Джон, новичок в этом мире, оказался в противоречии с этикой, которую воплощала Канаэ. Там, где она была легким ветерком, он был бушующим ураганом. Гёмэй Химэдзима, Хашира Камня, однажды назвал Канаэ "чрезмерно мягкой", и эта черта характера показалась Джону одновременно и восхитительной, и непостижимой.
"Джон-сан, нам нужно понять ситуацию на горе. Не могли бы вы нам все объяснить?" - спросила она нежным голосом. "Но это может занять некоторое время, - начала Канаэ, - но если вы не против, вы могли бы посетить особняк Бабочек. У нас есть много вкусной еды~".
"Кстати, Канроджи говорила о вас. Она сказала, что мне стоит поучиться у вас, чтобы убивать демонов чисто и эффективно. Если вы не возражаете, мы бы хотели узнать некоторые из ваших техник уничтожения демонов".
'Хах!'
Джон почувствовал дискомфорт. Чистота и эффективность - это не те слова, которыми он описывал свои методы. Его методы борьбы с демонами были жестокими, отражая внутреннее смятение, бушевавшее в нем самом. Он наслаждался их страхом, полагая, что души нечестивцев становятся более сытыми после того, как их замаринуют в ужасе.
"Мои методы уничтожения демонов... Боюсь, им не могут научиться другие", - ответил Джон.
В конце концов, кроме магии, которой он научился в мире Гарри Поттера, он больше ничему не мог научить. Да и не нужно было, ведь как только он убьет Музана, Корпус истребителей демонов все равно будет распущен.
"Но я не против зайти к тебе в гости, - сказал Джон, почесав голову и улыбнувшись. Улыбка не доходила до глаз, что свидетельствовало о беспокойных ночах, ставших для него нормой.
"Правда? Это здорово!" Голос Канаэ был похож на мелодию.
Затем Джон вкратце объяснил Канаэ ситуацию на горе.
* * *
"Итак, с демонами на горе разобрались, - начала Канаэ, ее голос был ровным, несмотря на усталость, которая облепила ее, как вторая кожа. "Но есть много обычных людей, которые были отравлены демонами и нуждаются в надлежащем лечении".
Ее товарищи кивнули в знак согласия, на их лицах была написана решимость, которая помогла им пройти через бесчисленные сражения. Да, они были воинами, но также и целителями.
"Мы постараемся сделать все возможное". заявила Канаэ, ее решимость была заразительна. Группа пробормотала свое согласие, готовая принять этот новый вызов с тем же мужеством, которое они проявили в бою.
И тут острый взгляд Канаэ уловил бледность Джона и неестественный блеск пота на его лбу. Его поза была неустойчивой, что резко контрастировало с той грозной фигурой, которую он демонстрировал ранее.
"Джон-сан, вы в порядке?!" спросила Канаэ, ее беспокойство рассекло воздух, как лезвие.
Джон попытался кивнуть, но от этого движения на него накатила волна головокружения. Он поднял голову и посмотрел на Канаэ, его зрение расплывалось по краям. 'Постойте, почему я смотрю куда-то вверх?!'
"Что со мной происходит?!" проговорил Джон, но связки с трудом поддавались контролю.
"Держись!" - ответила она, ее тон был мягким и успокаивающим бальзамом для его растущей дезориентации.
"Эх... Канаэ-сан, ты что, все это время приседала?" В голосе Йона слышалась растерянность, его разум пытался понять, как понимать изменившуюся перспективу.
Канаэ озадаченно нахмурилась. "Простите, что вы имели в виду?!"
"Мне кажется, что ты... очень высокая! И почему... моя одежда слишком велика?!" Джон говорил невнятно, его сознание утекало, как прилив.
"Джон-сан!" В голосе Канаэ звучала настоятельная просьба, инстинкты целительницы сработали, и она подошла ближе, чтобы осмотреть его.
Джон почувствовал, как онемение пробирается по его конечностям, а в голове словно свинец застыла тяжесть. Колени подкосились, и мир начал вращаться.
Как только темнота заполнила его зрение, Джон мысленно вернулся к битве с Братом-пауком. Он вспомнил, как клыки демона-паука вонзились в его плоть, как яд потек по его венам. В тот момент он был уязвим, он был человеком, а не неукротимым Духом Мщения, в которого он мог превратиться.
Дух Мщения в нем был щитом от смерти, но он был безразличен к более тонким ядам демонов. Он не воспринимал мутацию как угрозу, как смертельную рану. Если бы Джона укусил тот же паук, который наделил Человека-паука силой, он мог бы обрести аналогичные способности или превратиться в чудовищную версию героя. Но пока его жизни не угрожала непосредственная опасность, Дух Мщения оставался в спящем состоянии.
Он был судьей, а не хранителем. Он искал сосуд для своей миссии, не заботясь о его благополучии, если оно не влияло на его цель. Он не был похож на Венома, который создавал эмоциональные связи со своим носителем. Джон был всего лишь средством достижения цели.
И теперь из-за яда демона Джон уменьшился в размерах. Одежда висела на его уменьшившемся теле - комичное зрелище, если бы ситуация не была столь плачевной.
"Джон-сан!" Голос Канаэ, подхватившей его на руки, отдаленно напоминал эхо. Она быстро оценила ситуацию, нащупав пальцами распухший след от укуса на его шее.
"Его отравил демон. Быстро принесите носилки и отвезите его в особняк Бабочек для лечения!" приказала Канаэ
* * *
Сознание Джона дрогнуло, как свеча на ветру, и он оказался в стерильной белизне комнаты, казавшейся слишком просторной, чтобы быть просто палатой для выздоравливающих. Одеяло, накинутое на него, было мягким коконом тепла, а простыни под ним шептали о комфорте его коже. Его одеяние было заменено на халат такого же первозданного белого цвета, что резко отличалось от того, каким он помнил его в последний раз.
Дверь со скрипом отворилась, возвещая о входе молодой девушки, ее шаги были размеренными и бесшумными, как тень. Она была похожа на портрет юности, но в ее глазах была глубина, не соответствующая ее годам. Два хвостика обрамляли ее лицо, каждый украшала голубая заколка с бабочкой, которая, казалось, трепетала от жизни.
"Проснулся?" - спросила она, в ее голосе смешались беззаботность и едва уловимая нотка чего-то еще - возможно, любопытства. Ее взгляд не дрогнул, словно вид незнакомца, восставшего с порога смерти, был обыденным явлением.
"Канаэ-сама предсказала час вашего выздоровления", - с изяществом, казавшимся почти отрепетированным, произнесла она, ставя перед Джоном чашу с лекарством.
"Ваше первое испытание после возрождения: горький отвар", - приказала она, на ее губах играла легкая ухмылка.
Лицо Джона исказилось, когда вкус лекарства поразил его чувства, но с решимостью, рожденной в бесчисленных битвах, он зажал нос и одним решительным глотком одолел эту гадость.
Вернув пустой сосуд, он поинтересовался: "Могу я узнать, где я сейчас нахожусь?"
"Это особняк Бабочек, убежище для тех, кто танцует со смертью и остается в живых, чтобы рассказать о случившемся. Воля Канаэ-сама привела вас к нашему порогу", - представилась она с формальным поклоном. "Я Аой Канзаки, скромная сиделка для раненых".
"А моя одежда?"
Выражение лица Аой изменилось, мелькнуло отвращение, когда она вспомнила о задании. "Ваша одежда, - начала она, в ее тоне слышались упрек и гордость, - сама по себе была вызовом. Скажите, когда в последний раз они принимали объятия воды и мыла? Несмотря на все мои усилия, пятна держатся с упорством воина".
Джон провел рукой по затылку, почесав его в знак досады. "Простите мою оплошность... Я был занят вопросами выживания, а не чистоты. Ваши усилия - это доброта, которую я вряд ли смогу отплатить".
На щеках Аой появился румянец, нежданный и редкий, - цвет, казавшийся неуместным в монохромной комнате. Она взяла чашу, и движения ее стали неожиданно резкими, словно воздух стал слишком густым от чувств.
"Не берите в голову", - отмахнулась она, взмахнув рукой, и булавки-бабочки запорхали на свету в знак согласия. "Исцелять, очищать, исправлять - вот клятва, которую я дала. Ваша благодарность, хоть и излишняя, принимается".
С этими словами Аой Канзаки, молодая целительница с глазами, глубокими, как океан, вышла из комнаты, оставив Джона размышлять над загадкой особняка бабочек и задачами, которые ждали его за его стенами.
http://tl.rulate.ru/book/94415/3500958
Готово:
