе доверяю.

Всего три простых слова, произнесённых тихо, но с огромной тяжестью.

Настолько тяжёлой, что, когда эти слова упали в сердце №14, оглушительный отклик прозвучал в нём совершенно отчётливо.

Зрачки №14 слегка сжались.

Он вдруг не осмелился больше смотреть на Шэнь Юэ.

Что бы ни происходило — он не покидал это место.

Начался дождь.

Он едва держал глаза открытыми.

Некоторые люди приносили ему еду и воду. Он отказывался есть.

В конце концов, семья Кюри вызвала полицию.

Полицейские пытались убрать его, но он не сдвинулся ни на шаг.

Поскольку он был знаменитым актёром, его поступок привлёк внимание всей страны.

Он не отвечал ни на один вопрос.

Он ничего не говорил.

Его взгляд был прикован к окну.

Обернувшись, она увидела высокого и красивого Ся Чжицзюня, который держал её чемодан и рюкзак и просто стоял там, глядя на неё и улыбаясь.

— … — Глаза Гу Сыи расширились от изумления.

— Но… ты, как ты прошёл? Разве для входа на вокзал не нужен билет?

— Разве я говорил, что у меня нет билета? — спросил он с лёгкой улыбкой и оттенком игривого лукавства.

Уже красивый парень, с его улыбкой, излучал живую юношескую энергию, делая его ещё более привлекательным.

Прохожие часто поглядывали на эту элегантную, красивую и утончённую молодую пару.

— Дети в наши дни так воспитаны…

— Да, красивые и утончённые, как из дорамы…

Глядя на Ся Чжицзюня, Гу Сыи сказала со смесью смеха и досады:

— Ты тоже купил билет? Зачем ты купил билет? Ты что, собираешься к нам в гости?

Конечно, её сердце было наполнено счастьем, сладостью и переполняющей радостью.

Она использовала этот поддразнивающий тон, чтобы замаскировать растущее в душе удовлетворение.

Он поднял руку, нежно взъерошил её волосы и сказал:

— Такую милую девушку как не проводить до самого порога?

— Чжэнь мог бы любоваться тобой вечно.

Оуян Фэйлун положил руку на её живот и начал ласково его гладить, одновременно поцеловав её в волосы.

— Особенно после того, как столько дней голодал.

— Каждый день проходя мимо моего дворца, разве Ваше Величество ни разу не посмотрели?

Лицо Бай Юй просветлело.

— Чжэнь хочет рассмотреть тебя поближе.

Он придвинулся ближе.

Его объятие было наполнено тоской.

— Чжэнь скучал по тебе… Хочу обнять тебя.

— Я тоже скучала по Вашему Величеству.

Она положила руку поверх его большой ладони, всё ещё лежавшей на её животе.

Под её ладонью ощущалась сила маленького толчка.

Влюблённые с улыбками наслаждались присутствием двух маленьких жизней.

Больше между ними не было сказано ни слова.

Он хотел, чтобы она была его женщиной. Он больше не мог выносить таких речей.

— А я тебе нравлюсь? — всхлипнув, спросила Вэй Цзинцзин.

Разве ей не было больно? Но она не жалела о сказанном.

Кадык Лу Чжэна дёрнулся. Он изо всех сил старался сдерживать эмоции, но уши его предательски покраснели.

Вэй Цзинцзин потрогала его ухо и мягко, вкрадчиво повторила:

— Лу Чжэн, я тебе нравлюсь?

В её вопросе, полном нежной мольбы, лопнула последняя нить его самообладания. Дыхание сбилось.

И тогда Лу Чжэн уткнулся лицом в её нежную, тонкую шею.

— Да люблю я тебя, мать твою, до смерти.

Однажды, когда она закончила очередную тренировку, он сказал:

— Это танец меча, но когда его исполняет женщина, ему всё равно нужна мягкость, чтобы он был красивым и запоминающимся.

— Может, ты просто уйдёшь? — прямолинейность Юэ Хуэйлин была обычным делом.

— Если добавить немного нежности, это будет танец меча, одновременно красивый и смертоносный.

Сюй Луаньлэ задумчиво потер подбородок, оценивая работу своей подруги.

— Мне не нужны твои советы.

Юэ Хуэйлин действительно была искренним человеком. Очень приятным.

— Можешь взять мой танец за пример.

— Я откланяюсь.

Генерал-лейтенант была по-настоящему вежлива.

— Ты можешь. Просто ты ещё не преодолел страх в своём сердце.

Чжао Цзинь: «…? Ты сейчас говоришь это так серьёзно, будто клеишь плёнку под эстакадой».

Цзинь Шушу похлопала его по плечу:

— Слушай меня внимательно и не отвлекайся, хорошо?

— Хорошо.

— Не падай духом. Это похоже на изучение боевых искусств: поначалу всегда трудно, но стоит пробить каналы Жэнь и Ду — и дальше всё пойдёт гладко, — увидев, что он не в настроении, Цзинь Шушу щедро плеснула ему «куриного бульона для души».

У Чжао Цзиня разболелась голова — ведь все эти рассказы про боевые искусства и «пробивание каналов Жэнь и Ду» были выдумкой.

Так что этот «бульон» был ядовитым.

— Верно. Уставать от мыслей ни к чему. Просто подождём и посмотрим, что будет, — сказал Хэ Син, протянул руку и слегка потянул уголок её губ вверх. — Не грусти всё время. Хотя ты красива и без улыбки, мне бы хотелось видеть тебя счастливее.

Ду Юэ едва заметно улыбнулась:

— Ладно. Буду чаще улыбаться.

Не успела она договорить, как краем глаза заметила, что Цин Цзюй быстро направилась к двери.

— Куда ты? — окликнула её Ду Юэ. — Скоро ужин!

Обычно именно Цин Цзюй первой бежала к столу, когда дело доходило до еды. Почему же сегодня она уходит?

Цин Цзюй медленно обернулась и взглянула на них с притворной обидой:

— Спасибо, конечно, но вы уже достаточно меня «накормили» своими нежностями. Еда мне больше не нужна.