С тех самых пор, как Нацуки Субару соизволил снизойти в этот мир, он успел познакомиться со смертью столько раз, что иному и в кошмарах не снилось.
Учитывая, что для большинства смертных жизнь – это авантюра с единственной попыткой, Субару, имеющий в запасе уже добрый десяток перерождений, мог бы по праву считаться ветераном в вопросах гибели.
Эта принудительная близость со старухой с косой, возникшая вопреки всякому его желанию, обострила его чувства до предела.
Он научился чуять приближение конца своим измученным нутром, словно зверь, загнанный в угол.
«Надо же, как все дружно решили устроить здесь этот милый балаган».
Голос, пронизанный ледяным давлением, обрушился с небес на землю.
Небо заволокло ледяными кольями, острия которых были нацелены вниз, а за всей этой морозной канонадой стояла крошечная, едва заметная тень.
Лишь присмотревшись, можно было признать в этом существе нечто, напоминающее кота с серой шерсткой.
Впрочем, кот этот преспокойно стоял на задних лапах, скрестив крошечные передние лапки, и покачивал неестественно длинным хвостом, забавно шевеля розовым носом.
При виде этого говорящего создания культ Ведьмы во главе с Петельгейзе на мгновение лишился дара речи. Субару же, распростертый на земле, тоже не мог вымолвить ни слова, но совсем по иной причине.
Ему еще ни разу не доводилось видеть, чтобы этот Дух, Пак, проявлял подобную ярость. Одного лишь отзвука этого гнева было достаточно, чтобы понять – мир вокруг начинает медленно умирать.
— Пак…
Воздух вокруг парящего Духа подернулся белой дымкой, и лес начал меняться с пугающим треском. Зелень мгновенно сменялась инеем, ветви и листья покрывались коркой льда, а мана высасывалась из них с такой жадностью, что деревья засыхали на глазах.
Та же участь постигла и землю: трава гибла первой, за ней – почва, и вскоре эта ледяная хватка дотянулась до Субару и фанатиков культа Ведьмы.
Кожу нещадно жгло, по всему телу разлилась боль, похожая на ожог. Силы покидали конечности, дыхание стало тяжким бременем, а сознание начало уплывать в туман.
Это был Мана-дрейн – знакомое Субару ощущение опустошенности из-за насильственного изъятия магической энергии. Но если раньше Пак проделывал это только с ним, то теперь разгневанный Дух решил устроить пиршество в масштабах всего мира.
Петельгейзе, обливаясь холодным потом, попятился назад, а коленопреклоненные фанатики задыхались, хватая ртом воздух, словно выброшенные на берег рыбы.
Пак окинул их презрительным взглядом, забавно фыркнув своим милым носиком.
«Культ Ведьмы, значит. Прошло четыре сотни лет, а вы ни капли не изменились. В любую эпоху вы умудряетесь делать именно то, что причиняет мне наибольшую боль».
С этими словами Пак перевел взгляд своих черных глаз на определенную точку в лесу.
Проследив за его взором, Субару заметил единственный клочок земли, которого не коснулся Мана-дрейн.
Среди обледенелого и умирающего леса лишь один пятачок сохранил свою зелень. Там, прислонившись к корням тонкого деревца, покоилось тело Эмилии.
«Ах, бедная Лиа… Ты ушла, так ничего и не поняв».
В его голосе, доселе лишенном интонаций, внезапно прорезалась скорбь, которую невозможно было скрыть.
Пак одарил Эмилию долгим, печальным взглядом, а затем медленно повернул голову к тем, кто еще цеплялся за жизнь в этом ледяном аду.
«Грех того, кто отнял жизнь у моей дочери, безмерен. Не надейтесь, что хоть кто-то из вас уйдет отсюда живым».
— Да что может знать какой-то жалкий Дух?! — взвизгнул Петельгейзе, вскидывая руки к небу. — Эта полуведьма, провалившая Испытание – лишь грязная полукровка! Именно ваша Лень виновна в том, что вы не защитили это ничтожество! О-о-о! Мой мозг… он трепещет!
Безумец брызгал слюной, не обращая внимания на угрозу Пака. Его налитые кровью глаза бешено вращались, а жажда убийства разрасталась до немыслимых пределов.
Осознавая мощь стоящего перед ним противника, Петельгейзе все же решил сопротивляться. И не из храбрости, нет. Для существа вроде него разница в силе не имела ровным счетом никакого значения.
А все потому, что…
— Все события, все сущее начертано в Евангелии! Ведьма любит меня! И перед моим усердием, коим я отвечаю на её любовь, ваши ленивые потуги бессильны!
Любить до смерти, быть любимым до гроба.
Для Петельгейзе вера в Ведьму была актом взаимности, и он свято верил, что демонстрация этой любви делом – единственный абсолют в этом мире.
Служение Ведьме стояло выше всего, и любой, кто смел мешать, должен был пасть перед лицом этой страсти. Ведь любовь Ведьмы превыше всего на свете.
— Полуведьма мертва! И вы тоже познаете кару за свою лень! Принесите же себя в жертву благосклонности Ведьмы! Любви, от которой содрогаются сердца!
Петельгейзе неистовствовал, размахивая руками и топая ногами в каком-то безумном танце.
Пак взирал на это кривляние сверху вниз с абсолютным хладнокровием. В его глазах не было ни гнева, ни жалости – лишь пустота, какую проявляют к предмету, не имеющему никакой ценности.
И пока Петельгейзе театрально заламывал руки, отвлекая внимание, тени за его спиной, принадлежащие культистам, пришил в движение…
«Умрите».
Ледяные клинки градом обрушились на фанатиков, вонзаясь в спины и выходя из животов, пригвоздив их к земле.
Словно насекомые в коллекции энтомолога, они были прошиты насквозь. Не успев издать ни звука, люди испускали дух, пока лед, сковавший их раны, стремительно расползался по плоти, превращая их в жуткие статуи, застывшие в нелепых позах.
Пак и глазом не моргнул, оборвав два десятка жизней за долю секунды. Петельгейзе, впрочем, проявил такое же равнодушие.
Ему было плевать на своих последователей, ставших расходным материалом. Он лишь выждал мгновение, когда внимание Духа отвлеклось на казнь, и…
— Мозг… трепещет!
Субару увидел, как губы безумца растянулись в омерзительной ухмылке, а его тень взорвалась чернотой.
Из тени Петельгейзе вырвались десятки черных ладоней, устремившись к парящему в воздухе Духу.
С его силой Пак мог бы легко уклониться, но он даже не шелохнулся, продолжая флегматично скрещивать лапки. Он просто их не видел.
— Пак, берегись!
«Помолчи, Субару. К тебе у меня особый счет».
Тихий голос Духа оборвал крик Субару. Предупреждение запоздало – призрачные конечности сомкнулись на крошечном тельце.
«Ой?»
Тельце Пака было настолько малым, что его могла скрыть одна взрослая ладонь.
Семь Невидимых дланей облепили его так плотно, что Субару перестал его видеть. Каждая из этих рук обладала силой, способной разорвать человека пополам.
Что станется с Духом под таким физическим напором, особенно если учесть, что за атакой стоит фанатик калибра Петельгейзе?
— Беспечность! Небрежность! Лень! Вам следовало прикончить меня сразу! Имея такую силу, вы не сделали того, что должно! И вот результат! Да! Да-а-а-а!
Невидимая длань, доступная взору лишь одного Субару, сжалась, стремясь раздавить жертву.
В центре этого черного клубка злобы тело Духа должно было превратиться в пыль, но…
«Какая скука».
В следующее мгновение черный туман развеялся, и Субару узрел нечто невообразимое.
«Прикрываться именем Ведьмы с такими жалкими фокусами… Тебе не хватает еще четырехсот лет практики. Если хочешь убить меня по-настоящему…»
Деревья с треском ломались под невероятным весом, огромный хвост разметал обломки. Ледяные изваяния культистов разлетелись вдребезги, а лапы монстра, коснувшиеся земли, погружали мир в абсолютный нуль.
Тихий вздох существа обернулся снежной бурей. Золотые глаза, сияющие в морозном мареве, бесстрастно взирали на умирающую землю.
Перед ними предстал…
«Тогда выпусти хотя бы тысячу теней, как Сателла».
Исполинский четвероногий зверь с серой шерстью, чья туша заслоняла собой лес.
Тот самый Владыка льда, что в ином мире разрушил поместье и отправил Субару в объятия смерти – его истинное, величественное воплощение.
※※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※
Серый зверь, достигший исполинских размеров, взирал на мир свысока в самом прямом смысле.
С его появлением стужа стала невыносимой. Воздух побелел от инея, и даже попытка просто открыть глаза причиняла острую боль.
— …
Субару едва чувствовал это покалывание – его разум был слишком занят другим.
Он оцепенел, глядя на это существо, которое невозможно было охватить взглядом, не задрав голову до хруста в шее.
— Что ты… такое…
Дрожащий голос прорезал ледяную тишину.
И причиной дрожи был вовсе не лютый холод. Тот, кто говорил, как и Субару, сейчас вряд ли заботился о температуре окружающей среды.
— Что за чудовище вы приволокли с собой?! — взревел Петельгейзе.
Его сухие губы треснули от крика, выступила кровь, но она замерзла мгновенно, так и не успев стечь.
Ветер дул с такой силой, что казалось, стоит зажмуриться – и веки примерзнут навечно. Субару, переваривая крик безумца, снова посмотрел на зверя.
Сколько бы он ни думал, ответ был очевиден.
— Пак, это ты?…
«А разве не заметно? Хотя, пожалуй, это был бы слишком едкий ответ».
Серое чудовище заговорило, и каждое слово сопровождалось порывом бури. В этом голосе не было веселья, лишь холодная ирония, подтверждающая догадку Субару.
И в этот момент Субару наконец понял.
Он понял, почему в прошлый раз его жизнь оборвалась так внезапно.
— Невозможно…
Петельгейзе, не обращая внимания на замолчавшего Субару, лихорадочно запихивал пальцы правой руки в рот, один за другим с хрустом перекусывая их, словно пытаясь болью удержать ускользающее сознание.
— Невозможно, невозможно, невозможно! Обычный Дух! Какая-то жалкая сущность… не может обладать такой силой! Такая мощь…
«Ехидна».
— …
Петельгейзе замер с открытым ртом, из которого капала кровавая пена.
Всего одно имя, прошептанное Паком, заставило безумца замолчать.
«Для Культа Ведьмы это имя ведь должно что-то значить, верно?»
Реакция последовала незамедлительно. Раздался сухой треск – Петельгейзе выплюнул белые осколки. Он так сильно стиснул челюсти, что раскрошил собственные зубы.
— Осквернитель!…
Он уставился на Пака налитыми кровью глазами. Кровь текла по его подбородку, заливая воротник рясы.
— Само упоминание этого имени – кощунство! О, глупое, ленивое создание, не ведающее страха! Как ты смеешь перед лицом Культа Ведьмы произносить имена павших ведьм, когда есть лишь одна Ведьма Зависти, Сателла!…
Глаза Петельгейзе стали пунцовыми – сосуды не выдержали давления. Кровавые слезы катились по щекам безумца, пока он тянул к Паку свои искалеченные руки.
— Это оскорбление нашей веры! Нашей любви! Всего времени, что мы посвятили служению!
«Жалкий смертный, проживший едва ли пару десятков лет, смеет рассуждать о времени в присутствии Духа?»
Пак оборвал истерику Петельгейзе ледяным тоном, и его золотые глаза вспыхнули.
Безумец застыл. Но не по своей воле – холод начал сковывать его ноги, превращая плоть в лед.
Субару, наблюдая за этим сквозь пелену инея, видел, как его враг приближается к финалу.
Петельгейзе тоже понимал, что конец близок. Он посмотрел на Пака своими безумными глазами и прохрипел:
— Время не мерило веры! Вы, бездельники, обладающие вечностью, лишь бездарно ее растрачиваете! О-о-о-о, мой мозг… он трепещет!
Даже перед лицом неминуемой гибели вера Петельгейзе не пошатнулась ни на йоту.
Для Субару, познавшего весь ужас смерти, такая стойкость казалась запредельным безумием.
Идти до конца, не меняя своей сути даже в последний миг – это ли не высшее проявление помешательства?
«Для вас смерть даже не является наказанием. Вот за это я вас и ненавижу».
— Испытание свершилось! Моя душа воссоединится с великой Ведьмой! О-о, я жажду этого момента… жажду!…
Петельгейзе разразился хриплым хохотом, раскинув руки. Буря усилилась, белое марево окутало его костлявую фигуру, голос затихал, движения становились вялыми.
Но даже когда смех оборвался, на его застывшем лице читался торжествующий восторг безумца.
«Значит, ушел непобежденным».
Серый зверь взмахнул лапой, вдребезги разбивая ледяную статую Петельгейзе.
Тело безумца разлетелось на куски, а тяжелая лапа превратила остатки в ледяную крошку. Теперь он смешался с осколками своих верных фанатиков, и в его смерти сомневаться не приходилось.
Как и сказал Пак – даже убив его, сломить его волю не удалось.
Субару смотрел на то, что осталось от его злейшего врага, но в душе не было ничего, кроме сосущей пустоты.
Он так страстно желал смерти этого человека, считал его корнем всех бед. Верил, что стоит Петельгейзе сдохнуть, как все наладится.
И каков итог?
Злодей повержен, угроза устранена.
Но Рем, которая должна была разделить этот триумф, стерта из памяти мира. Эмилия, с которой он мечтал помириться, погибла по его вине.
Сам же Субару просто сдался, попытавшись трусливо сбежать в небытие, но даже этого не сумел. Его месть свершил кто-то другой, так и не дав ему шанса на искупление.
В конечном счете – он ничего не добился.
«Ну что ж…»
Пока Субару тонул в собственном бессилии, Пак, покончив с безумцем, перевел взгляд на него.
Теперь Субару в полной мере осознал мощь этого Духа. Когда-то в королевском замке он с иронией наблюдал за страхом рыцарей и Совета мудрецов перед Паком, но теперь…
«Давай-ка поговорим».
Субару наконец-то понял, каково им было.
Сознание плыло от холода.
Жуткая боль, терзавшая его изнутри, куда-то испарилась. Он больше не чувствовал ни перебитого позвоночника, ни сломанных ребер, ни осколков костей, впившихся в органы.
Смерть была совсем рядом. Перед её тихой поступью все остальные чувства отступали на задний план.
Но…
«Если ты думаешь, что можешь вот так просто ускользнуть, ты глубоко заблуждаешься».
— А-а-а-а!
Веки, готовые сомкнуться под весом вечного сна, распахнулись от невыносимого жара боли. Субару в ужасе уставился на свою правую ногу – ниже колена она была буквально истыкана тонкими ледяными иглами.
Сигнал от истерзанной плоти достиг мозга, и тот с извращенной точностью разнес боль по всему телу. Перед глазами вспыхнуло кровавое зарево. Это было уже не просто больно – это был персональный ад, воплощенный в его собственном теле.
«Субару, на тебе висит три тяжких греха».
Серый зверь продолжал вещать как ни в чем не бывало, пока Субару корчился в агонии. Его голос остался прежним, и это несоответствие между мягким тоном и чудовищным обликом пугало больше всего.
Пак лениво взмахнул хвостом, снося обледенелые деревья.
«Во-первых, ты предал договор с Лиа. Похоже, ты так и не осознал, насколько важны обещания для мага-духовнописца. Ты нарушил слово, не задумываясь о том, какую рану наносишь её сердцу… Тебе этого не понять».
Как только прозвучало последнее слово, ледяной кол прошил левую ступню Субару.
Острие вошло через подошву и вышло из колена. Оказавшись внутри, ледяной нарост начал ветвиться, разрывая мышцы и перемалывая нервы, пока куски розовой плоти не брызнули наружу.
Боль поглотила всё. Он ничего не видел, не слышал и не хотел знать. В его мире осталась только бесконечная, пульсирующая пытка.
«Во-вторых, ты проигнорировал её просьбу и вернулся. Если бы не это, Культ Ведьмы выжидал бы дольше, и туман появился бы позже. Возможно, тогда мы бы успели спасти хоть что-то».
Руки Субару, раскинутые в стороны, были пригвождены к земле ледяными сваями. В отличие от культистов, его не заморозили целиком – ледяные клинки, пронзив ладони, начали медленно двигаться к локтям, методично отделяя мясо от костей и обнажая нервы.
«И в-третьих, ты позволил Лиа умереть».
Внезапно все раны заледенели, и боль, терзавшая его душу, отступила.
Субару, забывший, как дышать, судорожно ловил ртом воздух. Кислород начал насыщать мозг, возвращая ясность сознания.
Он больше не думал, что боль и страх – это пустяки по сравнению со смертью.
Все эти человеческие кошмары имели над Нацуки Субару равную, неоспоримую власть.
Слезы замерзали на его щеках, превращаясь в крошечные ледяные жемчужины. Он понимал, что его конечности уже не спасти – они вросли в лед, и любая попытка пошевелиться просто оторвет их от туловища.
«Согласно контракту, я теперь обязан уничтожить эту страну».
В голосе Пака впервые промелькнуло нечто, отличное от ярости – некая холодная решимость.
«Я погребу всё под снегом и льдом. Пусть это станет прощальным даром для Лиа».
— Да кому… это… нужно…
«Неважно, обрадовалась бы она или нет. Обещание должно быть исполнено. Даже если это клятва, данная самому себе».
Пак сделал паузу, а затем добавил с оттенком горечи:
«Хотя я знаю, что мне не дадут закончить. Как только я попытаюсь превратить этот мир в ледяную пустыню, явится Райнхард. Святой Меча преградит мне путь, и я не смогу его одолеть».
Субару не верил своим ушам. Даже такой могущественный Дух признавал, что падет перед этим рыцарем. И все же Пак не собирался отступать от своего безумного плана.
— Но… зачем…
«Потому что Эмилия была смыслом моего существования».
Дух прижался мордой к земле, словно пытаясь скрыться от взгляда Субару.
«В мире, где её нет, мне нет места. Так пусть же этот мир исчезнет вслед за ней. Всё закончилось в тот миг, когда она перестала дышать».
С этими словами ветер взревел с новой силой. Холод проник под кожу, замораживая саму кровь. Развязка была близка.
«Интересно, Субару, в какой момент умирает человек, если его замораживать медленно, начиная с кончиков пальцев? Хочешь узнать?»
— …
«Молчание – знак согласия. Познай же это на собственном опыте».
Ледяная корка начала медленно пожирать его плоть. Плечи и бедра сковывало морозом, принося с собой знакомую агонию разрушения.
«Похоже, туман сгущается. Перед смертью ты умудрился призвать еще одну неприятность».
«Если я могу сойти с ума, то пусть это случится прямо сейчас» – молил Субару. — «Разбейте мое сердце, уничтожьте мой разум, только не заставляйте меня чувствовать это дальше».
«Чревоугодие… или теперь его зовут Белым Китом? Ты призвал его, погубил Лиа и сам готовишься подохнуть… Какое же ты ничтожество».
Слова Духа доносились как из-за стены. Субару слышал лишь собственный крик, который, казалось, никогда не умолкнет.
Но вот крик сменился смехом.
Хихиканье переросло в безумный хохот.
Этот голос был ему до боли знаком. Это был смех человека, которого он ненавидел больше всех на свете.
Субару лихорадочно искал источник этого звука и вдруг осознал…
Этот безудержный хохот рвался из его собственного горла.
Боль исчезла, уступив место извращенному блаженству. Мир окончательно исказился, превратившись в уютную обитель безумия.
Он смеялся над самим собой.
Над тем, как подвел Рем, как убил Эмилию и как теперь бесславно издыхает в снегах.
О, это было поистине, чертовски забавно.
«Как это лениво с твоей стороны, Субару».
Сознание оборвалось резким щелчком.
И вместе с ним оборвалась не только жизнь. Что-то гораздо более важное, что он так отчаянно пытался сохранить, лопнуло с сухим, безвозвратным звуком.
Лопнуло. С концами.
http://tl.rulate.ru/book/982/12247019
Готово:
