"Глава культа, когда ты планируешь умереть?" — спросила меня Джи-А.
Вопрос был странным. Я задумался о ее намерениях, но не мог понять их до конца. В конце концов, решение о том, когда я умру, не зависело от меня.
"Понятия не имею. Думаю, хотелось бы как можно дольше протянуть?"
"Если так, я считаю, что тебе стоит назначить преемника как можно позже. И советую выбрать его с умом," — добавила она.
"Разве не лучше определиться поскорее? Пока не знаю, когда умру."
"В этом и проблема, глава культа," — резким тоном парировала Джи-А.
Я был слегка озадачен.
"Что? Что не так с моим мышлением?"
"Просто то, что преемник уже выбран, не значит, что ты можешь позволить себе умереть."
"Я ни разу не думал, что могу позволить себе умереть."
"Разве ты не выбрал преемника, готовясь к своей смерти?"
"Это просто предосторожность. Недавно произошли странные события, и никто не знает, когда я умру."
Джи-А пристально смотрела на меня, слегка прищурившись, словно недовольная моим ответом. Я отвечал ей тем же взглядом.
Повисла тишина. Вскоре Джи-А отвела взгляд и произнесла: "Я понимаю. В любом случае, пожалуйста, не умирай."
"Просто то, что я не хочу умирать, не значит, что я не умру."
"Не умирай", — повторила Джи-А, снова встретившись со мной глазами.
Ее тон был почти приказным. Это немного удивило меня, потому что раньше она никогда не разговаривала со мной с такой твердостью.
"Мисс Джи-А, лучше говори за себя. Ты чуть не погибла в прошлый раз из-за инцидента во время тайного расследования сатанистов."
"Да... зачем ты вспоминаешь прошлое?"
"Как продвигается расследование инквизитора Джозефа?"
"Ах, да. Все идет хорошо..." — пробормотала Джи-А, избегая моего взгляда. — "...Не совсем хорошо, но я стараюсь изо всех сил. Так как он инквизитор, информации о нем почти нет. Да и охрана..."
По ее словам, инквизиторы подчинялись Святому Престолу, поэтому добыть сведения о них было не так легко, как о простых людях или священнослужителях. Информация, относящаяся к Святому Престолу, была тщательно скрыта, поэтому Джи-А собирала данные непрямыми методами. У меня не было достаточных знаний о сборе информации, поэтому я не совсем понимал, о чем она говорит. Тем не менее, казалось, что у нее все получается.
"Кстати, мисс Джи-А."
Внезапно, во время разговора о сборе информации, меня осенило. Во время инцидента наемники прибыли к главным воротам Академии Флоренции и не позволили паладинам пройти. По слухам, группа наемников называлась "Вороны".
"Ты знаешь о группе наемников "Вороны"?"
"Да, знаю."
Джи-А любезно поделилась информацией о наемниках "Вороны". Изначально это была группа фермеров, которые объединились, чтобы защищать бесхозные земли в Инчхоне и создать наемническую группу "Вороны".
Заместитель лидера был известен своими навыками, а личность самого лидера оставалась тайной. После недавнего поражения от Восточного Ордена Паладинов их репутация немного пострадала.
У меня было ощущение, что я знаю, кто возглавляет "Воронов". Я подозревал, что это один из предателей, покинувших культ Вуду во время Священной войны. Но я не был уверен. Пока что, вероятно, было бы хорошей идеей провести расследование с помощью Джи-А.
"Можно ли расследовать и их? Будет легче расследовать наемников, чем инквизиторов, верно?"
"Расследовать наемников... будет сложнее, чем расследовать инквизиторов."
"Почему?"
"Чтобы расследовать наемников, мне придется полагаться на слухи... Мне придется подходить к действующим наемникам и их знакомым, чтобы получить информацию. Похоже на то, как я расследовала сатанистов."
"А, тогда не стоит."
Раньше Джи-А похитили сатанисты во время расследования. Если ее похитят снова во время расследования наемников, мне придется спасать ее. В таком случае лучше не проводить расследование.
Выслушав мои слова, Джи-А на мгновение замолчала, надув губы.
"...Я справлюсь."
"Кажется опасным, поэтому просто не делай этого."
"Это не так опасно, ведь сейчас существует множество священных артефактов, которые помогают с расследованиями и отслеживанием."
"А если тебя опять похитят?"
"...Я не повторю своих ошибок. Обещаю."
"Никогда не знаешь. Что мне делать, если тебя опять похитят? Мне придется опять тебя спасать?"
"..."
Джи-А замолчала.
Если расследование было опасным, лучше мне заняться им, а не просить Джи-А. Естественно, я готов был рисковать ради своих целей, но приносить в жертву других ради них было неприемлемо. Что бы ни случилось, лидер культа не может жертвовать своими последователями ради личной выгоды.
"Пожалуйста, сконцентрируйся на расследовании инквизитора. Если расследование инквизитора тоже станет опасным, прекрати его."
"Да, я понимаю..."
Она неохотно кивнула.
Пока я думал о группе наемников "Вороны", я почувствовал на себе взгляд Джи-А. Подняв глаза, я увидел, что она смотрит на меня с раздражением.
"Что такое? Ты хочешь что-то сказать?"
"Что? Нет, э-э..."
Она на мгновение замешкалась, затем отвела взгляд и вздохнула.
"Немного странно, когда меня называют мисс Джи-А. Как бы... ну..." — сказала она.
"Да, продолжай. Мисс Джи-А," — сказал я.
"...Звучит слишком официально."
"Но, мисс Джи-А, ты ведь сказала, что не против, чтобы я называл тебя Кан Джи-А."
"Это было... когда мы только познакомились, а сейчас ситуация..." — неуверенно объясняла Джи-А.
Она явно нервничала. Я давно не видел таких перемен в ее выражении лица. Возможно, все казалось ей непривычным, потому что я выбрался из своего угла, где так долго прятался.
Джи-А все еще пыталась объясниться, но потом замолчала, посмотрев на меня с обиженным выражением лица.
"...Пожалуйста, не смейся. Это серьезно."
"А я и не шучу. Это была шутка."
"Серьезно..."
Каждая наша фраза была полна игривости. Джи-А тихонько хихикнула. Ее смех ненадолго прорвался наружу, а затем исчез в мгновение ока. Эта мимолетная улыбка глубоко врезалась в мою память.
Чем больше я ее узнавал, тем разнообразнее казались ее выражения лица. Или, может быть, они всегда были разнообразными, но я просто не замечал их, а теперь наконец-то начал различать.
Как бы то ни было, я считал это хорошим изменением.
Вернувшись в свою комнату после еды, Легба сказал: [Как насчет того, чтобы немного прогуляться? Ты выглядишь как замарашка, потому что уже долго не видел зелени.]
Задумавшись, я понял, что действительно не выходил на улицу несколько дней.
Я боялся, что за мной наблюдают, и чувство бессилия, накопившееся после долгого пребывания в закрытом пространстве, не позволяло мне выйти наружу. К тому же, у меня не было времени, так как нужно было провести множество экспериментов.
"Даже если я не хочу выходить, скоро мне придется," — ответил я, глядя на плесень, растущую в углу потолка. Наступило лето, и условия в подземной часовне стали всё более суровыми.
[Да, ах да, каникулы скоро заканчиваются. Ты расстроен?]
"Чуть-чуть. Было приятно расслабиться дома."
[Даже если ты расстроен, ничего не поделаешь. Если ученик не ходит в школу, он перестает быть учеником. Не забывай свой долг как ученика,] — сказал Легба, рассмеявшись.
Казалось, еще вчера он твердил о долге лидера культа, а сегодня — о долге ученика. Я не мог понять, какие его слова были серьезными, а какие — шуткой.
***
Так как подземная часовня располагалась под землей, летом в ней было жарко, а зимой холодно. Конечно, температуру и влажность можно было отрегулировать с помощью кондиционера. Если здание было в хорошем состоянии, серьезных проблем с гигиеной не возникало. Однако сам факт того, что я жил под землей посреди лета, делал меня несчастным и подавленным.
Поэтому я подал заявку на общежитие.
За неделю до окончания каникул разрешили выборочное посещение школы. Те, кому нужно было воспользоваться школьными помещениями или у кого были дела в администрации, могли войти в здание. Именно в это время я посетил кабинет учителей и подал заявку на проживание в общежитии.
Проживание в общежитии позволило бы мне избежать суровых условий подземной часовни, а также избежать подозрения и слежки Джозефа.
Однако были и некоторые недостатки, например, необходимость получать разрешение каждый раз, когда я хотел выйти ночью, что ограничивало мою свободу до некоторой степени. Но это была жертва, которую я был готов принести. В конце концов, если игла спрятана в стоге сена, ее никто не заметит.
"Ты поедешь сразу в общежитие, как только вернешься в школу?" — спросил дядя.
Он вернулся в подземную часовню после долгого отсутствия. Я кивнул.
"Наверное. В этом месте долго находиться не хочется."
"Понятно. Комната на двоих, да? Ах, у Академии Флоренции куча денег, может, тебе дали комнату для одного?" — саркастически поинтересовался дядя.
"Обычно дают комнату на двоих, но так как осталась одна свободная, они дали мне одноместную."
"О... похоже, они купаются в роскоши."
"Да."
Я рассеянно кивнул и уже повернулся к своей комнате, как вдруг почувствовал, что лицо дяди выглядит немного непривычно. Будто я вижу его впервые после очень долгого времени. Причина была проста. Я действительно видел его впервые после очень долгого времени.
"Чем занимался, шалил, что ли?"
"Эй, зачем так грубо выражаться?"
"Чем занимался, шлялся, что ли?"
Я исправил свой вопрос, как потребовал дядя. Проверяя свой телефон, дядя невзначай сказал: "Ничем особенным. Просто помогал кому-то с заменой личности."
"Кому-то? Кому?"
"Руководителю отделения Кёнги. Знаешь, та, что сбежала в Китай."
Из-за активной религиозной деятельности руководитель отделения Кёнги попала под прицел Святого Престола, поэтому ей пришлось спешно бежать в Китай.
Сначала она сбежала в Китай, затем отправилась в Россию, потом в Бразилию, она странствовала по всему миру. Даже побывала на безымянном острове. По словам дяди, этап "отмывания" личности уже завершился, и как только ее маска будет готова, она сможет сразу же въехать в страну. Это означало, что она скорее всего покажет свое лицо на следующей встрече руководителей.
"Ты удивишься, когда ее увидишь. Она симпатичная."
"Правда? Я не помню, чтобы она была такой красивой..." — с любопытством сказал я.
Хотя я не мог судить о чьей-либо внешности, объективно говоря, у этой девушки не было традиционно красивого лица. На ее лице были заметные недостатки. Я помнил ее как девушку, чьи недостатки делали ее привлекательной.
Дядя поднял палец и указал им на мое лицо: "После операции она стала совершенно другим человеком."
"А, понятно," — равнодушно ответил я.
Неважно, насколько привлекательной стала эта девушка, меня это не касалось. Мне никогда по-настоящему не нравилась она. Она умела раздражать меня своими постоянными нравоучениями. Одна мысль о том, что я снова услышу ее надоедливый голос, вызывала у меня головную боль.
***
Пришло время возвращаться в школу.
Помню, как я был взволнован и нервничал, когда впервые пошел в школу после всех трудностей с поступлением в Академию Флоренции. Оглядываясь назад, я удивлялся, почему был так взволнован из-за такого пустяка. Похоже, мой энтузиазм значительно угас по сравнению с первым днем в школе.
Я прибыл в класс точно вовремя, чтобы не опоздать.
Первое, что я заметил, — пустой стул. Это было место, где раньше сидел Джун-Хёк. На столе лежал один белый хризантем.
Вскоре после этого в класс вошла Е-Джин, и она быстро заметила цветок.
"Что за... Кто это положил...!"
Е-Джин подняла хризантему и бросила ее в мусорную корзину. Затем она огляделась с покрасневшим лицом, словно разгневанная. Похоже, она пыталась найти виновника.
Однако все ученики просто смотрели на нее невинными глазами, как будто ни о чем не знали.
Е-Джин встала у доски и тяжело вздохнула.
"Ребята, я уверена, что вы все слышали о том, что Джун-Хёк пропал без вести, либо из новостей, либо от знакомых. Если вы не знали, теперь знаете. Но в любом случае..."
Е-Джин сказала с мрачным выражением лица: "Исчезновение и смерть - это разные вещи. Класть хризантему на стол пропавшего человека — это крайне неуважительное и глупое поведение. Вы понимаете?"
Никто из учеников не ответил. В классе царила тишина.
Ин-А повернулась со своего места передо мной, и наши взгляды встретились. Она быстро отвела голову и избежала моего взгляда. По какой-то причине ей было трудно смотреть мне в глаза.
Тишина продолжалась какое-то время, и Е-Джин медленно окинула взглядом лица учеников, сидящих в молчании.
Она закрыла глаза, тяжело вздохнула, а затем с ненастоящей улыбкой сказала: "Ну, тогда давайте начнем классный час. Сегодня будет много важных объявлений, поэтому слушайте внимательно..."
Объявлений было много, но большая их часть касалась пустяков, а о самых важных я уже знал. Две сегодняшние новости меня просто ошеломили.
Первая — школьные летние каникулы сокращались на время вынужденного карантина. Система была устроена так, чтобы за пропущенные дни учебы следовало наказание. Говорили, что другого выхода нет.
«Я не смогу поехать на море…», — думал я. Никаких каникул, значит, и до моря не добраться. Впрочем, честно говоря, я бы и так, скорее всего, не поехал.
Вторая шокирующая новость была о том, что первый и второй экзамены по всем предметам первого семестра были объединены, письменные и практические работы должны были проводиться друг за другом. Экзамены должны были состояться через девятнадцать дней. Говорили, что об этом сообщили текстовым сообщением во время карантина.
Судя по выражениям лиц одноклассников, все, кроме меня, об этом уже знали.
«Ребята, готовьтесь. Из-за этого инцидента график обучения пришлось перестроить и объединить, поэтому эти экзамены будут важнее остальных. Практические задания тоже будут сложнее», — сказала учительница.
Я нервно потел, лихорадочно просматривая сообщения на телефоне в поисках письма от школы о смене экзаменационного расписания.
«Ещё не все части расписания утверждены, как только это произойдёт, я обязательно вам сообщу...», — сказала Е-Джин.
Её слова уже не достигли моих ушей. Я упорно прокручивал историю сообщений, надеясь всё же обнаружить уведомление о перемещении экзаменов.
…Ничего. Совсем ничего.
Сколько бы я ни перебирал сообщения, ничего не было. Я проверил ещё раз, и сомнений не осталось: мне не приходило никакого сообщения о смене расписания.
Я чувствовал, что нужно жаловаться.
http://tl.rulate.ru/book/98113/4159748
Готово:
