— Неделя спустя —
В зале заседаний Министерства Военного витал дух незыблемой важности, словно настраивая сцену для переговоров с высокими ставками. Во главе внушительного стола сидел Николай Салливан, известный своей непоколебимой решимостью и стратегическим гением, Верховный Генерал.
Напротив него, в ожидании ответа Салливана, собралось влиятельное консорциум капиталистов, олицетворяющее вершину богатства и власти Тессийского королевства. Во главе этого собрания стоял Бенджамин Прескотт, имя, синоним доминирования, обладающий контрольным пакетом акций в 60% в самых разных отраслях.
В воздухе витала напряженность, Салливан, в окружении военного штаба, противостоял могущественному альянсу Прескотта. Причина этого решающего момента лежала в революционном новшестве, которое угрожало самому фундаменту империи Прескотта.
Даниэль Эмбервейв, восходящая звезда технологического гения, представил революционный способ производства электроэнергии. Это прорыв сулил возможность получать огромную мощность по цене, в разы ниже традиционных методов, вытесняя их в небытие и делая бизнес-модель Прескотта уязвимой.
Встреча была созвана, чтобы справиться с этим историческим переломным моментом, заставившим Прескотта и его союзников поспешно искать способы защитить свои интересы. Всего за неделю "Астрал Тех Корпорация" Даниэля не только объявила о намерении снабжать правительство электричеством по беспрецедентно низкой цене, но и раскрыла свои производственные затраты, разрушая монополию, которая царила много лет.
Когда начались переговоры, взгляд Николая Салливана нес на себе тяжесть его двойной роли – Верховного Генерала и стража хрупкого баланса сил королевства. На другой стороне стола, выражение лица Бенджамина Прескотта отражало сочетание продуманной интенсивности, проницательной дальновидности и, возможно, доли беспокойства.
— "Верховный Генерал Салливан", — прорезал тишину голос Бенджамина Прескотта, звучащий властно, но с оттенком уважения. — "Мы собрались, чтобы обсудить ключевую проблему, — новшество, которое грозит дестабилизировать устоявшиеся предприятия, в том числе и находящиеся под контролем нашего консорциума".
Салливан неморгая смотрел на Прескотта и кивнул в ответ, побуждая того к дальнейшим объяснениям.
— "Способ производства электроэнергии мистера Эмбервейва представляет собой не только вызов существующей инфраструктуре, но и прямую атаку на наши инвестиции".
Ответ Салливана был собранный, его тон отражал серьезность момента.
— "Мистер Прескотт, я сочувствую беспокойству, которое вы и ваши соратники выражаете. Однако, необходимо признать, что прогресс, технологические достижения и благополучие народа нашего королевства являются главной темой наших обсуждений".
Глаза Прескотта сузились, в его взгляде проступала решимость, когда он ответил:
— "Хотя мы восхищаемся прогрессом, мы должны убедиться, что он происходит в рамках устойчивой экономической системе. Подход мистера Эмбервейва грозит нарушить равновесие и тем самым поставить под угрозу существование бесчисленных граждан".
Салливан наклонился вперед, сцепив пальцы, и всмотрелся в собрание капиталистов.
— "Верно, прогресс часто сопровождается нарушениями. Однако, нам нужно задуматься, какие именно нарушения затронут прежде всего — интересы вашего консорциума или благополучие нашего народа в целом. Если мы оценим ситуацию с всех сторон, становится ясно, что польза для миллионов превосходит потенциальное падение акций нескольких избранных"
Напряженность в комнате возросла, когда Салливан открыто изложил свою позицию, которая прозвучала очень значительно.
Взгляд Прескотта усилился, его глаза неотрывно смотрели на Салливана.
— "И что именно вы имеете в виду, Верховный Генерал?"
На губах Салливана заиграла знающая улыбка, он не отрывая взгляда уставился на Бенджамина, непоколебимо и решительно.
— "Мистер Прескотт, моё оставшееся время в этом мире ограничено всего 14 месяцами. На этом этапе я стремлюсь встретить свою судьбу с чистой совестью. Когда-то я держал голову высоко, как и все вы, эксплуатируя самые основы существования нашего народа. Но те дни позади". В глазах Салливана теперь сияла ясность, не запятнанная жадностью и высокомерием, которые характеризовали его прежние взаимоотношения. Это преобразование задело как Прескотта, так и его свиту.
Фигура, стоящая перед ними, казалась почти незнакомцем, отличаясь от прежнего Николая Салливана — испорченного Верховного Генерала, который раньше не щадил усилий в накопилении личного богатства.
В голосе Прескотта появился оттенок гнева, когда он ответил:
— "Значит, вы считаете, что минутное раскаяние обеспечит вам билет на небеса? Думаете, те, кого вы когда-то эксплуатировали, вдруг запоют вам дифирамбы? Ваше имя уже запятнано без возврата! Благодарность — это чувство, которого вы не найдете в их сердцах".
Ответ Салливана был пропитан спокойствием, его поведение не поколебалось перед яростью Прескотта.
— "О, мистер Прескотт, я не питаю иллюзий относительно загробной жизни. На самом деле, я уверен, что именно я буду встречать вас всех у ворот ада. Что касается благодарности, это не моя мотивация. Моя цель проста — обрести успокоение в собственной совести".
Он паузанул, оставляя свои слова висеть в воздухе, прежде чем продолжить:
— "Теперь, господа, если вы не готовы пересмотреть свои цены в сторону большей разумности, я предоставлю мистеру Эмбервейву дополнительные льготы на строительство новых электростанций. Считайте это окончательным вердиктом". В голосе Салливана прозвучала властная уверенность, не оставляющая места для переговоров.
Глаза Прескотта буравили Салливана огненным взглядом, который мог бы зажечь человека, если бы обладал такой силой.
— "Это еще не конец, Верховный Генерал. Запомните мои слова. Наши пути снова пересекутся" — угрожал он, его голос был наполнен ядом, когда он покидал заседание, оставив за собой своих соратников.
С презрением на лице Салливан наблюдал, как Прескотт и его сообщники исчезают за закрывающейся дверью. Убедившись, что в комнате нет подслушивающих устройств, он достал телефон и набрал номер Даниэля. Когда соединение установилось, в голосе Салливана прозвучала смесь серьезности и иронии.
— "Мистер Эмбервейв, как и ожидалось, они появились. Я вынес ваш вердикт — порекомендовал им снизить цены. Сказать, что они недовольны, значит не сказать ничего. Если бы они могли устранить меня безнаказанно, уверен, они бы уже попыталиcь".
С другого конца провода раздался смех Даниэля, перед тем, как он ответил, его уверенность была очевидна.
— "Верховный Генерал, я ценю ваши действия в этой ситуации. Их следующий вероятный шаг — обратиться к королю Луциану. Они не догадываются, что король не решится поднять палец против меня. Без поддержки народа они остались один на один с этим".
Любопытство Салливана взяло верх, и он спросил:
— "Можно ли мне спросить, что вы сделали с Его Величеством Луцианом, что он tak боится вам противостоять?”
На мгновение между ними повисла тишина, перед тем, как Даниэль ответил загадочно:
— "Доверьтесь мне, Верховный Генерал, вам лучше не знать".
На этом разговор резко оборвался, оставив Салливана как заинтригованным, так и немного разочарованным. Он пробормотал:
— "Ну, пожалуй, я просто спросил. Может быть, лучше не знать слишком много", — перед тем, как вернуть телефон в карман.
—
Среди роскоши кабинета Даниэля были разбросаны прототипы его гениальных изобретений, создавая организованный хаос, который казался отражением его новаторского ума. Столы, футляры для прототипов и даже пол были украшены этой передовой технологией, демонстрируя его непоколебимую преданность прогрессу, а также посылая скрытый сигнал о том, что он не дает ни гроша за группу Прескотта.
Устроившись в своем роскошном кожаном кресле, внимание Даниэля немедленно привлек голографический дисплей, проектирующий детальный отчет о его революционном новаторстве в области электростанций. Данные и графики танцевали перед ним, подчеркивая замечательный прогресс, которого он добился в революционном преобразовании энергетического сектора. Цифры предоставляли неопровержимые доказательства существенного снижения стоимости производства и значительного увеличения эффективности производственного процесса — яркое демонстрация его вызова монополии Прескотта.
Рядом с голографическим дисплеем лежал планшет с всеобъемлющим планом от его исследовательского отдела. Стратегия очерчивала смелую экспансию в различные сферы, включая доступные высококачественные протезы, передовые технологии мобильных телефонов и новый отдел коммуникаций, нацеленный на подрыв Prescott Enterprise. Каждая инициатива была стратегическим ударом, направленным на улучшение жизни людей, одновременно посылая Prescott enterprise большой средний палец.
Вздохнув с удовлетворением, Даниэль откинулся на спинку кресла. Его взгляд устремился за голографический дисплей и планшет, впитывая прототипы изобретений, которые его окружали.
В этот момент в его кабинет зашел Ариан Шарма, держа в руках два планшета. Внешность Ариана претерпела преобразование — теперь он носил бритую голову, неожиданный стиль, который, удивительно, шел этому человеку индийского происхождения. Словно что-то заставило его поискать перемены, возможно, попытка отойти от определенной памяти.
Передав Даниэлю один из планшетов, Ариан начал подробный отчет о препятствиях, с которыми они столкнулись с момента начала продажи электричества правительству. Препятствия охватывали широкий спектр — от потока лоббистских писем и бесчисленных приглашений в элитные клубы и бары, до дождя угроз убийства и многочисленных попыток саботажа их электростанции. К счастью, эти акты саботажа были быстро пресечены отрядом Пентесилеи, что сводило на нет жадные замыслы группы Прескотта.
— "Мистер Эмбервейв, вы могли бы сообщить мне о нашем взаимодействии с PM Company. Зная это, я мог бы обеспечить лучшую безопасность для нашего персонала от ваших сотрудников PM. Вместо этого мне пришлось узнавать все самому", — заметил Ариан с ноткой разочарования.
Это чувство возникло из-за попытки Ариана использовать услуги банды Veneziale для защиты имущество компании. Во время этой миссии он встретил людей в скрывающих костюмах — технологии, которую Даниэль представил ему в их новом руководителе исследовательского отдела, мисс Люси.
Говоря о мисс Люси, сердце Ариана болело, когда он сталкивался с жесткой реальностью того, что она также была романтически связана с мистером Эмбервейвом.
— "Да... Извини за это, мистер Шарма" — сказал Даниэль с легким смехом. Он не мог сказать Ариану, что отряд Пентесилеи был, по сути, его личной армией. Поэтому он называл ее PM (Private Military) компанией.
— "Кстати..." — начал Даниэль, меняя тему. — "Почему ты побрился наголо? Что случилось?" Это был вопрос, частично отвлекающий, частично проникновенный — 80% любопытства и 20% попытки отвести разговор от темы его личной армии.
Услышав это, Ариан скрючился в сухой улыбке, как будто в его ума мелькнула тень провалившейся первой любви. Даниэль был ошеломлен атмосферой Ариана, напоминающей послесвечение разбитого сердца в корейской драме о любви, где сердце второго мужского персонажа было разбито женской главной героиней.
— "Просто... Я хотел забыть кого-то, мистер Эмбервейв", — ответил Ариан, его улыбка была окрашена одиночеством.
http://tl.rulate.ru/book/95897/4281432
