Теодор поцеловал меня, удерживая в своих руках. По щекам потекли слезы облегчения.
Увидев мои слезы, Теодор быстро отстранился.
Мои губы дрогнули, больше не ощущая его тепла. Я чувствовала себя так, будто только вышла из озера, в котором долго плавала посреди зимы. Мое лицо было залито слезами, быстро стекающими по щекам и капающими с подбородка.
— Т-Тео.
— Черт.
Теодор закусил губу и скривился, как будто он сам испытывал боль. Несмотря на злые ругательства, его руки нежно вытирали мои слезы.
— Не плачь. Прости.
Он потянулся ко мне и осторожно обнял меня, чтобы успокоить. Моя небольшая фигура прекрасно помещалась в его объятиях.
После его извинения слезы не перестали течь, и я замотала головой. Я плакала не из-за него. То, что я только что испытала, было очень пугающе. Тот факт, что рядом со мной был Теодор, принесло мне такое облегчение, что я не смогла сдержать слез.
«Видишь? Ты должен жить».
— Это все моя вина. Не плачь, пожалуйста.
Его сильные руки и крепкое тело помогали вернуться в реальность. Его сердцебиение успокаивало.
— Я хотел тебе помочь. Прости.
— Я- Я понимаю. Это п-похоже на в-вчерашний поцелуй, — выдавила я между всхлипами.
Я была уверена, что он просто пытался помочь мне вынырнуть из нахлынувшей паники.
Он слабо улыбнулся и погладил меня по спине, как будто успокаивал ребенка.
— Теперь ты меня узнаешь?
Я кивнула.
— Ты меня напугала. Ты увидела что-то страшное снаружи?
— Я в-видела, как принцесса Далия поджигает кого-то, кто похож на меня.
— Принцесса?
Теодор потянулся рукой к занавеске и слегка отодвинул ее, чтобы проверить улицу. Мысль о том, что он выглянет наружу, заставила мое сердце сначала сжаться, а потом забиться быстрее от тревоги. Казалось, словно кто-то надавил мне на грудь, затрудняя дыхание.
— Там ничего нет.
«Что? Этого не может быть».
— Посмотри внимательнее. Неужели ты ничего не видишь?
— Ничего. В такое время обычно тихо, поэтому на улице не очень много людей.
Он протянул руку ко мне, как бы говоря выглянуть наружу. Я схватила его за руку, и он ловко поднял меня, крепко держа мою дрожащую ладонь.
Как Теодор и сказал — на площади было тихо. Никаких следов огромного дерева в центре или того, что кого-то сжигали. Ни человека, похожего на меня, ни Далии, ни наблюдающих за всем происходящим не было.
— К-кто-то, похожий на меня, горел. Это было настолько ярко, что я как будто действительно горела.
Мое тело затряслось. Ноги дрогнули, и я рухнула на пол кареты. Я кое-как перестала плакать, но слезы снова подступали к глазам.
— Б-было так горячо.
— Все хорошо, ты можешь не продолжать, — сказал Теодор, ударяя по стенке кареты кулаком.
Извозчик быстро остановил кареты и подбежал к двери.
— Вы звали, ваша светлость?
— Мы не поедем в поместье графа. Разворачивай карету, мы возвращаемся в поместье.
— Простите? Н-но мы уже проехали больше половины пути.
— Я не люблю повторять, — прервал его Теодор.
Извозчик затих, но вскоре продолжил испуганным голосом:
— Я р-разверну карету, — выдавил он, возвращаясь на свое место.
Теодор задернул занавеску и постарался меня успокоить.
— Мы возвращаемся в поместье. Ты сегодня отдыхаешь.
— Но у нас запланирована встреча.
— Все в порядке. Я обо всем позабочусь, — мягко шикнул он.
Карета развернулась и мы начали долгий путь домой.
— Никто не может тебе навредить. Ни в реальной жизни, ни в видениях. Я всегда буду рядом. Ты можешь хорошо питаться, много отдыхать и быть счастливой. Ты ведь сказала, это моя работа.
Мгновенно почувствовав себя защищенной, я потянулась к нему руками. Это было очень импульсивное действие. Я зарылась поглубже в его объятия, и мои страхи тут же улетучились.
— Не умирай, Тео.
Его тело напряглось.
— Пообещай, что останешься рядом и будешь меня защищать.
Из-за того что я обнимала его, я не могла видеть его лица, но сомневаюсь, что он улыбался.
— Я никогда никому не обещал будущего, но сделаю это сейчас.
Он протянул ко мне руки, обнимая меня крепче. Вес его тела был на удивление успокаивающим.
Его спокойный голос успокоил мой поток слез.
— Обещаю, что буду рядом, чтобы утереть твои слезы и вызвать у тебя улыбку. Даже, если это будет стоить мне жизни. Я не хочу видеть, как ты плачешь. Не думаю, что смогу еще раз это вынести.
Он обнял меня так крепко, что я с трудом могла дышать.
Я закрыла глаза, зарываясь лицом в неприступную крепость его рук.
***
Ночь наступила еще до того, как мы вернулись.
Только успокоившись мы осознали все смелые вещи, которые сказали и сделали. В карете была удушающая тишина. Мы даже не смотрели друг на друга. Это была пытка.
«Поцелуй?»
Я знала, что он был не в себе, как и вчера, но не могла забыть ощущение внезапного прикосновения его губ.
Теодор первым вышел из кареты и протянул мне руку. Сейчас он так спокойно сопровождал меня, как будто всегда этим занимался. Когда я взяла его руку, он с легкостью поднял меня на руки, как будто это было чем-то в порядке вещей.
Я вцепилась в его шею.
— Ох! Но я могу идти.
— Я знаю.
— Но я не пострадала!
— Я знаю.
Его длинные ноги понесли нас к поместью.
— Я просто хотел это сделать, — равнодушно пробормотал он, покосившись на меня.
Я продолжала сжимать и разжимать пальцы, пытаясь успокоиться и охладить горящие от смущения щеки. Украдкой покосившись наверх, я увидела его красные губы. Те самые, которые поцеловали меня не так давно.
«Красивые».
Я пыталась держать себя в руках, но в моей голове живо всплыло воспоминание прикосновения его губ. Они напоминали мне спелые вишни или клубничный пудинг, так и манящий, чтобы его съели. Я представила, как впиваюсь в них губами, как если бы они были спелой сливой, и как по моему подбородку стекает сладкий сок. В любом случае было очевидно, что его губы соблазняли меня.
«Вот почему я не могу перестать думать о них!»
Когда люди едят что-то вкусное, они обычно начинают задумываться о вкусе еды только после того, как все съели, и жалеют, что не наслаждались во время еды.
«Нет! О чем я вообще? Губы Теодора — не еда».
Я ударила себя по голове, потерявшись в своих глупых мыслях.
— Перестань смотреть, — сказал Теодор смущенным голосом.
— Что?
— Как долго ты планируешь смотреть на мои губы?
Теодор остановился. Его уши были ярко-красными. Я встретилась взглядом с его глазами, которые, как я думаю, уже некоторое время не отрываясь смотрели на меня.
«Я уверена, он знает, о чем я думала!»
Я пялилась на его губы, поэтому он точно знал, что я помнила о нашем недавнем поцелуе. Мое лицо полыхало. Я опустила голову и закусила губу от неловкости.
http://tl.rulate.ru/book/96885/3515465
Готово:
