— Раз вы собрались в столицу, я еду с вами! И это не обсуждается!
Гости едва успели покинуть залу, и в воздухе еще витало облегчение от завершения аудиенции, когда Субару одним махом разрушил эту хрупкую атмосферу покоя своей бесцеремонной заявочкой.
Он ввалился в комнату без всякого предупреждения, водрузил на стол поднос с чаем и, одарив участников тайного совета невинным взглядом, принялся расставлять чашки перед Эмилией и Розваалем.
— На карманные расходы берите не больше трехсот иен, и никакой бессонницы из-за предвкушения поездки. Ложитесь вовремя!
Субару тараторил с таким видом, будто вопрос его участия уже решен высшими силами. Эмилия и Розвааль, приняв подношение, обменялись красноречивыми взглядами.
— Ну, что я говорил?
— Твоя правда…
Розвааль с иронично приподнятой бровью так и лучился самодовольством, а Эмилия ответила ему коротким, полным вселенской усталости вздохом. Субару, почувствовав себя лишним на этом празднике взаимопонимания, тут же начал демонстративно кривляться.
— Ой, только не надо этих немых сцен! Я тоже хочу в ваш междусобойчик! Возьмите меня в компанию, спойте мне колыбельную, в конце концов!
— Кто вообще разболтал ему о столице… Неужели я сама где-то проговорилась?
Эмилия прижала ладонь ко лбу, словно коря себя за излишнюю болтливость, а затем медленно покачала головой. Она повернулась к Субару и заговорила тем самым тоном, которым обычно вразумляют не в меру ретивых детей.
— Послушай, мы едем туда не развлекаться. Нас вызвали по крайне важному делу. Понимаешь? Это серьезно.
— Да в курсе я, в курсе! Это же из-за королевских выборов, верно? Я прекрасно осознаю, что решается судьба страны и все такое. Но все равно, умоляю! Ну возьмите меня с собой!
Субару рухнул коленями прямо на ковер и сложил ладони в молитвенном жесте, всем своим видом изображая великомученика.
Эмилия, не зная, как отбиться от такого напора, беспомощно оглядела присутствующих в поисках поддержки. Но помощи ждать было не от кого.
— Что такое? Ах, не обращайте на ме-еня внимания. Поступайте так, как велит вам се-ердце.
Хозяин поместья Розвааля лишь продолжал паясничать, явно наслаждаясь зрелищем со стороны.
— Этот аромат… Неужели это личные запасы Рам? Нет, это было бы слишком дерзко… Хотя Барус вполне на такое способен…
Другая свидетельница сцены была полностью поглощена дегустацией чая, гадая, не обнес ли наглый гость закрома ее сестры.
И лишь третья девушка, на чье благоразумие Эмилия уповала больше всего, внезапно переметнулась в лагерь противника.
— А почему бы и нет? Раз он так сильно хочет, может, стоит его взять? В столице у Субару-куна есть знакомые, да и в наше поместье он попал при весьма печальных обстоятельствах. Будет правильно показаться им, чтобы люди не волновались.
Рем, которая раньше была образцом рассудительности, теперь вовсю поддакивала Субару, разбивая последние надежды Эмилии на здравый смысл.
— Вот это я понимаю, поддержка! Рем, ты просто чудо! Иди-ка сюда, моя хорошая!
— Слушаюсь!
По первому зову Рем с сияющей улыбкой скользнула к Субару и послушно склонила голову. Тот принялся с поразительной сноровкой ворошить ее голубые волосы, рассыпаясь в похвалах, а девушка лишь довольно жмурилась, напоминая обласканную кошку.
Глядя на эту идиллию, Эмилия едва подавила внезапный порыв тоже подойти и погладить Рем по голове, но вовремя взяла себя в руки.
— И все же, Субару, что ты там забыл? К королевским выборам ты не имеешь никакого отношения, и это…
— Если ты скажешь, что я тут лишний, я же разрыдаюсь прямо на этом ковре. Эмилия-тан сейчас на пороге великих свершений, она может стать королевой! И я хочу быть причастным к этому, хотя бы в качестве декорации на заднем плане. А для этого мне нужно находиться на расстоянии вытянутой руки.
— Вот именно поэтому я и не хочу тебя брать.
Эмилия нахмурилась, глядя в его горящие энтузиазмом глаза. Ей была приятна его преданность, но она и так чувствовала себя в неоплатном долгу. Он спас ей жизнь, а совсем недавно едва не погиб, защищая деревню. Субару совершенно не осознавал масштабов своего подвига, и это лишь усиливало ее тревогу.
Позволить ему и дальше приносить себя в жертву ради нее было бы верхом эгоизма.
— Если ты поедешь, ты снова начнешь творить безумства. Я не хочу, чтобы ты страдал. Пойми же ты наконец!
— Это ты меня не понимаешь, Эмилия-тан. Я терпеть не могу напрасный риск и всякое безрассудство. Я никогда не прыгаю выше головы, если в этом нет нужды.
Субару скрестил руки на груди, гордо выпятив челюсть. Несмотря на нелепую позу, в его голосе прозвучала неожиданная твердость.
— Но если дело касается тебя, границы моих возможностей слегка расширяются. Так что будь лапочкой, прими этот факт.
— И все равно… Я этого не понимаю…
«Почему он так настойчив?» – гадала Эмилия. После всех перенесенных страданий и боли любому нормальному человеку полагался бы покой, но Субару с упорством, достойным лучшего применения, рвался в самое пекло с едва зажившими ранами. Неужели все его шуточки и признания были чистой правдой?
Пока Эмилия тонула в океане сомнений, а Субару сверлил ее взглядом побитой собаки, тишину в комнате прервал звонкий хлопок.
— Та-ак, на этом и закончим!
Розвааль, до этого с интересом наблюдавший за перепалкой, решил, что с него хватит лирики.
— Поскольку ва-аша дискуссия зашла в тупик, я возьму на себя смелость поставить точку. Субару-кун, ты едешь в столицу. Это приказ твоего господина.
— Розвааль?!
— Да! Розвальчик, ты лучший! С тобой всегда можно договориться!
Маркграф бесцеремонно отмел все возражения Эмилии, вызвав у нее немой шок, а у Субару – бурю восторга. Однако Розвааль предостерегающе погрозил пальцем.
— Но-но-но, не спеши радоваться. Твоя поездка обусловлена исключи-ительно вопросами медицины. К политике и королевским выборам это не имеет ни малейшего отношения. Ясно?
— Медицины?…
Субару озадаченно наклонил голову. Он попытался вскочить, но затекшие от долгого сидения ноги подвели его, и он мешком повалился вперед. Рем в последний момент успела поймать его за шиворот.
— Кха! Спасибо, Рем. Но в следующий раз постарайся действовать поизящнее.
— Ой, значит, поглаживаний больше не будет?…
Рем расстроенно отступила, а Субару, потирая горло, вновь обратился к маркграфу.
— Так что там с лечением? Не хочу хвастаться, но кроме пары шрамов я чувствую себя как огурчик. Ну, может, легкая разминка не помешает, но не более того.
Чтобы доказать свои слова, он принялся усиленно вращать руками, демонстрируя бодрость духа. Однако все в поместье знали, что это лишь бравада. Каждое утро во время его странной зарядки было заметно, что движения даются ему через силу, как бы тщательно он ни пытался это скрыть.
Розвааль лишь скептически покачал головой на эти неуклюжие попытки пустить пыль в глаза.
— Твои уловки бессмы-ысленны. Все мы знаем, что ты серьезно подорвал здоровье. Использование плодов Бокко при истощении, бесчисленные проклятия лесных псов… Все это привело к тому, что мана в твоем теле теперь циркулирует из рук вон плохо. Настоящее болото, а не поток.
— Ну, раз вы говорите, что у меня там застой энергий, то, наверное, так и есть…
— Субару, мана – это основа жизни. Любой сбой в ее течении грозит непоправимыми последствиями. Прошу тебя, отнесись к этому серьезно.
Эмилия говорила с такой искренней тревогой, что Субару стало неловко за свое легкомыслие. Он тихо извинился и спросил уже серьезнее.
— Ладно, я понял, что мой организм на грани коллапса. Но как это связано со столицей?
— Тебе нужен лучший специалист, в чьих руках мана воды творит чудеса. Ты ведь видел того посланника, что был здесь недавно?
— Ты про того высокого парня с кошачьими ушами и манерами капризной принцессы? Честно говоря, не мой типаж.
— Именно он считается величайшим мастером исцеления в столице. Если кто и способен привести твое тело в порядок, так это он.
Субару скривился так, будто лимон проглотил. Эмилия была солидарна с ним: манера того юноши смотреть на людей сверху вниз и засыпать их туманными намеками вызывала лишь раздражение. Пользуясь своим официальным визитом, он успел наговорить немало неприятных вещей.
— Ради твоего спасения нам пришлось пойти на определенные уступки этому юноше. Тебе не кажется, что стоит оценить доброту Эмилии-самы по достоинству?
— Э?
— Постой, Розвааль! Зачем ты об этом…
Эмилия вспыхнула, понимая, что маркграф намеренно выбалтывает ее секреты. Но Розвааля было не остановить.
— Хоть этот гость ей и не по душе, она переступила через себя, чтобы договориться о твоем лечении. Какое самопожертвование, не нахо-одишь?
— РО-ЗВА-АЛЬ!
Разъяренная Эмилия буквально выплюнула его имя по слогам. Она чувствовала, как кровь приливает к лицу от стыда и гнева, а мана вокруг нее начинает вибрировать, готовая обрушиться на голову этого невыносимого клоуна.
— Эмилия-тан, неужели это правда?
Голос Субару заставил ее гнев мгновенно улетучиться, сменившись неловкостью. Она отвела взгляд, не в силах смотреть ему в глаза.
— Твое состояние – это и моя вина тоже. Ты пострадал, защищая меня в первый раз, а потом… в лесу… я должна была сама во всем разобраться, но ты снова взял все на себя. Так что считай это просто… справедливой компенсацией за твои убытки.
— Как-то слишком официально звучит, Эмилия-тан. Прямо бюрократией повеяло, весь пафос момента испортила.
Субару иронично развел руками, на что Эмилия лишь упрямо вскинула подбородок.
— В любом случае! Ты заслужил эту помощь. Иначе я просто не смогу смотреть тебе в глаза как равному. Если это избавит меня от чувства вины каждое утро, значит, я делаю это ради собственного спокойствия!
— Так ты каждое утро терзаешься, глядя на меня? Жестко!
— Да не терзаюсь я! То есть… я благодарна, но это не то!
Ситуация окончательно превратилась в балаган. Эмилия всегда знала, что не умеет красиво выражать свои мысли, и теперь, видя ехидную ухмылку на лице Субару, лишь убедилась в этом.
— Выходит, ты с самого начала хотела, чтобы я поехал. К чему тогда был весь этот цирк с протестами?
— Потому что если тебе во всем потакать, ты окончательно вообразишь себя бессмертным героем и наделаешь глупостей. Я же знаю, какой ты сорванец.
— Сорванец? Боже, из какого века это слово…
Субару притворно вздохнул, а Эмилия в ответ лишь по-детски показала ему язык. Если это хоть немного задело его самолюбие, она была вполне удовлетворена.
— Что ж, решено. Субару-кун едет с нами. Завтра готовимся, послезавтра на рассвете выезжаем. Возражения?
— Согласна.
— Никаких возражений!
— Как прикажете, господин Розвааль!
Хор голосов ознаменовал завершение совета. Судьба экспедиции в столицу была окончательно определена.
※※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※
Несмотря на спешные сборы и общую суматоху, повседневные дела в поместье никто не отменял. Субару, в рамках своей реабилитации, получил самое простое задание – привести в порядок гостевые покои.
— Значит, Рам остается за старшую?
Субару аккуратно расправлял простыни, не оборачиваясь к стоявшей за спиной горничной. Рам, чья роль «надзирателя» заключалась в полном безделии, лениво кивнула.
— Именно. Кто-то же должен присматривать за домом. Обычно эта обязанность ложится на плечи Рем, но в этот раз она была так настойчива в своем желании поехать, что я решила ей уступить.
В уголках губ старшей сестры промелькнула едва заметная тень нежности. Несмотря на острый язык, Рам души не чаяла в младшей сестренке, и даже перспектива временной разлуки с обожаемым господином не портила ей настроения.
— Ты выглядишь подозрительно довольной.
— Возможно. Мне приятно видеть, что она наконец-то начала проявлять собственную волю, а не просто следовать чужим указаниям.
Рам годами видела, как Рем топит себя в чувстве вины и долга. И хотя Субару удалось растопить этот лед, признавать его заслуги в открытую было не в правилах Рам.
— Единственное, что меня удручает, так это то, что катализатором перемен стал такой сомнительный тип, как ты.
— Слышал это уже сотню раз! Но факт остается фактом: именно я достучался до ее сердца! Можешь кусать локти от зависти!
— Фура!
— Ой-ой!
Короткое заклинание – и порыв ветра отбросил Субару прямо на кровать, превращая свежезастеленную постель в хаос из ткани и перьев. Он барахтался в простынях, как тонущий в пене.
— Эй! Магия – это уже чересчур! Применять заклинания только потому, что у тебя кончились аргументы, это просто подло!
— Это не подлость, Барус. Это всего лишь избавление от скопившейся во мне черной энергии. Тебе полезно послужить громоотводом.
— У нормальных людей это называется вымещением злости на невинных!
Субару ворчал, но дело делал: его пальцы порхали над тканью с удивительной ловкостью. Результат его трудов мог бы вызвать зависть у любого профессионального лакея.
— И все же, Рем берет на себя столько ролей: и кучер, и горничная, и телохранитель… Удивительная девушка.
— Ты забыл упомянуть ее главную должность – «личная нянька Субару-куна».
— Это неофициальное звание, и я на него не подписывался!
«Хотя, честно признаться, без ее заботы я бы уже давно пропал».
Состав группы был определен: Эмилия, Розвааль, примкнувший к ним Субару и незаменимая Рем. Дома же оставались Рам и Беатрис.
— Слушай, а это вообще безопасно? Оставлять поместье на вас двоих? У меня дурные предчувствия.
— Не переживай. Мы, они, способны прожить без еды и воды три дня и не протянуть ноги.
— То есть готовить ты не собираешься?!
Субару был поражен такой откровенной ленью.
— Ладно ты, но Беатрис-то в чем виновата? Представляю, как она выходит из библиотеки, видит пустой стол и начинает метать молнии от голода.
— Услышь она тебя, ты бы уже летел в другой конец коридора. Беатрис-сама вполне могла бы поехать с вами, если бы хотела.
— Не сваливай свои обязанности на других! Свари ей хотя бы картошки! Чередуй соль и майонез, и она продержится три дня. В крайнем случае, майонез можно пить прямо из банки, это же эликсир жизни!
Рам лишь молча кивнула, принимая этот сомнительный план питания. Судьба желудка Беатрис была предрешена.
— И все же, как быть с уборкой? Ты хоть тряпку в руках держать умеешь?
— Глупый вопрос, Барус. Уборка дается мне куда лучше, чем кулинария.
— Но все равно хуже, чем Рем! Признай, твоя единственная сильная сторона – это статус старшей сестры!
— Именно. И этого более чем достаточно.
Рам посмотрела на него с таким неоспоримым превосходством, что Субару лишь почесал затылок.
— И как же вы распределили работу?
— Мы с Рем договорились на определенных условиях.
— И каких же?
— Все просто: по возвращении она отработает за все пропущенные дни в двойном объеме за одни сутки.
Субару на мгновение лишился дара речи. Он посмотрел на Рам с нескрываемым ужасом, но та лишь победно ухмыльнулась.
— Теперь ты понимаешь, что значит оставить поместье на меня?
Это было самое искреннее и беспардонное заявление о тунеядстве, которое Субару когда-либо слышал.
«Надо скорее лечиться и возвращаться на помощь Рем», – решил он, понимая, что иначе его верная помощница просто падет жертвой сестринской деспотии.
http://tl.rulate.ru/book/982/12083549
Готово:
