— Глядя на тебя сверху, у Бети сложилось определенное впечатление… Ты, оказывается, совершенно лишен рассудка.
Этими любезностями вместо приветствия Субару встретила девочка с кукольными локонами-сверлами. Стоило ему войти в столовую к завтраку, все еще потирая суставы после весьма специфического способа сопровождения, как его тут же окатили холодной иронией.
Вращая локтем, который до сих пор неприятно ныл, Субару состроил максимально недовольную мину.
— Не успели мы встретиться, а ты уже хамишь, мелкая лоли.
— Что еще за странное слово? Бети его никогда не слышала, но оно вызывает исключительно неприятные чувства.
— Оно означает, что ты слишком молода, чтобы быть объектом моего романтического интереса. У меня, знаешь ли, нет склонности к девчушкам помладше.
— То, что ты смеешь так дерзко разговаривать с Бети, делает тебя лишь еще более жалким.
Смерив его исполненным жалости взглядом, девочка откинулась на спинку стула и покровительственно вздохнула. Она изящно подняла бокал и отхлебнула немного янтарной жидкости. Сосуд по форме чертовски напоминал бокал для вина. «Неужели этот ребенок хлещет алкоголь спозаранку?»
Заметив подозрительный взгляд Субару, девочка многозначительно усмехнулась и протянула бокал в его сторону.
— Ох, неужели ты тоже жаждешь приложиться?
— Э, ну, это ведь получится косвенный поцелуй… Тебе не кажется, что мы слишком быстро развиваем наши отношения?
— Бети всего лишь хотела подразнить тебя в отместку, но откуда в тебе эта нелепая невинность! Теперь Бети стыдно вместо тебя!
Пока Субару картинно смущался, соприкасаясь указательными пальцами, девочка окончательно вышла из себя и сорвалась на крик. Впрочем, в столовой они были предоставлены сами себе, так что могли позволить любое ребячество. Огромный стол под белоснежной скатертью тянулся через всю залу, а вокруг него застыли в ожидании почти десять стульев.
Кое-где уже стояли приборы, и Субару прикинул, какое из мест предназначалось ему. Логично было предположить, что его место где-нибудь с краю, подальше от почетного во главе стола, но…
— А пойду-ка я наперекор судьбе и сяду на самое козырное место.
— Потрясающий по своей глупости выбор. Ты ведь и сам понимаешь, что это ошибка?
— Хе-хе, наверняка именно здесь обычно восседает Эмилия-тан. Мысль о том, что сейчас мой зад и ее изящные формы совершают своего рода косвенное приземление, вызывает у меня легкий трепет…
— Да ты извращенец высшего разряда! Бети просто тошно от твоих слов!
Субару мог бы еще многое добавить, но реакция этой девочки, которая так старательно пыталась казаться взрослой и важной, была слишком забавной. Его так и тянуло на провокации, даже если для этого приходилось прикидываться законченным негодником.
— Так что все это – лишь игра, а не мои истинные намерения, гы-гы.
— После этого смешка твои оправдания стоят меньше медного гроша! Да когда же мы закончим этот бессмысленный разговор?!
Пока девочка, прижав ладонь ко лбу, сокрушалась о его несносности, Субару принялся усердно елозить на стуле, словно пытаясь разогреть его трением своего тела.
— Я ведь проявляю поразительное благородство, не припоминая тебе утренний инцидент. А ведь мне было чертовски больно.
Вспомнив их первую встречу, закончившуюся для него потерей сознания в загадочной библиотеке, Субару начал активно размахивать руками, демонстрируя свое недовольство.
— Слушай, за последние два дня я отключался столько раз, что это уже пугает. Кажется, я провожу в беспамятстве больше времени, чем на ногах… Хотя, если подумать, в мои времена хикикомори распорядок дня был примерно таким же.
«Порой я овощем лежал даже дольше».
Беатрис наблюдала за его размышлениями с видом человека, который изо всех сил пытается подавить зевоту.
— Когда Бети распахнула твои врата, мана хлынула из тебя водопадом. Было бы расточительством позволить ей пропасть, так что Бети любезно поглотила ее всю. Тебе стоило бы рассыпаться в благодарностях.
— То есть ты сама продырявила сосуд, а теперь требуешь спасибо за то, что вытерла лужу? Твоя наглость настолько велика, что на ней можно было бы вскипятить чай, а заодно и ванну натопить, чтобы расслабиться в блаженстве.
Девочка лишь отмахнулась от его ворчания и снова приложилась к бокалу. Когда ребенок пьет с таким невозмутимым видом, любые попытки вразумления кажутся бессмысленными. Мир катится в бездну, не иначе.
— Сначала она начинает гулять по ночам, потом сорит деньгами, а закончит тем, что выскочит замуж по залету в тринадцать лет… Ох, братик, сердце кровью обливается, глядя на это падение!
— Попрошу не превращать жизнь Бети в дешевую трагедию по твоему капризу.
— С моей точки зрения ты вылитая героиня глупого романа для мобильного телефона.
Субару в свое время перечитал их немало, убивая время. Там попадались либо жемчужины, либо откровенный мусор, и примерно тогда же он освоил жаргон столичных модниц. Судя по всему, Беатрис не поняла ни слова. Она недовольно нахмурилась и нетерпеливо постучала пальцами по столу.
— Хватит паясничать. Ты так и не ответил, почему не благодаришь Бети?
— За что? За то, что меня обложила матом редкая в этих краях трехмерная лоли? В моих кругах это, конечно, может считаться наградой, но я не настолько неразборчив в связях!
— Почему ты вечно злишься?! Это Бети должна негодовать! Кто, по-твоему, спас тебя, когда ты был на волосок от гибели…
Голос девочки затих, а Субару лишь недоуменно переспросил. Однако прежде чем Беатрис успела внести ясность, двери столовой распахнулись.
— Просим прощения за ожидание, уважаемый гость. Мы принесли завтрак.
— Извините за беспокойство, господин гость. Мы расставим посуду и подадим чай.
В помещение, толкая перед собой тележки, вошли близняшки-горничные. Девушка с голубыми волосами везла классический набор для завтрака – хлеб и салаты. Розововолосая же отвечала за сервировку – тарелки, вилки и прочие столовые принадлежности.
Они синхронно разошлись по сторонам стола и с поразительной сноровкой принялись за дело. Стол преображался на глазах, а от доносившихся ароматов у Субару предательски заурчало в животе.
— Ого, вот это я понимаю – аристократический размах. А я-то уже начал переживать, не накормят ли меня в этом ином мире какой-нибудь экзотической гадостью.
«В фэнтезийных мирах вкусы могут быть весьма специфическими. Вдруг тут принято лакомиться насекомыми?» Если бы это оказалось правдой, Субару пришлось бы немедленно отречься от мирской суеты и уйти в монастырь.
— Серьезно, насекомых я терпеть не могу. Зачем они вообще существуют? Их облик и повадки – это выше моего понимания. Кажется, их единственное предназначение – быть раздавленными в детстве, чтобы ребенок осознал ценность жизни.
— Тот, кто притесняет слабых, сам познает гнет, когда окажется на их месте. В этом и заключается урок. Помолчи уже, слабак.
Малышка снова включила режим благородной леди, изящно пригубив напиток и бросая на него высокомерные взгляды. Эта ее манерность вкупе с голодом довели раздражение Субару до точки кипения.
— Всё, мое терпение официально лопнуло!
— Твоим манерам не хватает изящества. Неужели нельзя подождать еду с подобающим достоинством?
— Чья бы корова мычала! Малолетняя алкоголичка будет меня учить? Эй, жратву! Подавайте жратву!
Субару схватил нож с вилкой и принялся неистово стучать ими друг о друга. Подобное невежество окончательно вывело Беатрис из себя. Воздух вокруг ее руки, сжимавшей бокал, начал угрожающе искажаться, словно концентрируя сверхъестественную энергию для удара. Однако прежде чем магическая кара настигла нарушителя спокойствия…
— Охо-хо, как здесь оживленно. Приятно видеть, весьма приятно.
В дверях показался знакомый эксцентрик. Его дорожное платье сменилось домашним нарядом, который, впрочем, не уступал в безвкусице предыдущему. Огромный пестрый воротник и клоунский облик идеально дополняли его манерное поведение. «Да, диагноз подтвержден – перед нами истинный эстетствующий фрик».
Розвааль с интересом понаблюдал за Субару, выбивающим дробь столовыми приборами, а затем с легким удивлением перевел взгляд на Беатрис.
— Какое редкое зрелище – сама Беатрис почтила нас своим присутствием. Неужели ты наконец-то решила составить мне компанию за трапезой?
— Одного полоумного за этим столом и так более чем достаточно. Бети пришла лишь для того, чтобы поесть вместе с братиком.
Она холодно осадила воодушевленного маркграфа. Взгляд девочки, которую, как выяснилось, звали Беатрис, устремился за спину хозяина поместья. Там показалась Эмилия, а в копне ее серебристых волос…
— Братик!
Забыв о своей спеси, девочка вскочила с места и, шурша длинными юбками, бросилась навстречу. Ее лицо озарилось такой искренней, лучезарной улыбкой, что от прежней язвительности не осталось и следа. Сейчас она выглядела как обычный ребенок своего возраста. На этот порыв отозвался серый кот, обитавший в волосах Эмилии. Он расплылся в довольной гримасе.
— Привет, Бети. Целых два дня не виделись. Ты вела себя прилежно и благовоспитанно?
— Бети только и делала, что ждала встречи с братиком. У тебя ведь нет никаких дел на сегодня?
— Всё в порядке. Сегодня мы сможем провести время вместе и отдохнуть.
— Ура!
Пак упорхнул с плеча Эмилии прямо в ладони Беатрис. Девочка, прижимая к себе котенка, закружилась от восторга. Субару застыл в изумлении от такой перемены, а подошедшая Эмилия лишь понимающе улыбнулась.
— Удивительно, правда? Беатрис просто души не чает в Паке.
— Удивительно – не то слово. Эта мелкая лоли просто мастер маскировки. Прикидываться паинькой перед котом – это какой-то запредельный уровень хитрости.
— Прости, я совершенно не понимаю, что ты несешь.
Отрезав его тираду, Эмилия вдруг озадаченно склонила голову и указала на место, где вольготно расположился Субару.
— Твое место…
— А, это! Видишь ли, когда стул холодный, сердце тоже может заледенеть. И я, как твой верный рыцарь, решил провести акцию по согреванию мебели своим телом! Стать, так сказать, твоим живым одеялом. И это вовсе не ради какого-то там косвенного приземления!
— Прости, я снова тебя не понимаю… Но вообще-то это место Розвааля.
Стоило ей озвучить эту суровую правду, как уверенность Субару мгновенно испарилась. Он осознал масштаб своего прокола и в бессилии закусил губу. «Действительно, хозяин дома всегда сидит во главе стола. Ослепленный жаждой близости, я совершил стратегическую ошибку».
Пожалуй, он заслужил звание «Юнец года».
— Но я не из тех, кто падает, не захватив с собой трофей! Раз так… что ж, тогда я ставлю всё на завтрашний день!
— И на мое место тоже садиться не нужно. Мне это будет… немного неприятно.
— Бог умер!
Субару чуть ли не зарыдал, колотя кулаками по полу. Мир в его глазах утратил краски, а будущее – всякий смысл. И вдруг чья-то теплая ладонь мягко легла ему на плечо. Почувствовав это нежданное сочувствие, он с надеждой поднял голову.
— Я с величайшим удовольствием воспользуюсь плодами твоих трудов и наслажусь теплом, которое ты для меня подготовил.
Услышав вкрадчивый голос этого типа, Субару, не раздумывая, плюнул прямо на сиденье стула.
— Лучше я оскверню дело рук своих, чем позволю тебе греться на моем тепле!
— Охо-хо, какая решительность и непредсказуемость. Браво. Но – хоп!
Розвааль весело рассмеялся и небрежно указал пальцем на стул. Стоило ему щелкнуть пальцами, как улика в виде плевка бесследно исчезла прямо на глазах у изумленного Субару.
— Чего?!
Не веря своим глазам, он коснулся обивки. На месте конфуза не осталось даже влажного следа, лишь сама поверхность стула стала ощутимо горячей.
— Испарился?
Судя по жару, исходящему от сиденья, это было единственным логичным объяснением. Розвааль довольно прищурился, подтверждая его догадку.
— Как проницательно. Я всего лишь воздействовал на ману огня в малых масштабах, мгновенно подняв температуру в нужной точке.
— И ты так просто говоришь о подобных фокусах… Слушай, а ты часом не какой-нибудь высокопоставленный фрик?
— Розвааль – первый придворный маг королевства Лугуника, если ты не в курсе.
Эмилия ответила за манерного хозяина, пока Субару пытался переварить услышанное. Титул звучал внушительно, но, глядя на то, как Розвааль картинно позирует и кружится в своем шутовском наряде, Субару видел лишь вопиющее несоответствие статусу.
— Судя по лицу, ты не очень-то веришь.
— Что вы, что вы! Я верю! Честное слово, прямо сейчас взял и поверил!
— Впрочем, мне всё равно, переубеждать тебя я не собираюсь.
Эмилия быстро сдалась. Видимо, она уже усвоила, что спорить с логикой Субару – занятие неблагодарное. Пока Субару размышлял о своем месте в этом мире, Эмилия грациозно заняла один из стульев, который явно был закреплен за ней.
Поняв, что больше никто не придет, Субару присмотрелся к оставшимся местам. Его законное кресло стояло довольно далеко как от Розвааля, так и от Эмилии. Видимо, таков был этикет за этим огромным столом, но…
— Не, так дело не пойдет.
Проворчав это, он подхватил свои приборы и принялся перетаскивать их под удивленные взгляды присутствующих. Разумеется, он направился прямиком к цели.
— Послушай, ты что творишь?
— Спокойно, детка. Просто доверься профессионалу.
— Какому еще профессионалу?!
Субару бесцеремонно пристроился по правую руку от Эмилии. Не обращая внимания на ее недоумение, он перетащил следом салат и хлеб, окончательно оккупировав соседнее место.
— Ну чего ты? Вместе ведь вкуснее, чем кричать друг другу через весь стол. Если хочешь, можешь скидывать мне овощи, которые не любишь.
— Тогда забери этот пима… кхм, я хотела сказать, это ведь против всяких правил приличия!
— А какой смысл в правилах, если из-за них еда встает колом в горле? К тому же обедать рядом с красавицей – это святое право каждого мужчины. Ну что скажешь, Розвальчик?
Заметив, как Эмилия тайком отодвинула на край тарелки ярко-зеленые овощи, Субару подмигнул ей и перевел стрелки на хозяина поместья. Тот лишь удивленно ткнул в себя пальцем.
— Позволь уточнить, это ты сейчас меня так назвал?
— А кого еще? Розвальчик. Звучит свежо, располагает к общению.
Маркграф весело расхохотался и бросил взгляд на надувшуюся Эмилию.
— Почему бы и нет, госпожа Эмилия? Этикет важен, но в тесном кругу излишняя строгость лишь портит аппетит. Пожалуй, в этом наш гость прав.
Слово хозяина было законом. Эмилия смиренно вздохнула, а Рам и Рем принялись подавать основные блюда. Вскоре стол ломился от горячей снеди, окутанной аппетитным паром.
— Что ж, приступим. О древо, о ветер, о звезды и мать наша земля…
Сложив руки и закрыв глаза, Розвааль забормотал молитву. Эмилия и близняшки последовали его примеру. Беатрис, вернувшаяся к столу с Паком на руках, просто прикрыла глаза с отсутствующим видом. Субару, запоздало сообразив, что происходит, тоже торопливо изобразил набожность. «Надо же, даже в другом мире ритуалы перед едой так похожи на наши».
Судя по серьезным минам, Розвааль и Эмилия были вполне себе верующими людьми. Горничные тоже справлялись с церемонией безупречно. Только Беатрис халтурила, делая всё с видом величайшего одолжения.
— Ну что ж, Субару-кун, пробуй. Могу заверить, кулинарные таланты Рем заслуживают всяческих похвал.
Завтрак состоял из салата и поджаристых гренок с чем-то, напоминающим ветчину. Вполне привычный европейский рацион, ничего пугающего. Субару с облегчением выдохнул – по крайней мере, сегодня его желудок не станет полем битвы с неведомыми тварями. Откусив кусок тоста, он замер.
— Ого… Да это просто объедение.
Услышав похвалу, голубоволосая горничная, стоявшая у стены, сложила пальцы в форме лисьей мордочки. Субару не понял жеста, но решил, что это местный аналог знака одобрения, и в ответ изобразил руками лягушку.
— Значит, эти шедевры сотворила ты, синеволосая… э-э, Рем-рин, верно?
— Всё так, господин гость. Кухня в этом доме находится в ведении Рем. Моя сестра, увы, не сильна в готовке.
— Понятно, классическое распределение ролей у близнецов. Значит, Рам-чи у нас отвечает за чистоту и порядок, раз с половником не дружит?
— Совершенно верно. Сестра берет на себя стирку и уборку, это ее сильная сторона.
— А Рем-рин, стало быть, в уборке не сильна?
— Вовсе нет. Рем прекрасно справляется со всеми домашними делами. И в уборке, и в стирке я превосхожу сестру.
— То есть Рам-чи здесь вообще для мебели?!
Довольно жестокое замечание, но Рам, похоже, ничуть не обиделась. Если никто не стал возражать, значит, это чистая правда. Удивительная самооценка для старшей сестры.
— Или у вас сферы влияния разделены как-то иначе? Может, Рам-чи – боец невидимого фронта? Или, чего доброго, отвечает за ночные утехи?! Ох, чует мое сердце, сегодня я узнаю много нового!
— Сестра, сестра. Наш гость строит в отношении тебя весьма грязные предположения.
— Рем, Рем. Наш гость в своих фантазиях выставляет меня в самом неприглядном свете.
Слушая, как близняшки картинно сокрушаются, Розвааль лишь тонко улыбнулся.
— А ты мне нравишься. Мои горничные – натуры весьма своеобразные, и многие гости предпочитают держаться от них подальше.
— С таким-то хозяином, у которого причуд больше, чем звезд на небе, странности слуг вообще не бросаются в глаза. К тому же я в фэнтези-мире, тут всё можно.
— Главное, что они мастера своего дела. Жаль, что многие судят лишь по обложке.
Эмилия вмешалась в разговор, прихлебывая суп. В ее голосе слышались нотки праведного негодования.
— На самом деле они просто невероятные. Содержать в чистоте и порядке такое огромное поместье вдвоем – это колоссальный труд. А все эти разговоры о происхождении и расах – сущая глупость.
— Ого, кажется, я затронул какую-то болезненную тему.
Субару внимательно посмотрел на Эмилию, чьи глаза вспыхнули от возмущения, а затем зацепился за одну важную деталь в ее словах.
— Погоди, Эмилия-тан, ты сказала, что в поместье всего двое слуг?
— На данный момент это именно так. Остались только Рам и Рем.
— Да это же безумие! Обслуживать такую махину силами двух девушек? Они же копыта отбросят от переутомления. Или тут дело в каких-то… ограничениях? Типа, «маркграф в опале, приличные люди в лакеи не идут»?
Розвааль на мгновение замолчал, сплетя пальцы над столом. Его лицо по-прежнему украшала вежливая маска, но взгляд стал холодным и пронзительным. Атмосфера в комнате мгновенно переменилась.
«Похоже, я ляпнул лишнего и наступил на чей-то хвост», – подумал Субару, отправляя в рот кусочек долгожданной ринги. Сладкий сок наполнил рот, приятно пощипывая язык и сглаживая неловкость момента.
http://tl.rulate.ru/book/982/12083502
Готово:
