Глава восемнадцатая. Встреча в Бору.
ЦЕСПА. Именно так простой народ обозвал один из последних оплотов живой природы в мире – Центральносибирскую Природную Аномалию. Уж не знаю, откуда именно такое название… в смысле, другие места схожего назначения – заповедники, а тут именно аномалия. Непонятно. Отец искренне считает, что без вмешательства инопланетян наша планета давно бы развалилась под результатами человеческой деятельности… “В говне бы купались, им же умылись”, – если цитировать дословно. А так, прилетели на Землю какие-нибудь рептилоиды с Нибиру, да закинули в случайные точки земли свои капсулы с особыми бактериями, которые не дали природе загнуться. Вот аномалия и получилась… шизотеория, да, но другого объяснения нет. Адекватного объяснения, если на то пошло, потому что подобных этому – сотня и больше. Хоть взять слухи о том, что леса здешние меняются, если ходить по ним “не глядя”, или о том, что на одну ночь в году здесь звери собираются в одном месте на вершине одного из холмов: и травоядные, и хищники, и природные враги… спят все вместе под полной луной, а утром расходятся, тихо и мирно. О, даже вспомнилась моя любимая сплетня из детства, что если пройти между двух определённых деревьев, то можно выйти с другой стороны горы. Найти те деревья так и не вышло, а мы с другими пацанами ой как пытались… но слух продолжал ходить, даже когда в него уже никто не верил. Этот и сотня других.
Хотя, не только ведь у нас живут столь “живые” умы, что легко плодят инопланетные заговоры на ровном месте: существует несколько подобных ЦЕСПА точек живой и практически нетронутой природы, и, я уверен, вокруг них тоже ходят крайне интересные слухи. Три в России, одна в Федеративных Штатах Америки, в центре Канадского округа, и ещё одна в Австралии… Эх, славься тот человек, что завёз в их мягкий климат без сколь-либо холодных зим подвид борщевика… в названиях не разбираюсь, но именно тот, который “морозобоящийся” и “жаростойкий”. Легальное, по крайней мере в те времена, растение, которое за десяток лет превратило изолированный континент в одно огромное лёгкое планеты. Людям там, правда, жить стало “небезопасно”, однако адаптировались. Австралийцы ведь! Ко всякой ядовитой хрени привычны.
Однако ЦЕСПА. Этот год уже стал крайне запоминающимся: за окном начало февраля, на градуснике – плюс пятнадцать… холодина, которая ни коим образом не портит мне настроения, ведь с минуты на минуту дуорельс начнёт своё торможение в городке Бор, что расположился едва ли не у входа в заповедник. В аномалию, точнее. Народу – аншлаг, да и в самом Боре я едва смог забронировать себе номер, однако удивляться причин нет: ЦЕСПА открывает свои двери людям лишь один раз в пять лет, всего на месяц, и попасть на это чудо нельзя ни за какие деньги. Тут нужны связи… которые у меня есть. Вернее, не совсем у меня. Природа важна, и берегут её так, как не берегут жизни правителей иных стран… но не могут алчные сволочи просто взять, и закрыть шанс на выживание Земли ото всех. Нет, доступ к заповеднику стал тем, чем готовы играть политиканы на высшем уровне, и ради чего целые страны были завоёваны… или же добровольно отказались от суверенности, присоединившись к владеющей этим чудом сверхдержаве. Опять же, лишь Австралия здесь исключение – никто, почему-то, не желает править землёй, на которой нет ничего, кроме борщевика… трогать который, к тому же, нельзя. Заклюют. Мировое сообщество, целиком и разом.
Вот, наконец, раскрылись двери, и в тот же миг ахнула толпа… первые секунды никто и не подумал выходить наружу, ибо воздух, да после “фильтрованной нейтральности”, что царит в вагоне… этого не описать! Просто невозможно. Будто всю жизнь я дышал только через одну ноздрю на половину лёгкого, и вдруг смог наполнить сладким воздухом всю грудь. Аж голова закружилась, и не только у меня: тучный мужик сбоку натурально осел, едва не раздавив девчушку рядом с собой.
Но вот, помутнение сошло, началось движение. Толкучка. Я оказался на широкой и очень длинной платформе, и как-то так сложилось, что взгляд мой тут же выцепил нужного человека… усатый, но с гладким подбородком, практически лысый, загорелый, и с белой улыбкой от уха до уха. Пробиться к нему было сложно, а он лишь улыбался, всё шире и шире, пока, наконец, мою руку не сжала широкая ладонь, и рукопожатие тут же закончилось медвежьими объятиями…
– Пап, задушишь…
– Как задушу, так и откачаю! – басовито рассмеялся он, сжав меня ещё крепче, – Эх, дрисня столичная. Говорил тебе, переезжай к нам с матерью, я тебя устрою как положено. Будешь, вон, в Боре жить, софт пилить, лёд колоть, да кур ощипывать…
Вечное брюзжание, ворчание… совершенно беззлобное, но всё же искреннее.
– Пап, я же говорил. Хакерство – не для меня. Да и взрослый я уже, самостоятельный. Сам всего добьюсь.
– Добьёшься, куда денешься, – ни капли сомнения в словах, – А не сможешь, так я отчалю, лет через тридцать, и переведу на тебя все семейные активы. Тогда точно добьёшься – мозгов не просрать наследие тебе хватит.
– Па-ап…
– Да-да. Пойдём, мать уже заждалась. Или ты опять откажешь нам в праве провести побольше времени с сыном? – сощурившись, протянул он… даже с некоторой угрозой, – Мама будет недовольна, – а теперь точно с угрозой.
– Нет, что ты. Конечно я поживу у вас!
Прищур никуда не делся, зато усы его начали чуть подрагивать – верный знак того, что меня поймали на лжи, тогда как у самого отца “семь тузов в рукаве”. Да, с таким умением лгать я вообще не игрок в покер. Наследственное.
– Хорошо, раз так. Отменяй бронь, где ты там её взял, и поехали. Жду у выхода.
Оправданий ему не требовалось: просто подхватил мои скромный пожитки, будто ничего они не весили, да двинулся вдоль толпы… а те, как вода перед святым, расступались в стороны.
Но отель… я точно сделаю, как попросил отец… точно! Но позже. А сначала – обернусь, ведь там, над дуорельсом, поражая величием, выступает полностью зелёная гора на фоне синего-синего неба, без единой чёрной или серой тучки… Если присмотреться, можно даже разглядеть силуэты птиц, что обитают в Боре. Настоящих, живых! Вдох полной грудью, от которого кружится голова, рождал приливы неземного наслаждения, и мысль, что ближайшие две недели я проведу в раю, появляется сама собою, вызывая улыбку.
***
Родительский дом – секция в длинном трёхэтажном здании. Им принадлежал один из подъездов в старом многоквартирнике, так сильно не похожем на городские человейники, в одном из которых живу и я сам. Прямо прослеживается старый стиль, когда делали чтобы было красиво и внутри и снаружи, а не тупо заливали коробку армо-бетоном и так и оставляли, мол, он беленький, светленький… чушь! И ладно бы только внешнее оформление, помнящееся мне ещё из детства – вот это всё резное, слоистое, с выступами и навесными статуями… не археолог я, и не историк, чтобы назвать стиль или обозначит отдельные элементы, но в сумме всё выглядит настолько гармонично и живописно, что куда не падёт взор, везде будет за что зацепиться глазу. Здесь ведь и растения в округе, живые! Клумбы, деревья, кусты. И всё это цветёт и пахнет, насыщая и без того свежий воздух лёгкой сладостью. Эх, и зачем уехал? Ах да, хотелось испытать “несправедливость и сложность” этого мира на себе. Что ж, думаю, испытание я прошёл, учитывая что и квартира у меня своя, и работа с весьма не маленькой зарплатой. Может, стоит уже вернуться?
– Ну, чего встал? – отец, как и раньше, хлопнул меня рукой по плечу, не только выражая поддержку, но и подталкивая к действию. Возможно, именно такой толчок когда-то отправил меня по собственному пути?
– Иду… Уже иду…
Внутри всё так, как я и помнил… просторно, светло, много дерева и живых цветов. На полу белый мрамор поблёскивает под старым ковром – так только в прихожей, в остальном доме, как сейчас помню, отец предпочитал мягкий пластик под древесный окрас. Чувствуется лёгкий запах ностальгии: давно уже забытой пыльцы, духов и… собачьей шерсти. Вдалеке послышался стук, и за ним – громкий басовитый лай, всё приближающийся и приближающийся, пока, наконец, из прохода не вырвался огромный косматый зверь.
– Рэйчел! – от звука моего голоса лапы мастифа разъехались, и тушка её комично распласталась на мраморе прихожей, – Росс! – незаметный, молчаливый и гораздо более ловкий, чем крупная его подруга.
Карликовый басенджи пробежался по шерстяной спине, заставив взвыть сей “половичок”. Не от боли или обиды, а из-за ревности, ибо довольный молчун уже получал свою долю почёсываний и ласк, пока бедная Рэйчел всё пыталась подняться… Но вот, зверь встал на все четыре, и с громким лаем ринулся ко мне, грозя сбить с ног.
– Рэйчел… – не крик, но достаточно суровый женский возглас мигом приструнил питомцев, и оба они сели “по стойке смирно”, пока мама плавно спускалась со второго этажа, – Сынок, ты наконец приехал.
Высокая женщина с короткой стрижкой иссиня чёрных волос – у меня такие же, за что ей благодарен. Как и за то, что в отличии отца, облысевшего к двадцати, моя шевелюра в порядке, несмотря на маячащий впереди тридцатник. Мама всегда была статной женщиной твёрдого характера и не менее твёрдой натуры. Держала в хрупких кулачках и нас с отцом, и более старшее поколение… да так, что никто об этом не догадывался. Мягкой силой, так сказать.
Невесомые объятия и не менее лёгкий поцелуй в щёку сопровождался ещё одним запахом, знакомым с самого детства. Так удивительно: мама сменила парфюм не менее сотни раз, но даже совершенно незнакомая цветочная нотка ассоциируется именно с ней.
– Рэйчел, я всё вижу, – с улыбкой, но строго проговорила она, покосившись вниз, где недополучившая ласки псина шажок за шажком двигала в мою сторону мохнатую жопку, не отрывая от пола, – Погладь её уже, а то спасения не будет. Надолго же ты к нам? Или так, решил мимолётно порадовать родителей?
– Второе, – борьба с кусачей кучей меха совсем не мешала погружаться в уже позабытый семейный быт, – Пока что я не готов возвращаться… скажи лучше, как вы здесь? А то от отца только ворчание и слышно.
– Конечно, жалуйся на отца! Нет, Белла, ты слышала этого охламона?! Чтобы я, и ворчал?! Да когда такое было?! Да кем такое видано?! Ух! Расслабился там у себя, в Москве. Забыл уже, что такое настоящий высший свет?! Ничего, вот как пойдём по гостям, так ты у меня и сам забурчишь, как бит-насос.
Отец тихо бормотал себе под нос, вызывая улыбки, однако… м-да. Про “походы” я и не подумал, что, очевидно, отразилось на моём лице.
– Не переживай, – мягкая улыбка украсила мамино лицо, и на сердце сразу стало легче. Пронесло! – Сперва мы посетим ателье, есть у нас здесь одно из последних мест в России, где ещё используют живую ткань. Потом, конечно, в салон: с такими патлами я никуда тебя не пущу. И нужно будет что-нибудь сделать с цветом кожи… ты вообще там следишь за собой?! Так! Всё отменяется, сперва – медклиника!
Не пронесло… График плотнее некуда, тогда как я просто хотел погулять по заповеднику… Печально, но и свои плюсы в этом есть: когда ещё я позволю себе тратить время на медосмотр? Уж точно не в Москве, где есть работа и Иггдрасиль. Ведь сейчас, в первую очередь, я отдыхаю от двух этих вещей, что на пару сжирают всё существующее в мире время. И надеюсь, хотя бы в отпускные, не получать вестей из тех источников… для своего же блага.
***
Спустя несколько суток, тот же городок. Станция дуорельса.
Церемония открытия ЦЕСПА назначена на вечер текущего дня, но даже так, поезда продолжают прибывать и прибывать, и не кончается поток пассажиров. В редкие дни тихий городок наводняется таким количеством туристов, и нужно понимать, что “обычных” людей здесь нет. Все как один – сливки общества, имеющие достаточно влияния, чтобы выбить себе приглашение в Бор. Будь на то желание, многие предпочли бы, конечно, личный летающий транспорт, но… нельзя! Нельзя беспокоить птиц и животных, нельзя отравлять воздух токсичными выхлопами, нельзя, в конце концов, разместить каждую из “воздушных карет” в пределах города, а гонять их туда-сюда… скажем так, имеющие средства и влияние чтобы получить собственное жильё в Боре, постоянное (!) жильё, с лёгкостью потратят их на желаемый покой. Защиту от летающих здесь и там, как присущая аномалии мошкара, агрегатов. Однако, уже наземный транспорт в Боре есть, и именно им пользуется большинство местных жителей. И монорельс, чьё прибытие и вызвало очередную толкучку на платформе, является как раз одним из таких.
Собственно, открытие ЦЕСПА – событие, важное и значимое, используется правительством СКФ* на полную: чтобы сплотить вхожие в него страны, чтобы привлечь новые, чтобы напомнить не совсем добровольным участникам, зачем им это Содружество нужно. Потому не стоит удивляться, что в Боре собрались далеко не только русские. В толпе легко можно было разглядеть людей азиатской наружности, а там уже гадай, казахи то, китайцы, японцы или корейцы… или кто-то другой из коренных народов восточной Евразии.
Одна из таких групп как раз покинула вагон дуорельса, шумя и переругиваясь, явно с шуточными посылами. По диалекту, манерам и поведению в них легко угадывались японцы, а уж стоит прислушаться к разговорам молодого поколения той группы, так и совсем определённые японцы…
– Наконец! Сладкий и свежий воздух… Возможно, именно так пахнет свобода? – молодой, и даже юный брюнет – совсем подросток азиатской наружности, – довольно потягивался, щурился, едва ли не мурча от удовольствия… пока маленький, но жёсткий кулачок не вонзился ему под лопатку.
– Не стой на проходе, а то ударю!
Парень шагнул вперёд и, озадаченно потирая спину, обернулся.
– Ты уже ударила!
– Ударю ещё раз! – девушка, что внешне была на него похожа, погразила кулачком. Ростом едва ли доставая до его груди, она действительно умудрилась запугать беднягу, что тот лишь закивал активно, сделав пару шажков назад, – То-то же! Мику-Мику-Микушка, ты где там ходишь? Давай быстрее, вылезай, смотри, как тут классно!
Шебутная брюнетка, явно замысливший какую-то месть брюнет – написано всё было на лице, и его сестра с лёгкостью этот посыл считала, – и… непривычно высокая для этой нации блондинка… что, опять же, выбивается из привычных японцам оттенков тёмного. Именно её звала девушка и именно она откликнулась на зов. Правда, спуститься не успела, ведь вперёд выбежал такой же блондинистый ураганчик – девочка, моложе “тёмненьких” брата с сестрой. Старшая “блонд”, кстати, была, по виду, старше и их обоих. Да и ощущалась в этой компании как единственный взрослый, зрелый человек.
Естественно, как и любой уважающий себя, но не нормы приличия, ребёнок, малявка тут же оказалась у ограды, отделявшей платформу от остального Бора, и с ловкостью акробата залезла сперва на лавочку, а потом и на саму ограду – тонкую, для понимания, в пяток сантиметров железку. Да, всего лишь полтора метра от земли, однако много ли надо сущей крохе, чтобы счастливая семейная поездка окончилась трагедией? Вот и старшая, Мику, посчитала что не много, и пуча от ужаса глаза, в пару длинных прыжков оказалась у младшей. Та не успела и пикнуть, когда изящные сильные руки сомкнулись вокруг её талии и дёрнули на себя, опустив тельце на землю, и стоило лишь разъярённому лицу Мику оказаться с ней на одном уровне – девушка завершила серию непрерывных движений приземлением на одно колено, – как до “зверёныша” дошло его бедственное положение.
– Ещё раз ты что-то подобное вывернешь, и я оторву тебе задницу, чтобы иметь возможность лупить по ней даже на работе. – шипела она в лицо девочки, – Ты меня поняла?!
– Д-да… – девочка нетвёрдо кивнула в ответ, что было достаточно проблемно, ведь личико её было зажато меж мягких ладоней… что легко утратят мягкость в случае необходимости.
– Ну хорошо, – улыбка пришла на смену образу строгой старшей сестры, – Обними меня. И маме не слова!
Ощутив, как активно закивали ей куда-то в ключицу, девушка улыбнулась ещё шире. А представители старшего поколения, как раз, успели покинуть поезд, не увидев опасной подвижности младшей дочери, но застав умилительную картину сестринских объятий.
И тихим шёпотом откуда-то сбоку донеслось, привлекая внимание японской пары:
– Мику стра-а-ашная…
– Если она тебя услышит, братец… боюсь, ничто уже не сможет нам помочь.
– Что ты хочешь? Назови цену! Я не хочу умирать!
– Ты не понял, – продолжала шептать ему на ухо девушка, пряча ладошкой хитрую улыбку, – она уже всё слышала. Вижишь, как у неё спина закаменела, плечи напряжены… уши покраснели и под хвостиком шёрстка… то есть волосики вздыбились…
– Замолчи! Я тебе не животное, слышишь?! – вся красная, Мику вскочила с колена, подхватывая сестру на руки, и угрожающе притопывая двинулась к брату с сестрой, – Почему вы двое вечно строите из меня чудовище?!
– Да! – поддакнули с рук Мику, – У сестрёнки очень милый хвостик! – и маленькая ручка схватилась за локон золотых волос, что был собран на затылке девушки в хвост, – Воть!
– Ты не делаешь лучше, – тут же отреагировала та, – И не дёргай меня за волосы! А вы…
Но кто позволит доброй и чуткой девушке озвучить своё мнение относительно двух наглых “троллей”, которые обожают над ней подтрунивать? Уж точно не её родители, прекрасно ситуацию видевшие и так же забавлявшиеся ею.
– Мику, – позвал её отец – крупный мужчина с увесистым пузом, мощными руками и редкой проседью в чёрных волосах, – Оставь свою жуткую кровавую расправу над Асокой и Ритцем… нам ещё возвращать их родителям. Дождись конца поездки и только тогда действуй! Прямо как учила тебя мама…
Последнее мужчина произнёс гораздо тише, а рядом, удерживая на лице милую улыбку, стояла ещё одна блондинка – божий одуванчик, ведь не зная правды, её легко можно было принять за старшую сестру Мику. И со всё той же улыбкой её крошечный кулачок вонзился в плечо здоровяка.
– Дети так быстро растут… Будет очень плохо, если последнее воспоминание об отце у них будет таким, до-ро-гой.
– Д-да… дорогая… извини. – пробубнил мужчина, потирая плечо, – В любом случае, – вновь заговорил, повысив голос, – Не разбегайтесь! Особенно это касается тебя, Бельчонок, – добравшись-таки до детей, он забрал младшую с рук старшей, не забыв сделать “буп” указательным пальцем по мелком носику, – Куда вот ты сбежала от нас? Сказал же, не отпускать руку мамы!
И видя как понурила голову малышка, взлохматил белокурые локоны, да ободряюще улыбнулся, а после, не понижая голоса, обратился ко всем:
– Ну что, молодёжь. Пойдём искать гостиницу? Оклемаемся с дороги, а вечером нас уже ждут на первую экскурсию!
– Да-а-а! – воодушевлённо протянули темновласые, заставив Мику закатить глаза… но всё же улыбнуться.
***
Уже не помню, когда в последний раз чувствовал себя так хорошо… в детстве, возможно? Ничего не болит, организм бодр и свеж по утрам и пропитан приятной усталостью и сонной негой ближе к вечеру. Уж не знаю, причина тому свежий воздух Бора, работа под открытым небом, – в отличии от меня, у отца отпуска нет, и он продолжал исполнять обязанности старшего кипера заповедника, а мне не зазорно помогать ему, тем более что против физической активности я не был никогда, – выровнявшийся график сна или здоровое и регулярное питание… Очевидно, что всё вместе и дало такой эффект, и действительно жаль, что по возвращению в Москву я никак не смогу поддерживать его. Настолько жаль, что каждое новое утро в Бору я всё серьёзней задумываюсь о возвращении под родительское крыло. И только воспоминания о маминой гиперопеке и вечных отцовских поручениях, всплывающих в самые неудачные моменты, подрезали тем мыслям крылья. Одна из причин, почему я вообще уехал… последняя из оставшихся, ведь всё остальное было не причинами, а целями, и, думаю, что я уже достиг их. Квартира, работа, безбедная и беззаботная жизнь… всё это есть, и всё это можно улучшить, но вряд ли я когда-либо доберусь до такого же уровня жизни, как здесь, в Бору.
Пункты “за” и пункты “против” проносились в голове, действуя усыпляюще, и вновь, лёжа на большой мягкой кровати, чувствуя ногами мускулистое тело Росса, да зарываясь правой рукой в густую шерсть Рейчел, я стремительно и быстро опускался в мир ярких снов. Не удивительно, правда, что всё чаще в них мелькает Иггдрасиль – соскучился я по игре, ничего не скажешь…
И знаете, то чувство, когда ты спишь, но осознаёшь, что что-то не так? Оно по чуть-чуть вытягивает разум из небытия, и даже когда уже открыл глаза и занял вертикальное положение, мозг не может понять, проснулся он или нет, продолжая цепляться за это чувство. Вот так же случилось и у меня. Вот я лежу и размышляю о жизни, а вот я уже сижу на кровати, едва разлипая глаза, и никак не могу понять, что случилось… Сколько потребовалось времени на осознание – сказать не могу, но причиной пробуждения, полагаю, был шум с первого этажа. И то, что обе собаки пропали из моей комнаты, дверь в которую оставалась закрыта… значит, что их выпустили. Значит, что они зачем-то понадобились, так как часы на стене заботливо показывали первый час ночи – гулять как-то рановато. И то, что снизу доносится голос отца – тоже тревожный знак, ведь папа у меня скорее выйдет на улицу в одних трусах, чем разбудит меня или маму… а здесь он явно не сдерживался в громкости.
Гадать смысла не было, и едва сознание взяло верх над непослушным телом, как я тут же облачился в халат и тапочки и направился вниз. Уже на лестнице стали различны слова, что произносил папа, и как-то не нравились они мне…
– … кастатрофа! – первое слово, что я расслышал, и подобной агрессии в голосе, к счастью, я не наблюдал ни разу за всё своё детство. Кто-то, с кем говорил отец, не на шутку выбесил его, – Какой скандал?! В гробу я видел вашу политику! У меня люди пропали, дети! И чем дольше вы, черти, сношаете мне мозг своими “политическими последствиями”, тем быстрее выветривается след.
Спустившись я застал прямой и жёсткий взгляд одетого в рабочую одежду сурового мужчины. Усы топорщатся, лицо блендое, в глазах огонь… признаться, небольшие изменения, но своего старика я узнал не сразу. Глупо, да, но так и есть. Он смотрел прямо на меня, и будто только и ждал – протянул руку с поводком, на котором сидела Рейчел, оставив себе Росса.
– Всё я сказал! – вновь продолжил он, и только сейчас я разглядел блик в ухе – гарнитурка, – Перестань ссать мне в уши и сверь контакты. Нас должны ждать у входа в ЦЕСПА, и не дай бог я не обнаружу там людей с их личными вещами! Ты у меня отправишься к япошкам трудиться! – освободившейся от контроля мастифа рукой он коснулся запястья, прерывая звонок, – Прости, что разбудил. Но я так и так хотел уже идти за тобой…
– Что там?
– Туристы, мать их… – было видно желание сплюнуть, но он сдержался, – Переодевайся и спускайся к машине. Расскажу всё на ходу.
Случилось действительно… что-то крайне неприятное со всех возможных сторон. При завершении вечерней экскурсии выяснилось, что одна из групп отбилась от остальных. Незадолго до того, как я поднялся к себе, папа уже двигался в сторону заповедника чтобы взять на себя командование поисковыми работами. Не сказать, что стандартная ситуация, но здесь такое бывает, так что механизм отлажен, туристов быстро нашли… зная примерное время пропажи можно было предсказать маршрут и то, где в итоге окажется человек. Однако, воспользовавшись переводчиком, выяснили, что японская чета не просто “пропала”. Они отправились искать потерявшихся детей и заблудились… и здесь всё стало гораздо хуже, потому что следов кого-то ещё просто не обнаружилось в предполагаемых местах.
Собственно, после более глубокого анализа и попыток поиска, пришли к выводу, что без техники не обойтись – на территории ЦЕСПА запрещено использование чего бы то ни было, что обладает неразлагаемыми выбросами в окружающую среду, и нарушать закон даже ради такого дела никто не стал бы… По этой причине и злился отец. Он готов был принять ответственность, но толпа юристов, возглавляемая главным бюрократом “всея Руси” – первым его помощником, и, вроде как, лучшим другом, пришли к достаточно циничному и мерзкому выводу: своя жопа к телу ближе. Соответствующую технику нужно вызывать из ближайшего города, оплачивать кучу штрафов на её ввоз, терпеть репутационные потери… оплачивать ещё больше штрафов из-за запуска нужных устройств, пытаться хоть как-то договориться с властями СКФ, чтобы вот прямо здесь и сейчас тебя не лишили всех регалий и не заперли под стражу как особо опасного эко-террориста… Самое неприятное, что первыми в очереди к рычагу плазмо-стула, для казни, встанет именно японское правительство, что наиболее яро ратует за сохранение природы. Такие приоритеты в этой стране… И главное, даже пройдя через всё это, гарантий на нахождение детей живыми не будет никаких – в заповеднике обитает множество видов зверей, среди которых встречаются четыре вида медведей, несколько видов крупных кошачьих, вроде рысей и тигров, и ещё больше опасных для человека растений и насекомых. Но вот то, что организовавшего всё это – моего папу, то есть, притянут по всей строгости – гарантированный факт.
– Я уже подал заявление на провоз наблюдательных дронов, но, в лучшем случае, они будут у нас завтра утром. Чёртова бюрократия…
Мы сидели в его машине: он вёл, я – рядом, держал в руке поводки и следил, чтобы собаки не пробрались с задних сидений вперёд.
– И поэтому ты решил взять собак? – старик кивнул, не отрывая взгляда от дороги, – Как в тех старых фильмах? – ещё один кивок, – Я, если честно, сомневаюсь что этот их “собачий нюх” – не выдумка. Найти кусочек еды за диваном они ещё могут, но кучку детей на столь огромной территории, полной запахов других животных… сомневаюсь.
– Это лучшее, что у нас есть.
Дальше мы ехали в тиши. Я понимал серьёзность ситуации, но… признаться, вряд ли смог бы поступить так же, как папа. Рискнуть всем: карьерой, положением, сбережениями… даже семьёй, ведь всё это коснётся и мамы, и даже меня. И всё ради четверых незнакомцев, угробивших себя по своей же глупости. Пусть даже они и дети… я бы не смог.
– Мама что думает?
Минуту или две он думал над ответом, но, в конце концов, улыбка приподняла густую щетину усов, будто чуть омолодив бледный лик.
– Что я старый идиот. Что я похерю всё, над чем мы так трудились… Она со мной и поддерживает моё решение.
– Вряд ли она сказала бы слово “похерю”, – я улыбнулся.
– Не сказала бы, да, – кивнул он, – Да только я знаю её. Если бы ты не приехал, то я уверен, она сидела бы сейчас здесь, рядом со мной. Смотрела бы осуждающе, с упрёком, поджимала губы, нервно теребила бы поводки… но всё равно сидела рядом. Только пообещав взять тебя и смог оставить её дома… правильно она сказала: никто кроме нас не совладает с псинами, и, если план всё же удастся, то в два носа искать будет сподручней.
– Вот так и сказала?
Отец вновь улыбнулся, хмыкнув… помнит, что я-то свою мать тоже неплохо знаю, пусть и не так долго, как он.
– Не так. Но и повторить я не берусь, уж больно… зубодробительные там обороты. Не по мне такое, ещё и без мата.
Глубоко зевнув, я крепче сжал поводки. Чтобы ощутить твёрдость дорогой ткани… чуть потёртой, но без торчащих ниток. Всё то же крепкое плетение, какое оно было в моём детстве – любимые поводки этих пройдох, и даже если бы кто захотел их заменить – не смог бы. Росс просто сбежит и не дастся, а Рейчел ещё и на себе прокатит… Хорошие они собаки. В детстве мне помогали частенько – от уродов всяких защищали, ведь даже здесь такие водятся, да и в ЦЕСПА, когда была возможность, я ходил вместе с ними… надеюсь, помогут и сейчас.
Отец вёз нас молча, и не сказать, что очень далеко, но… да, я практически уснул. И проснулся уже на месте – меня трясли за плечо. Перед глазами, в невзрачном отблеске ночных светильников, возвышались открытые сейчас ворота. ЦЕСПА. Пред ними не было толкучки, какую, признаться, я ожидал увидеть. Нет ни папараци, ни блогеров, ни толпы зевак – незаменимые атрибуты любых происшествий в больших городах. Только четыре фигуры, вглядывающиеся в лобовое стекло и едва ли видящие сквозь него хоть что-то.
– Ты как?
– Не бодр и не свеж, но готов к действию! Пошли?
– Подожди тогда, я выпущу собак.
Сказано – сделано. Лишь дождавшись, когда папа перехватит поводки, я вновь ощутил на себе покалывание ночной прохлады на заспаном лице. И пока я боролся с лёгким жжением в глазах и пришедшей после короткой дрёмы зевотой, папа уже приблизился к ожидающим нас людям… и судя по показательно выпрямленной осанке, расправленным плечам и чуть пружинящей подоходке, напоминающей строевую, один из присутствующих там людей – тот самый юрист, что вызвал на себя гнев достаточно спокойного в обычное время мужчины.
– Анатолий Сергеевич, ну послушайте же! Я же для вас и стараюсь… для вашего блага!
– Хрень ты воротишь, а не на благо стараешься, – на ходу ответил он, – Я тебе уже всё сказал. Не помогать нормально – бери самоотвод и вали на все четыре, чтобы я тебя не видел. Пока ещё такая возможность есть, а вот завтра утром… уже всё.
Немолодой мужичок, мулат, с лысой макушкой и окантовкой ярко-чёрных волос, без малейшего намёка на седину. Лицо морщинистое, угловатое, разрез глаз узкий, но не как у азиатов. Имел он пухлую нижнюю губу, будто только что её кто-то разбил, и длинный узкий нос с пухлой родинкой на его кончике.
– О, вы, же Николай?! – не столько спросил, сколько утвердил он. Ощущение такое, будто только присутствие отца и сдерживало его от того, чтобы не вцепиться в мои плечи руками и не начать меня трясти в приступе истерики… и да, чувство, будто он на самой её грани, можно сказать, что витало в воздухе, – Прошу вас, повлияйте на этого упрямца! Я уже не знаю, что ещё сделать… он же угробит себя и свою семью! Вы… Вы… – бедняга поник, – вы ведь его сын. Я вижу, что вы поддержите его. Толь, ну взвали на меня хотя бы часть вины! Мы уже сколько лет вместе работаем, а ты вот так… один, на передовую. Эх…
В последний раз вздохнул, он достал из кармана брюк платок, протёр лицо и лысину, ещё раз глянул на отца, на меня… и отошёл.
– Вот и славно, – буркнул папа, – Быстрее начнём – быстрее закончим.
В стороне нас дожидалась оставшаяся троица – пара явно обеспокоенных японцев, которые хоть и старались держать лицо, но нервозность в позах и жестах всё равно ощущалась. Высокий, даже выше моего отца, мужчина с проседью в чёрных волосах, и достаточно низкая блондинка чью милую внешность не портили ни чуть поплывший макияж, ни припухшие от постоянных укусов губы. С ними стоял русский, на лицо, парень. Абсолютно спокойный, и даже расслабленный. Именно он и заговорил первым, пожав руку сперва моему отцу, а потом и мне.
– Вячеслав, переводчик. Рад знакомству… и разрешите представить, это…
– Так, Славик, давай без этого! Времени и так нет. Скажи, чтобы отдали вещи своих детей и… молились, если есть кому.
Переведя всё слово в слово, – не думаю, что подобное поспособствует их душевному спокойствию, но не моя это головная боль, – он получил пару наборов в руки… разные предметы, которые папа, отойдя в сторону, принялся совать собакам в морды, что-то тихо проговаривая. Поочереди. Нам же оставалось только стоять в стороне и наблюдать… и да, я старался не обращать внимание на перешёптывания японцев, но то, сколько тревоги и боли было в их словах… жутко. И неприятно.
– Коля… пойдём.
***
Как и опасалась Мику, лёгкая лесная прохлада, окутавшая их группу в начале прогулки, ночью обратилась неприятным морозцем, щиплющем открытые участки кожи. Никто из них не мог развести костёр – современные дети банально не умели подобного. Бесполезный навык в голографическом веке, ведь просто не осталось на планете мест, где нет связи… так думают обыватели, однако, вот же, существуют такие места как ЦЕСПА. Правда, задумываясь над своим положением и ища из него выход, девушку посещала и мысль о том, что сумей они добыть огонь, может, и продержались бы дольше, но вряд ли всё для них, в конечном итоге, закончилось бы хорошо… она видела следы, видела отметины на деревьях – кто знал, что знания из Иггдрасиля о том как можно выследить короля ванахеймских Гиросов – похожее на медведя существо с шестью лапами и хитиновым гребнем на спине, – поможет ей вовремя опознать территорию уже настоящих медведей, и как можно скорее покинуть её. И понимание того, что их, потерянных в лесу, ждёт не только холод, голод и вездесущие комары, но ещё и куда более опасные хищники, которые не ограничатся каплей крови, привносит собой и логичный вывод: на дым от костра скорее придут звери, чем люди…
Тихое бормотание прервало поток мыслей, вернув девушку к насущным проблемам. Всё же по лесу они ходят уже больше шести часов… все устали, замёрзли, проголодались. И особо сильно тот кризис сказался на совсем ещё маленькой Мицури.
– Мама… простите… папа… Мику…
Блондика плотнее прижала к себе дрожащее тельце, кутая сестрёнку в свою лёгкую курточку. Кроха Мицури винит во всём себя… она сама сказала об этом, и никакие увещевания не могли убедить девочку в обратном. А ведь именно она, Мику, как старшая сестра, виновата в произошедшем. Не доглядела за мелкой. Не сообразила предупредить родителей о пропаже. Думала, что легко догонит егозу, которая, увидев какую-то ящерку, будто растворилась в подлеске. Раз, и нету! Да и сама она… рванув следом и потеряв сестру из виду, далеко не сразу решила вернуться, а когда поняла, что всё, беда, обратной дороги будто и не было! Деревья незнакомые, кустов как не видать, и тропы – широкая, в несколько метров, утрамбованная песчаная дорога, – просто нет. Нигде нет. Как бы не шли обратно, выйти к ней не могли…
И не стоит забывать про другую парочку. Убедившись, что задремавшая сестрёнка перестала дрожать, Мику перевела свой взгляд на обнимающихся брюнетов. Они не забыли о собственных распрях, продолжая шутливо переругиваться даже в такой ситуации, но друг от друга не отстранялись. Грелись… и пытались поднять настроение. Очень тихо, что Мику даже и не слышала – не хотели разбудить Мицури.
В памяти вновь начали мелькать события последних часов: лёгкое волнение от сбежавшей мелкой, паника и страх, когда даже силуэта её оказалось не разглядеть. Осознание и настоящий ужас, когда вернувшись втроём обратно, позвать на помощь, не обнаружили ни родителей, ни экскурсовода, ни переводчика, ни группы… ни тропы, ни, даже, хотя бы одного узнаваемого ориентира. Как давил лес на нервы, как начинало болеть горло от непрекращаемых криков, как Мику едва не сорвалась на назойливых брюнетов за очередную их перепалку, в которую они так старались втянуть и её… сейчас девушка понимала, что они хотели только отвлечь её, хотя бы немного. С влагой на глазах она глянула на свои ногти – обгрызаны до крови, до мяса… она не замечала этого, не чувствовала боли, ровно до тех пор, пока не нашлась Мицури. А вот друзья её всё видели, и потому пытались хоть как-то помочь.
И то, как Мицури нашлась… очень странное, и оттого не менее яркое воспоминание. Девочка выбежала к ним из кустов, задорно хохоча и зовя её, Мику, посмотреть на что-то. Не было паники на лице, не было следов того, что она уже как час блуждает в одиночку в лесу… зато был счастливый лик, сперва быстро сменившийся удивлением, а затем и страхом – сложно представить, в каком виде её встретила Мику, и ещё сложнее понять то, что было в голове у девочки, когда зарёванная старшая сестрёнка кинулась обнимать её, целовать, осматривать на наличие травм…
Затихла перебранка, что полушёпотом звучала в фоне.
“Заснули” – подумала Мику, глянув на друзей, но тут же изменила своё мнение… оба подростка глядели в её сторону, и что-то пытались ей показать. Жестами, не совершая резких движений…
“Обернись”, – шептали губы Асоки.
Мурашки забегали по спине и рукам, и где-то внизу живота взорвалась адреналиновая бомба: мир стал чуточку чётче, ярче, и сердце забилось в ушах. Гулко, но слишком тихо. Оно не помешало девушке услышать дыхание за спиной. Тяжёлое, голодное… чужое. Не человеческое. А ведь здесь обитают медведи! Мику зажмурилась, тихо пискнув, и крепко обняла спящее тельце, подставляя под клыки и когти собственную спину. Сжалась так сильно, что готова была услышать хруст костей и стон Мицури – всё что угодно, лишь бы не позволить зверю увидеть добычу в лице маленькой девочки… Она замерла, перестала дышать, и, казалось, даже сердце остановилось, когда шеи коснулся тёплый бриз зловонного дыхания. На спину легла чужая лапа – огромная, как у медведя, и такая же когтистая… неописуемое давление навалилось на неё, но Мику держалась, боясь навредить Мицури. Напрягла все мышцы, чтобы не позволить зверю сложить себя пополам, ощущая при том, как скользят по тонкой блузе чужие когти, царапая и раздирая плоть. Она хотела заорать, но не могла – слишком быстро всё произошло. Лишь тонкий писк покинул дрожащие губы, когда что-то с силой дёрнуло её за хвост на затылке, опрокинув на землю и… отступив. Она осталась лежать, с распущенными волосами и заспанно моргающим ангелочком на груди.
– Мику… Это же… – с надрывом протянула та, в очередной раз заставив сердце блондинки сжаться, – Соба-а-ака! Ва-а-а! Прямо как в фильмах! Смотри-смотри, какая большая, пушистая… Ой, она украла твою резинку… Ой что сейчас бу-у-уде-е-ет… Мику? Ми…
Дальнейшее потонуло в черноте, ведь истощённый и перенервничавший организм попросту отрубился.
***
Очнувшись, девушка поняла сразу: кто-то несёт её на руках, как принцессу. Было тепло и уютно, хоть и слегка покачивало, но стоило лишь присмотреться, как любые неудобства остались позади. В глаза ей смотрел выдающийся брюнет, черты лица которого расплывались в ночном мраке, и лишь серые, стального отлива глаза, отчего-то, виднелись крайне отчётливо.
– Ты очнулась? Всё в порядке? – спросил незнакомец на японском, и Мику заспанно кивнула. Потом мотнула головой, и нехотя отвела от него взгляд, чтобы тут же всполошиться:
– Где Мицури?! С ней всё в порядке? А Асока и Ритц?!
– Мы здесь, и не кричи так. Мелкую разбудишь, – голос Асоки подействовал успокаивающе, – Залезла на ручки к красавчику и довольна… да и вторая недалеко ушла. А меня кто покатает?! Этот изврат с макаронинами вместо рук?
– Я слишком устал, чтобы с тобой спорить. Просто переставляй ноги и куда-нибудь дойдёшь. Надеюсь, что путь твой лежит в жопу.
– Мы идём одной дорогой, братец. Куда ты, туда и я.
– Не дай Ками…
Привычная перебранка внесла порядок в мысли, убедив, что хотя бы эти двое в норме. Но вот Мицури девушка не слышала… зато увидела, наспех осмотревшись. Впереди них брёл косматый волосатый медведь, и на спине его, вцепившись ручками в шерсть, спокойно посапывал их белокурый ангел.
– Это… Это что, правда, что у всех русских есть ручные медведи?! – сказала она первое, что взбрело в голову, – Ой… я… я не это…
– Рейчел, – сказал парень, и животное обернулось, показывая белое пятно собачьей морды, выглядывающей сквозь густую бурую шерсть, отчего Мику стало весьма стыдно…
До ушей продолжал доноситься далёкий спор, и услышав очередную подколку, парень хмыкнул, – У вас всегда так?
Задумавшись на мгновение, она представила, что могло бы быть… и потому ответила:
– Бывает хуже… – и вновь смутившись, даже не от своего положения – на это, из-за усталости, даже не обращала внимания, хотя утром ей будет ну очень стыдно, а от глупости, которую озвучила, поспешила дополнить её новой, – А у вас?
* Давно не поднималась эта тема, так что сноска: СКФ – Содружество Капиталистических Федераций. Объединение нескольких соседствующих стран Евразии, возглавляемых коалицией России и Китая по… пусть будет неопределённому принципу.
http://tl.rulate.ru/book/94521/7065201
Готово:
