— Так в итоге, Субару, зачем ты всё это устроил?
— Я, как есть, всё рассказал! Если есть другая причина… ха! Неужто эта злая малолетка, ты вмешивалась в мой разум…? Прости, злая девочка, сокращенно – злая девчонка!
— Перекладываешь вину после того, как столько натворил! Какая мерзость! Он просто отвратителен!
— Заткнись! Разве может иметь вес речь какой-то малолетки, что пьет с утра до ночи! Ты там, небось, всё перепутала, переслушала, пока пьяная? И вообще, с какого возраста в этой стране пить разрешено!
Шумя в ответ на вопящую Беатрис, Субару рефлекторно обратился к Рем, стоявшей тут же, рядом.
Рем, ничуть не смутившись столь внезапной сменой темы, изящно поклонилась, оставаясь в этой позе, и произнесла:
— Что есть «оукэ», уважаемый гость?
Её чуть наклоненная голова заставила Субару почесать затылок:
— С этого начинаем?! Это значит «хорошо»!
— Понятно, – кивнула Рем. Затем она переглянулась с Рам, и обе горничные ответили:
— С четырнадцати лет.
— С четырнадцати, да.
— Серьезно?
— Что есть «серьезно»?
— Что есть «серьезно»?
— Это значит: «вправду ли» или «абсолютно ли» или «разве не круто» и тому подобное, сэр.
— Хе-хе, – синхронно и с интересом кивнули обе.
Если применить это знание, то:
— Серьезно, с четырнадцати можно пить!?
— Это значит: «Вправду ли с четырнадцати лет разрешено употребление алкоголя?»
Их взаимное понимание достигло совершенства, и этот перевод свершился идеально.
Охваченные этим восторгом, трое переглянулись и подняли руки:
— Ура!
Трое принялись радостно стукаться ладонями, а затем, оставив руки соединенными вверху, стали кружиться на месте в хороводе.
— …Отыграли свою сценку, или как?
— Эй, ну и зануда же ты, сверло-малолетка.
— Не называй меня так! Ты просто невыносим!
Беатрис, казалось, была в ярости, скрестив руки, она уселась на стул, откинувшись назад. Глядя, как она замолкает, Субару решил, что она больше не желает с ним препираться. Пак на столе тут же принялся «утешать» кудрявую голову. Субару решил доверить разборки с ним пушистому компаньону.
Затем он снова повернулся к сереброволосой деве, которая всё ещё не получила ответов.
Её белые глаза, казалось, смотрели на Субару даже холоднее, чем прежде. Ему это показалось, или нет:
— Какая же это, черт возьми, несправедливость – находить даже такой взгляд очаровательным…
— Хм. Кажется, я начинаю понимать, как себя вести с Субару. Достаточно просто игнорировать твои легкомысленные замечания, обращенные ко всем подряд, и сразу переходить к делу, верно?
— Игнорировать ко всем? Мне обидно! Я Эмилии-тан только так говорю, честно! Серьезно, правда!
— Да-да, я забуду, если мы уже перейдем к главному.
Эмилия хлопнула в ладоши, сбрасывая напряжение, и спокойно села на свое место. Субару последовал за ней, и как только он удобно устроился, Розвааль продолжил:
— Ну что ж, мы, конечно, изрядно свернули с пути, но пора возвращаться к сути. Субару-кун, ты готов?
— Учитывая, что меня не вышвырнули отсюда после всего этого балагана, я надеюсь, что это не слишком плохие новости.
На слова Субару Розвааль присвистнул. Эмилия тоже выглядела слегка удивленной – она, вероятно, думала, что Субару вел себя так дерзко, пытаясь выяснить их истинные намерения.
Хотя на деле, это были просто его обычные пустопорожние бахвальства.
Прежде чем кто-либо успел разглядеть эту поднаготную, Субару вышел вперед, чтобы взять инициативу. Он решил, что если сам будет вести разговор, то меньше шансов, что его заведут в нежелательное русло.
— Итак, к делу, пока я не забыл. У меня есть предположение. Раз уж ты заговорил о кандидатах на королевские выборы, Эмилия-тан, то это наверняка как-то связано, верно?
— Субару, ты что, извращенец? Или ты не такой?
— Это что за варианты выбора, доведенные до крайности!?
Эмилия распахнула глаза, но быстро извинилась: «Прости-прости». Субару, хотя и был искренне уязвлен таким вопросом, решил пропустить это. Розвааль подхватил разговор:
— Но, знаешь, твое предположение – попадание в яблочко. Разговор о кандидатах и твое дальнейшее положение тесно связаны. — Розвааль повернулся к Эмилии. — Эмилия-сама.
— Да, я понимаю.
На этот зов Эмилия тихо откликнулась и опустила руку в складки своего платья.
Субару вдруг заметил, что вся мягкость исчезла из атмосферы столовой. Хотя лица за столом остались прежними, аура вокруг них стала торжественно строгой.
Невольно Субару выпрямился. Перед ним Эмилия достала из складок и положила на стол предмет.
— О, это же тот самый Знак отличия!
Это был Знак отличия в виде дракона, который был украден Фельт и который Субару с трудом, умирая трижды, смог вернуть владелице.
Его красный драгоценный камень сиял в руках хозяйки, и этот свет был настолько чист и глубок, что вызывал у Субару почти благоговение.
— Дракон символизирует герб Лугуники. Нас ведь не зря называют «Святое Королевство Лугуника». Этот символ используется повсеместно – на стенах замка, на доспехах и так далее. Но этот Шеврон – особенный, ты понимаешь? — Розвааль сделал паузу, подталкивая взглядом Эмилию продолжить.
Субару ждал, и Розвааль кивнул, прося Эмилию продолжить. Она закрыла глаза, а потом открыла:
— Квалификация для участия в королевских выборах. Это пробный камень, чтобы определить, достойна ли я сесть на трон Королевства Лугуника.
Субару ошарашенно уставился на неё, а затем снова перевел взгляд на красное сияние на столе. Дракон с раскинутыми крыльями, сияние центрального камня – всё это подтверждало её слова. Сложив полученную информацию, он понял:
— Н-неужели… ты потеряла Знак отличия, дающий право участвовать в королевских выборах!?
— Не смей говорить, что я его «потеряла»! Его украла нечестная на руку девчонка!
— Какая разница! — Субару крикнул, ударив по столу и вскочив.
Посуда опасно качнулась, но Рем, которая держалась поближе, успела её поймать. Не обращая внимания на её старания, Субару навис над Эмилией, чье лицо залилось краской от унижения, и пробормотал:
— Не надо делать такое лицо, от которого у меня, понимаешь, пробуждается С-комплекс! Да и вообще, что это такое?! Если потерял, то в каком-нибудь департаменте его можно восстановить?!
— Я не знаю, что такое «департамент», но если кто-то просто придет и попросит дубликат такого важного знака, это вряд ли удастся, не так ли?
Розвааль, наблюдая за паникующим Субару, поправил свой массивный воротник и спокойно пояснил:
— Король – это тот, кто несет на себе всю тяжесть королевства. Если человек, претендующий на такую ношу, не может уберечь даже крошечный Шеврон, то это просто возмутительно. Как можно доверить такому человеку страну?
— Верно. Такого рассеянного, который будет постоянно поручать работу восьми стражам, найдет только такой же рассеянный господин, как этот самый… Мито.
— Рассеянный?
— Восемь стражей?
Пока сестры-близнецы разбирали имена загадочных личностей, Субару начал понимать картину целиком.
Украденный Знак отличия, встреча в переулке, бойня на Складе краденого и это вот радушное принятие – всё сходилось к одному выводу.
— Если стража узнает, что я потеряла Шеврон, будет полный провал. Поэтому Эмилия-тан была вынуждена в одиночку, как одинокий волк, искать его, не рассказывая никому.
— …Да, в основном так.
— Украла его Фельт, но приказала Эльза. Она сказала, что получила заказ от кого-то. Значит, есть те, кто хочет помешать Эмилии-тан стать королевой?
— Похоже на то. Снятие с выборов путем кражи Шеврона – это самая очевидная схема, не так ли?
Когда это было произнесено вслух, все события вчерашнего дня начали обретать логичный смысл. Упорство Эмилии, заказчица Фельт и Эльзы, и ценность того самого Знак отличия, из-за которого Субару так часто помирал.
— Теперь, когда я всё сложил, я просто молодец! Вы понимаете, это же круто! Эмилия-тан чуть не вылетела с королевских выборов! Сказать «ой, я потеряла Шеврон, те-хе-хе» так просто не сойдет, верно?!
— Половины из того, что ты сейчас наговорил, я не поняла.
— Какая разница, что ты там не поняла! Главное, оглядываясь назад, я сделал для Эмилии-тан просто огромную работу, не так ли!
Субару был в полном восторге от осознания важности своего подвига. Он снова встал и, тяжело дыша, наклонился к Эмилии, которая сидела.
— Ну что, как тебе, Эмилия-тан? Разве я не отличился образцово и счастливо? Может, мне уже можно рассчитывать на какую-нибудь награду, а? Ну же, ну-ну-ну!
Издавая звуки, похожие на стрекот цикады, Субару взял Эмилию за подбородок, чтобы поднять её опущенную голову. Он принял позу распутного старого чиновника, прищурившись и поведя себя совершенно развязно. Он чувствовал себя на вершине блаженства, поэтому уже ждал, когда последует какая-нибудь колкая реплика. Но вместо этого:
— …Верно. Субару, ты для меня теперь огромный благодетель. Даже больше, чем тот, кто спас мне жизнь. Поэтому, скажи мне что угодно.
— А?…
— Если я смогу это сделать, я сделаю всё. Нет, я позволю тебе сделать всё, что угодно. Потому что то, что ты мне дал, имеет для меня слишком большое значение.
Она прижала руку к груди и посмотрела на него с таким серьезным лицом, что Субару потерял дар речи.
Он отпустил её подбородок. Разговор скатился в неожиданно серьезное русло, и его градус веселья перестал совпадать с общей тональностью.
— «Черт, я совсем не уловил атмосферу», – подумал он.
Не сумевший прочитать атмосферу и оказавшийся в полном одиночестве, Субару, тем не менее, имел обостренное чутье на «атмосферу, когда не смог прочитать атмосферу». Однако, поскольку у него напрочь отсутствовало чутье на «атмосферу, предшествующую тому, как он всё испортит», его поведение оставалось бестолковым.
И в этот раз, его несовпадение в настроении с серьезным взглядом Эмилии сбивало его с толку.
— Н-нельзя так легко говорить «всё, что угодно», девочка! А то вдруг какой-нибудь плохой я, вроде меня, решит устроить тебе гы-гы-гы и му-му-му!
— …И пусть. Если ты этого захочешь, я подчинюсь. Хоть гы-гы-гы, хоть му-му-му, хоть ахи-ахи, хоть чо-чо-чо – я…
— Девочки не должны говорить такой непристойности! И почему ты, кажется, вот-вот расплачешься в конце?!
Субару почувствовал облегчение, когда Эмилия, обхватив себя руками, слегка всхлипнула.
Если бы она была готова пойти на такие трагические жертвы, Субару было бы неловко. Впрочем, то, что его приняли за такое чудовище, он решил не замечать, хотя это и портило его реноме.
Субару положил руку на макушку Эмилии и легонько её погладил.
Эмилия на мгновение вздрогнула от прикосновения его ладони, но когда Субару просто молча это делал, она смирилась и позволила ему гладить себя.
Умиляясь её реакции, похожей на реакцию маленького зверька, Субару повернулся к Розваалю.
Маркграф с нескрываемым удовольствием наблюдал за их перепалкой. Заметив взгляд Субару, он поднял бровь, словно говоря: «Что такое?»
— Что такое? Если мы мешаем, то да, мы можем удалиться, не так ли?
— Первое свидание за обеденным столом – это уже слишком ненормально! Что ты собираешься делать с этими серебряными приборами, этот извращенец, подлый аристократ…!
— Я не говорил ничего такого, но…
На горький вздох Розвааля Субару усмехнулся. Затем он другой рукой, той, которой не гладил Эмилию, коснулся своего подбородка – жест, который обычно делают юные детективы, когда строят догадки, зажав подбородок большим и указательным пальцами.
— Ладно, ладно, слушай меня, Розвальчик. Передо мной висит такое заманчивое предложение, что оно, кажется, специально для меня. Прямо как морковка перед носом у лошади. Но я не настолько глуп, чтобы бежать, не думая. Прежде чем я соглашусь на что-либо, у меня еще куча вопросов, понял?
— Ахаха, давай, спрашивай.
— Тогда слушай мой вопрос. Отвечай честно и с чувством: если Эмилия-тан – кандидат в королевы, то кто же ты такой, черт возьми?
Субару указал пальцем на подбородке на Розвааля и задал свой вопрос. Маг скривил губы, и его улыбка стала еще более хищной и довольной.
http://tl.rulate.ru/book/982/12083505
Готово:
