Глава 131
Когда он позвонил по внутренней связи, ответил только дворецкий.
— Горничные уже ушли домой, здесь только я.
Ложь. Но не мог же он попросить восьмидесятилетнюю бабушку или дворецкого-мужчину сделать это только потому, что не хотел попадаться на уловки бабушки. В конце концов, даже одевать Джемму пришлось самому Рэйвену. Нужно было что-то такое, что можно надеть сразу и без лишних прикосновений.
Стоя перед гардеробной, Рэйвен мучительно перебирал в уме варианты. Однако рыться без разрешения в женском шкафу он тоже не мог. После долгих раздумий Рэйвен выбрал не что иное, как собственную футболку. Ее можно было надеть сразу и без лишних касаний, а Джемме она будет примерно до колен — почти как платье.
Стоя перед Джеммой с черной футболкой в руках, он размышлял, как бы объяснить ситуацию, но Джемма первая взглянула на него с недоумением и произнесла хриплым голосом:
— Позови Конни.
— Дело в том, что… сейчас здесь только я и Альфред.
— Почему… Куда делись все горничные?
Она действительно тяжело больна. Обычно Джемма сразу бы поняла ситуацию, но сегодня ей понадобилось немало времени, чтобы осознать очевидное.
— А…
Осознав положение дел, Джемма странно изменилась в лице.
— Вам, наверное, тяжело приходится, Рэйвен.
— Скорее уж вам.
Рэйвен аккуратно взял футболку, подготовив ее так, чтобы было удобно надеть, и пообещал:
— Я не буду смотреть, не волнуйтесь.
— Даже если посмотрите, ничего страшного.
Разве не она всего пять минут назад вздрагивала и судорожно придерживала халат, боясь, что он спадет? Но сегодня был явно не тот случай, чтобы шутливо препираться. Рэйвен осторожно надел футболку ей на шею, затем выключил свет.
— Я закрою глаза.
Этого ему показалось мало, поэтому он крепко зажмурился и осторожно помог Джемме сесть.
Шелест. Шурх.
Звуки ткани, ослабевшей и сползающей вниз, казались невероятно громкими. Рэйвен зажмурился еще сильнее. На ощупь в темноте снова взял футболку и широко ее расправил. Он почувствовал, как Джемма снимает халат.
Сейчас на ней не было ничего. Чертово воображение. Вот бы и у воображения была кнопка, чтобы можно было выключить его, как свет. Когда почувствовал, что руки Джеммы уже в рукавах футболки, он осторожно потянул ее вниз.
Шурх.
— А, извините.
— Все в порядке.
Потом снова накинул на нее халат, случайно коснувшись рукой какого-то неизвестного места, но в целом обошлось без серьезных происшествий. Бабушка проиграла этот раунд. Победа за Рэйвеном. Накормить ее супом казалось пустяком, но и это оказалось непросто.
— Джемма, поешьте еще немного.
Она с трудом покачала головой, глаза ее были полузакрыты. Он хотел сначала накормить ее супом, чтобы не раздражать желудок лекарством на пустой желудок, но Джемма смогла проглотить лишь несколько ложек.
— Невероятно, человек, который даже в логове мафии не пропускал ужин, теперь потерял аппетит.
Она слабо улыбнулась, но даже это, похоже, давалось ей с трудом. В конце концов он отказался от супа, дал ей лекарство и уложил в кровать.
— Если поспите как следует, станет легче.
— Спасибо… Со мной все будет в порядке… Вы тоже идите отдыхать, наверняка устали…
Ее голос, сорванный и слабый, вызывал жалость. Он положил ей на лоб завернутый в полотенце пакет со льдом и уже собирался убрать руку, как вдруг непроизвольно потянулся к ее горящей от температуры щеке.
«Что я делаю?»
Он опомнился, едва не коснувшись ее щеки, и быстро отвел руку. Хорошо, что Джемма закрыла глаза и не видела его мучений. В таком состоянии спать в одной кровати — явно плохая идея. Не из-за Джеммы, а из-за него самого. Однако он не вышел из спальни, опасаясь, что ей что-нибудь понадобится, и лег на диван. Но сон не шел.
— У-ух…
Шорох.
Не он один не мог уснуть. Джемма, хоть недавно и была на грани сна, теперь постоянно ворочалась и тихо стонала. Неужели боль сильнее действия лекарства?
— Температура ниже, чем раньше…
Рэйвен вынул термометр из ее рта и нахмурился. По идее, ей должно стать легче, но выглядела она хуже.
— Джемма.
— М-м…
— Очень больно?
Она не ответила, только тяжело и горячо выдохнула.
— Может, поедем в скорую помощь? Или снова позвать врача? Или дать еще лекарства?
На каждое предложение Джемма качала головой.
— Тогда как мне вам помочь? Что сделать, чтобы вы заснули?
Джемма не отвечала. И вдруг, в тишине, прозвучали совершенно неожиданные слова:
— Обними меня.
Теперь голосом не той женщины, а Джеммы. Она сказала, что ошиблась. Наверно, имела в виду, что перепутала с кем-то другим. Значит, человек, чьих объятий желала Джемма, — совсем не Рэйвен. Может, она просто скучает по чьим-то объятиям. Если бы сказала, кто это, Рэйвен бы привел его к ней, хотя прямо сейчас это невозможно. Он осторожно погладил по спине Джемму, покрытую холодным потом, считая это небольшим утешением. Именно тогда она вдруг всхлипнула.
— Джемма?
Она заплакала, не открывая глаз.
— Почему вы плачете?
— Потому что я такая жалкая…
Из всех слов именно «жалкая»… Рэйвен крепко зажмурился. С детства он разучился плакать, но сейчас ясно вспомнил, что именно так и ощущается желание заплакать.
В конце концов, не выдержав порыва, Рэйвен забрался на кровать. Лег рядом с Джеммой лицом к лицу и начал ее успокаивать:
— Джемма, вы совсем не жалкая. Вы прекрасно справляетесь.
— Но мне… так тяжело.
Джемма не была жалкой. Жалким стал он сам. Рэйвен был рядом, но даже не заметил, как ей тяжело. Даже бабушка всегда говорила, что самые сильные с виду люди тоже имеют слабые места. Рэйвен прекрасно знал, что у Джеммы нет ни семьи, ни друзей, и ей не на кого положиться, но не уделял ей достаточно внимания.
Он придвинулся ближе, касаясь ее лбом, обнял и тихо пообещал:
— Если тяжело, можно отдохнуть. Ни о чем не беспокойтесь.
«Пусть это и не те объятия, которых она хотела, но я хотя бы могу стать тем, на кого она сможет опереться».
* * *
Любовь — это болезнь. Из-за моего характера я обычно умна и уверена в себе, но перед любовью сразу становлюсь глупой и робкой. Совсем как во время болезни, когда возвращается моя настоящая сущность. Вот почему любовь — это болезнь. Проснувшись с такими мыслями, я вдруг вспомнила все, что случилось, пока была в полубреду от лекарств.
— Скорее возвращайтесь к прежней наглой Джемме. Хотя… такая, как сейчас, тоже неплоха. Просто я хочу, чтобы вы больше не скрывали, когда вам тяжело.
Кажется, Рэйвен шептал мне что-то подобное…
— Но мне… так тяжело.
А я взяла и сказала ему такое.
«Совсем с ума сошла».
Неужели я опять спутала Рэйвена с тем мужчиной и капризничала перед ним? Только-только спавшая температура снова начала подниматься, лицо горело от стыда.
Шорох.
Рядом, на кровати, кто-то зашевелился.
«Рэйвен до сих пор здесь?»
Стоп. На теле повсюду ощущалась чья-то тяжесть и тепло.
«Неужели я сейчас обнимаюсь с Рэйвеном?»
В панике, размышляя о том, как теперь смотреть ему в глаза, я осторожно приоткрыла глаза.
— А?..
Однако рядом со мной лежал вовсе не Рэйвен, а толстый кот.
«Что? На кровати кот?»
Я резко открыла глаза от удивления, и только тогда поняла, откуда взялась эта тяжесть: на мне уютно свернулся огромный черный «хлебушек», на моей подушке спал рыжий «кошачий клубочек», а по спине медленно сползал котенок. Рэйвен ведь запрещал кошкам входить в спальню, так почему же они здесь?
«То есть тот разговор мне просто приснился, и это кошки меня гладили?»
С облегчением вздохнув, я тут же застонала, схватившись за голову.
«И почему мне вообще приснился такой сон?»
Как будто я уже готова переключиться с того мужчины на Рэйвена.
«Ты что, совсем с ума сошла из-за мужчины?»
Всю жизнь прекрасно обходилась без мужчин. Нет, скорее, без них даже лучше. Пока вчера мучилась в одиночестве, я много думала. Все это ненастоящее. Сначала я думала именно так. Тот мужчина — фальшивка. Все, что было между нами, тоже фальшивка. А значит, и боль, которую я сейчас чувствую, тоже ненастоящая.
Я пыталась отрицать реальность, чтобы справиться с болью, но это не помогало. Пусть даже мир передо мной фальшивый, я не могу отрицать, что все мои чувства — от любви до боли расставания — были настоящими. Мир может быть фальшивкой, но чувства — настоящие. Когда я пришла к этому выводу, вдруг стало страшно.
«А что, если игра закончится, и мне придется вернуться в свой прежний мир?»
http://tl.rulate.ru/book/95406/5221176
Готово:
