В пятнадцать лет Хаджиме уже не был мальчишкой, прятавшимся в лесу. Его плечи, поджарые и выточенные тысячами часов труда, говорили о новой силе. Каналы чакры уплотнились от постоянного напряжения, а дыхание, прежде сбивавшееся после простейших упражнений, теперь оставалось ровным даже после самых изнурительных тренировок. Он перешел от простого выживания к созиданию своей жизни — камень за камнем, дзюцу за дзюцу.
Скромный дом на окраине деревни служил лишь для поддержания видимости. Хаджиме по-прежнему брался за мелкие заказы: писал письма, создавал свитки, подрабатывал литературным негром для бродячих сказителей. Однако львиная доля заработка уходила на еду. Теперь ему требовалось мясо, килограммы мяса ежедневно. Его тело сжигало калории, словно кузнечная печь, и этого едва хватало, чтобы утолить чудовищный голод растущей чакры.
Каждое утро, еще до рассвета, он брел через туманные окраины, мимо безмолвных деревьев и домов рыбаков, к старому тополю в лесу. Трава вокруг дерева была нетронута, ни единого следа не выдавало его тайны. С привычным спокойствием опустившись на колени, Хаджиме положил обе ладони на землю.
— Стихия Земли: Техника Подземного Убежища.
Земля отозвалась, словно легкие на вдохе, расступаясь и уходя внутрь. Широкая круглая плита втянулась вглубь, открывая лестницу, ведущую во тьму. Когда он шагнул внутрь, плита с тихим гулом сомкнулась за спиной, оставив снаружи лишь шелест листьев и вздох ветра.
Его база изменилась, превратившись из простого укрытия в настоящую крепость.
Потолок подпирали армированные колонны из упрочненного чакрой камня, укрепляя бесчисленные туннели и комнаты. Одна из них тускло светилась от вмонтированных ламп, питаемых каналами огненной чакры. Вентиляционные шахты обеспечивали приток свежего воздуха, а колодец с фильтром давал чистую, глубокую воду. Это огромное пространство, каждый сантиметр которого был создан его руками.
Слева располагался тренировочный зал — святилище дисциплины. Аккуратными рядами лежали гантели, выкованные из спрессованного камня, — небольшие, но невероятно плотные и тяжелые благодаря послойному сжатию чакрой. Рядом стояли утяжеленные булавы, вырезанные из базальта и пронизанные тонкими нитями чакры для прочности. В дальнем углу между двумя колоннами виднелась перекладина, а рядом громоздились усиленные утяжелители для ног. Яма для бега, наполненная плотным гравием, создавала дополнительное сопротивление для спринтерских тренировок. Все здесь было прочным, функциональным, беспощадным.
Он медленно прошелся по залу, позволяя тишине напомнить о том, что он создал.
Но даже со всей этой силой, инструментами и пространством, он уперся в новую стену.
Здесь больше нечему было учиться.
В Стране Волн не было ни кланов шиноби, ни продвинутых свитков, ни джонинов для спарринга. Ему не хватало наставника. Он превзошел все, чему могли научить его жители деревни, и даже книги странствующих торговцев начали повторяться, предлагая лишь поверхностные, красочные сказки. Чтобы двигаться вперед, ему пришлось обратиться внутрь себя.
Из уголка сознания всплыло воспоминание. Не из этого мира, а из прежнего.
Наруто. Джирайя. Тренировка Расенгана.
Если он правильно помнил, процесс состоял из трех этапов: вращение, мощь и сдерживание.
Хаджиме прошел в тренировочный зал и поставил на пол мешочек с водой.
— Посмотрим, хватит ли одной лишь памяти.
Сделав ровный выдох, он собрал чакру в ладони и направил ее в мешочек. Вода слегка дрогнула, но не лопнула. Он нахмурился, скорректировал поток, закрутил его быстрее. Вода плеснула влево, потом вправо, а затем взметнулась вверх закрученным циклоном и… хлоп.
Мешочек взорвался, окатив ему предплечье.
— Первый шаг.
Он повторял это снова и снова. Неудача за неудачей. Иногда мешочек лопался слишком рано, иногда вращение было неравномерным. Но к вечеру он уже мог стабильно разрывать их, разбрызгивая воду во все стороны. Небольшое достижение, но оно доказывало: вращение можно освоить.
Второй этап требовал мощи. Он купил у странствующих торговцев прочный резиновый мячик. Сжав его в ладони, он начал вливать чакру, вращая и толкая одновременно. В отличие от податливой воды, мячик сопротивлялся. Его чакра давила, но резина не поддавалась. Баланс был хрупким: слишком много давления — и мяч выскальзывал; слишком мало — и он оставался твердым.
Однажды он закричал от досады, когда техника дала сбой и сильно дернула руку. Но он не сдавался.
В конце концов сфера раздулась, треснула и лопнула — не яростно, а от внутреннего напряжения. Мяч разорвался, и ладонь заныла. Он усмехнулся, превозмогая боль.
Он был близок.
Последний этап оказался самым сложным: заставить чакру вращаться, создавать давление и удерживать форму без всякого контейнера. Это было все равно что пытаться удержать циклон в форме чайной чашки.
Дни сменялись неделями. В тишине зала Хаджиме концентрировался; его руки дрожали, а пот пропитывал тренировочные обмотки. Он учился контролировать поток чакры до мельчайшей нити, равномерно закручивая ее в сферическую матрицу. Иногда она схлопывалась. Иногда раскручивалась, словно кнут. Но медленно, мучительно, он нащупал равновесие.
И вот однажды ночью это случилось.
Чакра не искажалась и не рвалась. Она держалась.
В его руке зависла яркая, клубящаяся сфера, гудящая, словно далекая гроза. Она неистово вращалась во всех направлениях, но была сдержана, сжата в плотную, гудящую форму.
Его глаза расширились.
— Она настоящая, — прошептал он. — Я смог.
На этот раз он держал ее дольше, позволяя ее теплу наполнить зал. Расенган. Созданный без свитков и наставника. Лишь память, чакра и несгибаемая воля.
Он развеял дзюцу и выдохнул. Рука болела.
Оглядывая треснувшие стены, каменные гири и высеченные в земле залы, он почувствовал, как что-то шевельнулось в груди. Не гордость. Не удовлетворение. Лишь… готовность.
Босиком он пошел к главной лестнице по холодному камню; пот остывал на спине. Когда он поднимался, свет факела внизу мерцал, отбрасывая на стену его высокую тень.
Наверху в безмолвии ждал лес, а деревня за его пределами все еще спала.
http://tl.rulate.ru/book/96947/7068539
Готово:
