"Это всего лишь небольшое недоразумение, господин. Лорд Чу принял меня за одного из повстанцев, вот и все. На самом деле, это моя вина за то, что я не прояснил ситуацию раньше,” - ответил Е Цин с теплой улыбкой. Но внутри он проклинал хитрость Лея Сяоданя.
На поверхности Лей Сяодан поощрял его говорить правду. Но в глубине души он угрожал ему замолчать, иначе он разоблачит Чэнь Усина и его истинное лицо. Чэнь Ашэн был одним из лидеров Тринадцати Разбойников, и в отличие от мелких преступников, он был настолько печально известен, что даже императорский двор назначил за его голову крупное вознаграждение. Любой, кто сговорился с ним, подвергался суровым наказаниям.
Причиной, по которой Лей Сяодан раскрыл, что узнал Чэнь Ашэна, но не назвал его, было предупреждение Е Цину не говорить ничего, кроме правды. В противном случае он не колебался бы, чтобы утащить его за собой.
Технически, не было никакого вреда в том, чтобы раскрыть правду. В конце концов, не было ничего постыдного в уничтожении Разбойников Хаоса Небес. Проблема заключалась в том, что он не мог раскрыть свои деяния, не объяснив свою связь с Башней Призраков, и если бы его связь с Башней Призраков стала известна, то все его усилия, чтобы сбросить с себя их гнет, оказались бы напрасными.
Кроме того, Тринадцать Разбойников были едины духом. Если бы они или друзья и семья Чэня Ашэна узнали, что именно он стоит за уничтожением Разбойников Хаоса Небес, то он бы не выжил, если бы не прятался за юбкой Бюро Умиротворения вечно.
Без необходимой силы слава и величие были ничем иным, как смертным приговором.
Возможно, это было потому, что Лей Сяодан не хотел провоцировать Бюро Умиротворения или Хун Цзянлона, или, может быть, потому, что он не был уверен, почему Чэнь Ашэн стоял вместе с Е Цин. В итоге он решил лишь тонко ему угрожать.
Е Цин понял его намек, поэтому в итоге не раскрыл всю полноту действий и поведения Чу Рэньхэ. Он так замаскировал это, что могло показаться, будто они вовсе не дрались.
"Это было просто недоразумение? Отлично! Тем не менее, правильное отношение необходимо для разрешения недоразумения.” - Лей Сяодан выступил в роли посредника и подозвал Чу Рэньхэ. - “Иди сюда, Рэньхэ. Извинись перед молодым Е.”
В глазах Чу Рэньхэ блеснуло холодное мерцание, когда он извинился: “Извините за мою опрометчивость, брат Е. Надеюсь, вы простите меня.”
"Я тоже не был полностью прав. Надеюсь, вы простите мое поведение”, - ответил Е Цин с улыбкой.
"Это хорошо, не так ли? Семья всегда должна быть в гармонии,” - хихикнул Лей Сяодан. - “А вы, молодые люди, должны лучше узнать друг друга.”
“Хмф,” - проворчал Чу Рэньхэ, но ничего не сказал.
“Как видите, брат Хун, это всего лишь недоразумение. Должны ли мы забыть об этом инциденте?” - Лей Сяодан посмотрел на Хун Цзянлона.
Хун Цзянлон усмехнулся: “Как будто я могу сказать что-то еще, раз обе стороны не хотят продолжать это дело, не так ли? Но предупреждаю, Лей Сяодан. Мне плевать, чем вы и ваши приспешники занимаетесь в обычное время, но никогда не замышляйте и, Боже упаси, не поднимайте руку на Бюро Умиротворения. Иначе, мы ответим в полную силу.”
“О чем вы говорите, брат Хун? Разве разведка и Бюро Умиротворения - это не правая и левая рука Сына Небесного? Мы едины в своей цели служить императору и народу, не так ли? Почему мы должны когда-либо строить козни против своих?”
Лей Сяодан объявил с дрожащим голосом: “Разве ты не знаешь меня, старый Хун? Я не могу говорить за всех, но ты знаешь, что я никогда бы не сделал такого.”
“Хорошо. Лучше помни, что ты сказал сегодня, и действуй соответственно.” - Хун Цзянлон заявил властно. - “На этом сегодняшний инцидент заканчивается. Не должно быть никаких последствий, и я не хочу никаких неприятных разговоров о Безжалостном и Бюро Умиротворения в ближайшем будущем, понятно?”
“Конечно,” - сказал Лей Сяодан с подобострастной улыбкой. - “Знаешь что, у меня сегодня есть немного времени. Почему бы мне не договориться о встрече с Дворцом Красоты и не провести для молодого Е настоящую церемонию приветствия? Это было бы отличным извинением, ты не думаешь?”
“Забудь. В отличие от тебя, у Бюро Умиротворения много работы.” - Хун Цзянлон бросил взгляд на Е Цина и приказал: - “Иди со мной, Безжалостный.”
“Как прикажете,” - ответил Е Цин, прежде чем снова поклониться Лей Сяодану. - “Я отправляюсь, лорд Лей.”
Е Цин больше всего хотел оказаться как можно дальше от Лея Сяодана. Однако, некоторое количество притворства было все же необходимо.
“Ступай, молодой Е. Загляни в Разведку, когда будет время. Я буду очень рад провести с тобой какое-то время,” - сказал Лей Сяодан ласково.
Ни за что, старый подозрительный человек! Е Цин едва сдержал порыв покрыться мурашками, когда ответил: “Конечно. Найду время.”
Лей Сяодан захохотал: “Ха-ха-ха... Я с нетерпением жду твоего приезда, молодой Е.”
“До свидания, лорд Лей,” - сказал Е Цин в последний раз, прежде чем отстать от Хун Цзянлона.
Когда они ушли, Лей Сяодан окликнул Хун Цзянлона: “Давай выпьем, когда у тебя будет время, брат Хун!”
Комиссар Бюро Умиротворения не ответил.
После того, как Хун Цзянлон и Е Цин ушли, выражение лица Чу Рэньхэ внезапно превратилось в гневную, мстительную усмешку.
“Ты сердишься, что я не отомстил за тебя, Рэньхэ?” - Лей Сяодан повернулся, чтобы посмотреть на своего ученика.
“Я бы не посмел!” - ответил Чу Рэньхэ.
“Значит, ты говоришь, что ты зол.” - Лей Сяодан не рассердился, несмотря на его ответ.
Чу Рэньхэ заколебался на мгновение, прежде чем ответить: “Я зол не за себя, мастер. Я зол за тебя.”
“Ты судебный комиссар разведки. И твой ранг, и твоя сила выше, чем у Хун Цзянлона, не говоря уже о том, что разведка ни в чем не уступает Бюро Умиротворения. Почему ты всегда... всегда...” -
“Ведешь себя как смиренный слуга, правильно?” - Лей Сяодан улыбнулся.
“Я бы не посмел,” - снова ответил Чу Рэньхэ.
“Ты действительно думаешь, что я трус только потому, что мое имя Лей Сяодан (Фамилия: Гром, Имя: Трусливый), не так ли?” - Лей Сяодан рассмеялся. - “Я просто считаю, что большинство лиц не стоят того, чтобы сражаться за них, вот и все. Скажем, я одержал верх над Хун Цзянлоном в словесной перепалке и растоптал его лицо. Действительно ли это помогло бы мне? Действительно ли это было бы больно для Хун Цзянлона? Нет, нет. Это было бы просто пустой тратой времени и энергии.”
“Если ты собираешься убить змею, целишься в точку на семь дюймов ниже ее головы. Если ты собираешься убить человека, целишься в сердце или мозг. Если ты собираешься совершить что-то, ты должен убедиться, что это действие будет максимально эффективным и окончательным.”
“Иначе, забудь об убийстве змеи, ты только предупредишь ее. Более того, ты можешь дать ей шанс укусить тебя - как ты поступил сегодня.”
Лей Сяодан строго посмотрел на Чу Рэньхэ. “Ты действовал опрометчиво и не разведал, был ли Е Цин один, или у него есть сильная поддержка. В результате ты не только не сумел убить его, но и сам понес огромные потери. Разве я не прав?”
Чу Рэньхэ открыл рот, но не смог ничего сказать.
"Ты еще слишком молод. Слишком нетерпелив.” - Лей Сяодан похлопал его по плечу с утешением.
Чу Рэньхэ глубоко вздохнул и отдал честь Лей Сяодану: "Этот ученик признает свою ошибку, мастер."
“И если ты сможешь исправить ее, то все это будет стоить того.” - Лей Сяодан улыбнулся. - "Ты еще молод. У тебя еще есть много времени, чтобы совершать ошибки. Страшно не исправить свои ошибки, зная о них.”
“Только те, кто достаточно смел, чтобы признать свой позор, принять его и никогда не забыть, могут когда-нибудь смыть свой позор.”
"Я запомню это, мастер." - Чу Рэньхэ глубоко склонил голову.
“Хорошо. Теперь веди наших людей обратно на свои посты и не забудь компенсировать тех, кто был ранен или убит. Нельзя плохо обращаться с теми, кто верно служит нам.” - Лей Сяодан в последний раз похлопал Чу Рэньхэ по плечу, прежде чем медленно стать прозрачным. Бумажная кукла упала из центра его силуэта и вспыхнула огнем, прежде чем упала на землю.
Чу Рэньхэ был ошеломлен и не поверил своим глазам. Он понятия не имел, что его мастер все это время был бумажной куклой.
“Это... магия Судебного Комиссара, Искусство Бумажных Кукол?!” - Тон Чжэнь был так же шокирован, как и Чу Рэньхэ. - “Как же магия Судебного Комиссара могла обмануть даже Хун Цзянлона? Он, должно быть, стал сильнее.”
“Да!” - ответил Чу Рэньхэ с завистью, прежде чем приказать: - “В любом случае, давайте уберем с места происшествия и пойдем домой!”
Тон Чжэнь посмотрел на разрушенный постоялый двор и воительницу, которая все еще была застряла в земле, раненная и измотанная. Его лицо медленно потемнело, когда он спросил: “Мы собираемся проигнорировать это, Рэньхэ?”
“Проигнорировать?” - выражение лица Чу Рэньхэ стало холодным и жестоким. - “Я никогда в жизни не испытывал такого унижения, а ты спрашиваешь меня об этом?”
“Что ты хочешь сделать?” - будучи одним из его давних подчиненных, Тон Чжэнь ничуть не удивился ответу Чу Рэньхэ.
“Посмотрим,” - холодно сказал Чу Рэньхэ.
Внезапно Тон Чжэнь понял. “Согласно Судебному Комиссару, парень, который защищал Е Цина, скорее всего, Чэнь Ашэн. Мы можем использовать это в своих интересах, не так ли? Чэнь Ашэн - член Тринадцати Разбойников, и все мы знаем, что сотрудничество с одним из них - это смертный приговор. Если мы раскроем это, никто не спасет Е Цина, даже если он член Бюро Умиротворения, верно?”
Глаза Чу Рэньхэ на мгновение вспыхнули, а затем снова потускнели. “Нет, нет. Мастер не раскрыл Е Цина, несмотря на то, что знал, кто такой Чэнь Ашэн. У него должны быть свои причины. Кроме того, мастер пообещал Хун Цзянлону, что на этом сегодняшний инцидент заканчивается, и поднятие темы Чэня Ашэна означало бы заново открыть старые раны, а еще хуже - принести позор мастеру.”
“Не думаю, что нужно напоминать тебе о последствиях досаждения мастеру, не так ли?”
Тон Чжэнь сглотнул и побледнел как лист. Судебный Комиссар, может быть, и был воплощением доброты и благодушия в обычной жизни, но когда он злился, это было как будто внутренний демон просыпался в нем. Более того, у Лея Сяоданя была странная привычка изучать древние наказания и применять их к своим жертвам. Особенно ему нравились самые жестокие и бесчеловечные наказания, такие как Смерть Тысячию Порезов, Человеческий Свинья[1], Варение в Воске[2] и другие.
По сути, многие из этих Человеческих Свиней и восковых статуй украшали интерьер Разведки.
“Что нам делать?” - спросил Тон Чжэнь.
“Не спеши. У нас есть достаточно времени, чтобы придумать идеальное решение.” - выражение лица Чу Рэньхэ расслабилось в женской, жестокой ухмылке. - "Мастер прав. Если ты собираешься убить змею, целишься в точку на семь дюймов ниже ее головы. Если ты собираешься убить человека, целишься в сердце или мозг.”
“В следующий раз, когда мы ударим, его единственной судьбой будет смерть!”
.......
“Это был настоящий “приятный сюрприз”, который ты мне подарил, Безжалостный!”
По дороге в штаб, Хун Цзянлон дразнил Е Цина, одновременно шокированный и впечатленный.
Когда он впервые увидел Е Цина, тот был еще на поздней стадии Звездной Утонченности. Позже он вошел в стадию Очищения Духа после выхода из Пещеры Демона. Менее чем через месяц после этого он достиг средней стадии Очищения Духа, и не как пустая оболочка, которая упустила все ради скорости. Его чувства говорили ему, что его дух силен и обширен, а его энергия чувствовалась как мини-солнце. Он понятия не имел, как молодому человеку удалось стать таким сильным за столь короткое время.
Забудьте про Ло Чжана, даже Чу Цингэ, возможно, больше не будет ему ровней. Это просто безумие.
“Я тоже этого не хотел. Я просто хотел пообедать,” - возразил Е Цин с горькой усмешкой. Он рассказал Хун Цзянлону все, что действительно произошло в ресторане ранее, поэтому он знал, что тот просто над ним подшучивает.
“Не страшно. Разведка, больше чем кто-либо другой, нуждается в том, чтобы ее иногда шлепнули по заднице. Если они посмеют спровоцировать тебя в будущем, не стесняйся, бей их по задницам. Я защищу тебя от всех последствий.” - Хун Цзянлон махнул рукой.
“Мой господин силен,” - льстил Е Цин, прежде чем спросить: - “К слову, как ты узнал, что у меня проблемы?”
Хун Цзянлон фыркнул: “Что, ты думаешь, что Разведка - единственная, у кого есть шпионы? Кроме того, шум, который ты устроил, достаточно громкий, чтобы разбудить даже мертвых.”
“Теперь моя очередь задать тебе вопрос. Кто он? Он действительно Чэнь Ашэн?” - Хун Цзянлон резко посмотрел на Чэнь Усина с суровым взглядом.
1. ... Затем она велела отрубить Конкубине Ци конечности, вырвать ей глаза, отрезать язык, отрезать нос, отрезать уши, заставить ее выпить зелье, которое лишило ее голоса, сделало ее глухой с помощью ядов, заперла ее в свинарнике и назвала "человеческой свиньей" (人彘)...
2. Медленное и мучительное наказание, этот метод традиционно заключался в том, что жертву постепенно опускали - ногами вниз - в воск.
http://tl.rulate.ru/book/96370/4173182
Готово:
