Грохот голоса Чжоу Хэншаня сотрясал воздух: «Кто ты такой? Как смеешь подслушивать наш разговор? Прочь с глаз моих!»
Слуга, которого генерал уличил в незваном участии в беседе, лишь улыбался, не смущаясь гневом господина: "Прошу простить меня, уважаемый генерал Чжоу. Я пришел с императорским указом, который должен доставить вам".
Ан Ифань и Ту Юлэй переглянулись, чувствуя, что что-то не так. "Кто ты, уважаемый господин?" - осторожно спросил Ан Ифань.
"Прошу не называть меня так, я всего лишь слуга. Имя мое - Чжоу Донгчао. Рад познакомиться, ваши высокородия, мои господа", - отвечал слуга, глубоко кланяясь.
"Чжоу Донгчао?" - Ту Юлэй и Ан Ифань снова переглянулись, на лицах их читалось нарастающее удивление. "Если позволите, вы - директор Чжоу, из Управления Церемоний?"
"Не называйте меня директором, я всего лишь слуга, выполняющий поручение своего господина", - по-прежнему лучезарно улыбаясь, ответил слуга.
Атмосфера в зале изменилась мгновенно. Ту Юлэй, Ан Ифань, Хун Цзянлон, Лэй Сяодан и все остальные немедленно вскочили и глубоко поклонились: "Рады приветствовать вас, директор Чжоу!"
Чжоу Хэншань едва не рухнул на колени, осознавая, кого он только что оскорбил. Лицо его побледнело, а спина покрылась холодным потом.
Чжоу Донгчао - директор Управления Церемоний, владелец печати. Одно из двенадцати управлений евнухов, Управление Церемоний, по сути, являлось главным отделом придворного персонала и отвечало за все вопросы, связанные с евнухами: составление императорских ответов, издание императорских указов от имени императора и так далее. Его также называли "Первым управлением".
В Управлении Церемоний существовали различные должности: директор, владеющий печатью, управляющий, секретарь-евнух, помощник секретаря-евнуха и так далее. Директор, владеющий печатью, был главой управления.
Хотя Управление Церемоний принадлежало Внутреннему двору и было запрещено вмешиваться в политику, его члены были приближенными самого Сына Небесного. Никто не смел оспаривать их власть и статус. Нынешний Великий Наставник Чу однажды сказал: "К директору Управления Церемоний, владеющему печатью, следует относиться с величайшим уважением, как к Главному Советнику Внешнего двора".
Забыть о Ту Юлэе, Ан Ифане или Чжоу Хэншане, даже Великая Канцелярия, Три Герцога или Девять Камергеров не осмелились бы оскорбить директора, владеющего печатью.
Но Чжоу Донгчао был не просто директором, владеющим печатью. Он служил императору Цзинь Руну задолго до его восхождения на престол. Не преувеличением будет сказать, что именно он помогал императору одеваться, седлать коня, предотвращал различные несчастья, постигающие императора, и оказал множество ценных услуг для императора и страны. Он был одним из самых доверенных советников императора Цзинь Руна.
Чжоу Донгчао мог называть себя "слугой, выполняющим поручение своего господина", но никто не воспринимал его слова всерьез.
"Прошу, встаньте. Я не могу принять ваши поклоны", - махнул рукой Чжоу Донгчао, и все невольно вернулись в вертикальное положение.
Могущественные воины, находящиеся в зале, скрывали свое потрясение. Все они были Великими Мастерами, и все же Чжоу Донгчао одним взмахом руки заставил их встать прямо. И сделал это так, что сила его воли не чувствовалась.
Ветер был нежен, но громовые раскаты говорили об истинной силе далекой бури.
Ан Ифань и Ту Юлэй были единственными в зале, кто встречался с Чжоу Донгчао ранее, и то - очень кратко. Директор, владеющий печатью, проводил большую часть времени при императоре во дворце. Большинство людей знали, что он - доверенный советник Сына Небесного, обладающий огромной властью, но немногие знали, что он также - могущественный воин.
Насколько он был силен на самом деле, могли ответить только посвященные. Он мог быть Великим Великим Мастером или Полубогом. Он мог даже быть истинным Богом - божеством или небесным посланником на земле.
Причина этого была проста. Чжоу Донгчао редко демонстрировал свою силу, а когда делал это, посвященные обычно оказывались мертвы.
"Я оскорбил вас своими неосторожными словами, господин директор. Прошу простить меня", - снова опустился на колени Чжоу Хэншань и извинился. Он мог быть генералом с могущественной армией под своим командованием, а в качестве чиновника третьего ранга формально был равен Чжоу Донгчао, но он был не настолько глуп, чтобы намеренно неуважительно относиться к евнуху. Если бы Чжоу Донгчао захотел, он мог бы уничтожить его, не шевеля пальцем. Буквально, евнух мог сделать небрежное замечание императору, и генерал бы лишился своей должности.
Существовал клан, известный как Клан Ло из Цзинь Сю. В те дни их власть не уступала власти императора, поскольку в семье было два Маркиза. Днем их главный вход был переполнен богатыми и влиятельными людьми, желающими заручиться их благосклонностью, а ночью мелодии песен и инструментов звучали без умолку.
Видя это, Чжоу Донгчао сделал всего одно замечание: "Вместо того чтобы вкладывать свое состояние в народ, они тратят его на песни и танцы каждую ночь". Он скорбел о том, что Клан Ло больше заботился о собственных удовольствиях, чем о служении своей стране.
Он даже не назвал их имен, но уже на следующий день в Дворец Солнца посыпался град прошений, и каждый чиновник вдруг нашел, чем недоволен в Клана Ло. Было сообщено о тысяче восьмиста восьми преступлениях, начиная от незначительных - угнетения слабых, до серьезных - создания группировок для продвижения собственных интересов. Император Цзинь Рунь немедленно понизил их Маркизов в ранге до простолюдинов.
За одни сутки гордый и благородный Клан Ло из Цзинь Руй превратился из престижного клана с двумя Маркизами в безвластную семью простолюдинов. Там, где раньше день и ночь раздавались звуки наслаждений, теперь вход в их дом был тихим и пустым, как пустыня. Более того, они не могли ступить за порог, не рискуя быть атакованными, как мыши.
Если даже клан с двумя Маркизами мог рухнуть в одночасье, неужели Чжоу Донгчао не смог бы погубить простого генерала, как он?
"Это всего лишь пустяк, генерал Чжоу. Не стоит об этом думать", - дружелюбно ответил Чжоу Донгчао. "К тому же, виноват я. Не следовало подслушивать ваш разговор, не представившись".
"Ни в коем случае, директор", - ответили все.
"Итак, что привело вас сюда, директор Чжоу?" - спросил король Гармонии.
"О, верно. Я почти забыл, зачем пришел. Время - неумолимый убийца. Прошу простить меня за трату вашего времени, ваше высочество", - извинился Чжоу Донгчао, прежде чем продолжить. "У моего господина есть сообщение для вас и всех присутствующих в этом зале".
Конечно, Чжоу Донгчао имел в виду императора Цзинь Руна. Все опустились на колени и коснулись лбами пола, произнося: "Мы смиренно принимаем послание вечного императора!"
"Обычаи весьма утомительны, не так ли? Давайте пропустим это".
Чжоу Донгчао лично поднял короля Гармонии и жестом предложил остальным подняться. Только после этого он сказал: "У моего господина четыре строчки для вас всех. Первая: достоинство небес - абсолютно, поэтому Е Цин должен умереть. Вторая: это дело следует решать конфиденциально, поскольку оно касается Бюро Умиротворения, Армии Хэншаня и короля Гармонии. Третья: Его Величество выражает вам свои глубокие соболезнования, ваше высочество. И четвертая: он вверяет это дело только Разведке. Никто не должен вмешиваться в их работу, иначе последствия будут серьезными".
"Вы все поняли, мои господа?"
Ту Юлэй, Ан Ифань и Лэй Сяодан были старыми лисами, давно знавшими дворцовые интриги. Им понадобилась всего секунда, чтобы полностью понять послание Чжоу Донгчао.
Первая строчка была именно такой, как она звучала: Е Цин должен умереть, чтобы сохранить достоинство Сына Небесного.
Вторая строчка означала, что это дело началось с Е Цина, и закончится им. Никто не должен использовать этот инцидент как предлог для возникновения новых проблем.
Это имело смысл. Е Цин был членом Бюро Умиротворения, но он убил императорского принца, убил сотни солдат Хэншаня, включая командира батальона, а затем сбежал из Тянь Юн.
Это было достаточно позорно, но если Чжоу Хэншань заподозрил, что Бюро Умиротворения причастно к побегу Е Цина, и решил отомстить им (а Бюро Умиротворения, очевидно, не станет мириться с этим), то ситуация могла превратиться в еще больший бардак, чем она есть сейчас. В таком случае Бюро, Армия Хэншаня и императорский двор опозорились бы, что было совершенно недопустимо.
Поэтому император приказал решить дело конфиденциально.
Третья строчка казалась ничем особенным, но на самом деле это было предупреждение. Император предупреждал короля Гармонии не мстить за смерть сына на Бюро Умиротворения.
Четвертая строчка была предупреждением Бюро Умиротворения и Армии Хэншаня об отсутствии участия в этом деле. Бюро, тем более, не должно было тайно помогать Е Цину, иначе...
В заключение, Е Цин был причиной смерти Чу Цинли, Дуань Зипао и солдат Хэншаня, поэтому они рассчитаются с ним, и только с ним. Ничего больше.
Существовали ли скрытые значения в послании (например, император на самом деле делал это, чтобы скрыть какую-то тайну)? Это было не исключено.
В конце концов, этот инцидент был серьезным, но был ли он настолько серьезным, чтобы Чжоу Донгчао лично играл роль вестника?
Более того, Сын Небесный отреагировал на этот инцидент с первого же уведомления. Все это было крайне тревожно.
Но Чжоу Донгчао не объяснил им причин, поэтому они и не спрашивали.
В жизни есть вещи, которые нельзя ставить под сомнение.
На самом деле, есть вещи, о которых даже нельзя думать.
В конечном итоге один человек взял все на себя.
http://tl.rulate.ru/book/96370/4174704
Готово:
