— Ку-ку-ку… Такое количество цветов, конечно, хорошо. Жаль, что некоторые из них еще не сорваны, — посмеивалась Кохаку.
— Если ты так выражаешься, мне перехотелось заходить, — Юрикаго препиралась с Кохаку. Молодо выглядящая старушка пропускала сквозь уши все возражения Юрикаго.
Рядом с ними находились Котоне, Сузуне, Казане и Аоба.
Все женщины были совершенно нагими, такими же, как при рождении. На вопрос «почему?» ответ был прост — они все находились в ванной комнате.
В здании, называемом Замком Тайо, которое предположительно было спроектировано как жилой многоквартирный комплекс, ванная оказалась на удивление просторной, даже когда все они вошли туда вместе. Сейчас все женщины принимали ванну.
После ужина Кохаку предложила им всем принять ванну вместе. Под предлогом углубления своей дружбы Кохаку пригласила девушек понежиться в воде.
Тайо же, напротив, был погружён в глубокие размышления, словно никого вокруг не замечал. Даже когда три сестры-близнеца и Аоба вернулись из магазина, или когда Кохаку, пытаясь помочь с «приготовлением» ужина, на самом деле лишь создавала беспорядок, он был глубоко погружён в свои мысли.
Долгое время он просто пребывал в задумчивости.
Если бы три сестры не остановили его, он мог бы не заметить, что вместо воды взял бутылку с соевым соусом, и выпил бы её.
Он был настолько отрешён, словно его дух покинул тело.
Естественно, три сестры, не з
До этого момента всё шло хорошо. Девушки хоть и не до конца понимали, что происходило с Тайё, но безошибочно чувствовали, что это как-то связано с их будущим. А поскольку Кохаку это подтвердила, они хотели поддержать его изо всех сил.
Но потом возникла небольшая проблема. Кохаку, опасаясь, что девушки могут мешать Тайё, бесцельно бродя по дому, предложила им всем принять ванну. И вот так все женщины оказались в ванной комнате.
Как и ожидалось, все были без одежды. Когда Кохаку сказала, что в комнате «цветы», это не было шуткой. На самом деле, все девушки в ванной были по-своему прекрасны, словно дивные цветы.
Кохаку, как и следует из её имени, обладала самой светлой кожей среди них. Хотя её тело выглядело почти по-детски неразвитым, при ближайшем рассмотрении в ней чувствовалась зрелая женственность.
Младшие сёстры тоже находились на этапе формирования. Их тонкие фигуры уже приобретали соблазнительные изгибы в нужных местах, а их миловидность вызывала желание защитить.
Самой пышнотелой была Аоба со распущенными волосами. Её высокая, упругая грудь напоминала драгоценные камни, настолько притягивая взгляд, что хотелось прикоснуться.
И наконец, девушка с длинными волосами, которые подобно плащу окутывали её тело. Её грудь была похожа на сочные персики, а шелковистые волосы дополняли облик безупречной красоты и утончённости, заставляя забыть обо всём на свете. Это было поистине произведение искусства, воплощение грации.
Сказать, что в огромной купальне, где собрались все эти женщины, царила атмосфера дивного сада – было бы преуменьшением.
- Кхм… Кохаку-сан.
- Когда вы говорили "собирать", вы имели в виду Тайё-сана?
- Мы… не очень разбираемся в подобных вещах. – Три сестры сбились в кучку.
- Кукуку, это была всего лишь шутка, дзя. Муж не станет делать ничего подобного; он сейчас слишком занят, дзя. Вы ведь сами видели, в каком состоянии муж?
- Ну, это правда, – быстро ответила Юрикаго на слова Кохаку. Выпрямив спину, словно желая продемонстрировать свои изящные формы, Юрикаго вошла в центр наполненной паром ванны.
Казалось, ей привычно быть на виду, или, возможно, это её совершенно не беспокоило – такая от неё исходила аура. Три сестры не отрываясь смотрели на её тело.
- Тем не менее, вы, девчата, поистине забавные. Хотя ваши лица абсолютно одинаковы, размеры
— По какой-то причине мы росли в разном темпе.
— До этого мы были самыми обычными тройняшками.
— Эй, меня тут кое-что давно интересует. Вы трое всегда так разговаривали? — прервала их Аоба, задав этот вопрос. В отличие от Юрикаго, Аоба вела себя совершенно противоположно: несмотря на то что в бане были только женщины, она очень стеснялась, прикрывая интимные места полотенцем и руками.
Робкой Аобе Кохаку ответила вопросом на вопрос:
— Ох, кстати, а с каких пор ты одноклассница этих девочек, ноджя?
— С самой средней школы и до сих пор. Хаякава-сан раньше так не говорила, лишь недавно они стали так разговаривать.
— Это… — начала Котоне, но затем сёстры обменялись взглядами. Они беспокоились, стоит ли отвечать на этот вопрос.
Спустя некоторое время девушки решились, повернулись к Аобе и заговорили:
— Это потому, что мы пытались соответствовать общественным стандартам.
— Да, это то же самое, как если кто-то использует сленг или говорит формально.
— То, как мы говорили, было формальностью.
— Другими словами, так вы обычно разговариваете?
— — — Да!
— …Причина, по которой вы стали такими, это из-за Нацуно-куна?
— — — Да, это всё благодаря Тайё-сану!
Аоба сделала вид, будто во всём виноват Тайё, но три сестры поправили её. Это была не вина Тайё, а его заслуга. Для трёх девушек это было то, с чем они не могли согласиться.
Пока девушки болтали, Кохаку выбралась из ванны и села на деревянный табурет. Она нанесла пригоршню мыла на губку и принялась намыливаться. Мгновение спустя её розоватое тело покрылось пузырьками.
– Какая же у тебя белая кожа, прямо как у скульптуры, – произнес голос.
– Это, конечно, лестно, но твоё тело, кажется, ещё больше похоже на скульптуру. Твои пропорции способны вызвать зависть даже у женщины.
– Ты так считаешь? Я не очень-то об этом задумывалась.
– Хм, неужели никто раньше не хвалил тебя за это?
– В моём присутствии никто никогда не осмеливался хвалить меня. Да и вообще, мало кто видел меня настоящую.
– Если это правда, то очень жаль, – вздохнула Кохаку, омывая тело. – Когда о цветке хорошо заботятся, он расцветает во всей красе. Ты ведь слышала об этом?
– Это если ты цветок.
– Это выражение касается не только растений. Почему в последнее время женщин сравнивают с цветами? Потому что у цветка слишком много свойств, похожих на женщину. Если не давать воду, он завянет, а чем больше любви он получает от своего хозяина, тем пышнее он расцветает.
– Вот как?
– Скажу ещё проще. Чем больше женщина влюбляется, тем красивее она становится. Во время влюблённости выделяется женский гормон, и этот гормон способен сам по себе изменить тело, сделав его ещё красивее. Более того, женский гормон выделяется больше всего, когда женщину любят.
– Понятно.
– Следовательно, если подумать, твоя красота может только ухудшиться. Поэтому представь, насколько прекраснее ты бы стала, если бы в твоей жизни появился мужчина.
– Хоть ты и говоришь такие вещи, почему я не чувствую зависти или досады от твоих слов?
– Желать то, чего нельзя получить, – это удел незрелой юности. К тому же, я горжусь своим телом.
– Гордость?
— Угу, муж говорил, что моё тело прекрасно, и он очень его любит, — сказала Кохаку.
Юрикаго крепко сжала губы. Разговор с Кохаку вызвал у неё досаду. Кохаку была уверена в себе, и даже несмотря на скромные формы, её глаза сияли. Более того, хотя Кохаку и назвала Юрикаго красивой, та считала, что Кохаку сама гораздо привлекательнее. Тело Кохаку было совсем незаметным, почти скрытым в пене, и ни по каким меркам не должно было быть сексуальным. Но Юрикаго видела в нём нечто такое, что делало его самым манящим из всех, что она когда-либо встречала.
*«Возможно…»* — мысль медленно зарождалась в её голове, словно первый росток, пробивающийся сквозь тающий снег.
— Ой! — внезапно воскликнула Кохаку, прервав мысли Юрикаго. Словно небеса намекали, что думать об этом ещё рано. Губка, которую Кохаку держала в маленьких ручках, выскользнула и,
http://tl.rulate.ru/book/976/6887928
Готово:
