В маленьком, захламленном магазине раздался голос Джона, в его тоне слышалась горечь. "Итак, вы можете найти здесь свои часы?" Он жестом указал на ящик, содержимое которого было выставлено на всеобщее обозрение. Несколько простых инструментов для обслуживания, ничего больше. Часов не было видно.
Взгляд Коулсона проследил за взглядом Джона и остановился на ящике. Его ответ был прост - одно слово, которое повисло в воздухе между ними. "Нет".
Глаза Джона сузились, его терпение истощилось. Он наклонился, и его голос прозвучал в ухе Коулсона. "Послушайте меня, мистер Коулсон. Что бы вы ни планировали, что бы вы ни пытались сделать, это не касается меня. Если вы еще раз посмеете вмешаться в мою жизнь, я без колебаний обращусь к властям".
Его угроза повисла в воздухе, ощутимое напряжение, казалось, высасывало воздух из комнаты. Джон отпустил Коулсона, отступил назад и наблюдал за тем, как тот разгибает руку, и на его лице появилась гримаса боли.
Коулсон кивнул, его голос был мягким, но твердым. "Я понимаю вашу позицию, мистер Винсон. Приношу извинения за причиненные неудобства. Если не будет крайней необходимости, я больше не буду вас беспокоить".
Улыбка не сходила с лица, но Джон мог видеть разочарование, вытравленное в его чертах. Коулсон повернулся и направился к двери. Перед тем как уйти, он остановился, и его голос снова донесся до Джона. "Часы были предназначены для извинения. В знак моих извинений".
Дверь за ним закрылась, оставив Джона одного в магазине. Он быстро закрыл дверь и вернулся в комнату. В руке у него была Страршая палочка, на губах - заклинание. "Фиделиус Оккультум!" Заклинание было мощным и предназначалось для защиты секретов от посторонних глаз. Это была необходимая мера предосторожности, которая не позволит Коулсону снова шпионить за ним.
Наложив чары, Джон обратил внимание на часы. Это была простая вещь, ничего необычного. Но Джон знал, что лучше не доверять внешнему виду. Он разобрал часы, внимательно осматривая каждую деталь. Несмотря на тщательный осмотр, он не обнаружил ничего необычного.
В голове у него пронеслась мысль, что Коулсон затеял какую-то игру. Зачем отдавать ему в ремонт часы, если в его распоряжении есть два блестящих ученых? Это не имело смысла.
Разве что...
Тут его осенило, и он посмотрел на самую большую часть часов. Это была та самая деталь, которая была сломана, та самая, с которой началась вся эта неразбериха. Он внимательно осмотрел её, держа палочку наготове. "Диффиндо!"
В результате действия Чародейского заклинания эта деталь загорелась ярким голубым светом, озарившим комнату. Но когда свет померк, деталь осталась невредимой. Сердце Джона колотилось в груди, мысли неслись вскачь. Деталь была невероятно твердой, способной поглощать энергию. Это могло быть только одно.
"Вибраниум", - прошептал он, и это слово эхом отозвалось в пустом цехе. Это был один из самых твердых металлов в мире, тот же материал, из которого сделан щит Капитана Америки. Но зачем Коулсон дал ему что-то столь ценное? Что он хотел этим подтвердить?
Ответ поразил его, как удар в живот. Коулсон испытывал его, пытаясь понять, сможет ли он починить почти неразрушимый металл. Это был смелый шаг, который мог дорого ему обойтись. Но это также вызвало у Джона глубокое уважение к этому человеку.
Вздохнув, Джон собрал часы, но уже думал о следующем деле. В конце концов, ему нужно было управлять магазином. Но пока он работал, его мысли постоянно возвращались к Вибраниуму. Это было напоминание о мире, частью которого он был, мире сверхспособностей и секретов. Он был полон решимости преодолеть этот путь, делая шаг за шагом.
***
Остаток дня прошел как в тумане, в магазине было тихо, как обычно. Джон уже собирался закрываться, когда зазвонил телефон, и пронзительный звук вывел его из задумчивости. Он поднял трубку, и сердце его упало, когда на другом конце раздался голос Энни.
"Джон, ты можешь поехать в школу к Айле? У нее неприятности".
Сердце заколотилось в груди, мысли понеслись вскачь. "С ней все в порядке?"
"Она подралась с одноклассницей. Учительница хочет поговорить с родителями. Ты можешь пойти?" сказала Энни.
Джон не колебался. "Я уже в пути".
***
В школе царила суматоха, ученики бегали туда-сюда. Джон направился к кабинету, его сердце колотилось в груди. Айла сидела в коридоре с серьезным выражением лица. Напротив нее сидела пухленькая девочка, лицо которой было усыпано веснушками.
Джон проигнорировал девушку, сосредоточившись на Айле. "Что случилось?"
Голос Айлы был низким, а слова наполнены гневом. "Я поссорилась с Тиной".
Джон взглянул на девушку, сидящую напротив них, и в его голове промелькнула вся эта история. "Почему?"
Голос Айлы упал до шепота, ее слова были наполнены болью. "Она сказала, что родители меня бросили, что меня никто не любит".
Сердце Джона сжалось, гнев нарастал. "И что же ты сделала?"
Лицо Айлы засветилось, в голосе прозвучал намек на гордость. "Я столкнула ее в грязевую яму".
Джон не удержался и рассмеялся, похлопав ее по плечу. "Хорошая работа. Пойдем в парк аттракционов позже".
С этими словами он оставил Айлу в коридоре и направился в кабинет, чтобы поговорить с учителем. Когда он вышел, Айла уже ждала его с обнадеживающим выражением лица. "Ты обещал парк развлечений".
Джон улыбнулся, взъерошив ее волосы. "Я помню. Пойдем."
***
Когда они шли от школы, Джон смотрел на Айлу, на ее маленькую руку, крепко сжатую в его руке. Он все еще видел в ее глазах остатки событий этого дня, смесь обиды и неповиновения. Он осторожно сжал ее руку, привлекая ее внимание.
"Айла, - начал он мягким голосом. "Я хочу, чтобы ты кое-что запомнила. Тебя любят. Больше, чем ты можешь себе представить. У тебя есть я, есть Энни, есть все люди, которые заботятся о тебе. Твоих родителей может не быть здесь, но их любовь к тебе все еще жива. Она в каждом твоем вздохе, в каждом твоем шаге".
Айла подняла на него глаза. "Но Тина сказала..."
Джон прервал ее, покачав головой. "Тина ничего не знает, Айла. Она просто ребенок, как и ты. А дети иногда говорят гадости, потому что не понимают. Они не понимают, каково это - быть тобой, пройти через то, через что прошла ты".
"Но это несправедливо", - запротестовала Айла, ее голос был совсем тихим.
Джон кивнул, его сердце болело за нее. "Ты права, это несправедливо. Жизнь часто бывает несправедливой. Но это не значит, что ты должна позволять этому определять тебя. Ты не сирота, Айла. Ты смелая, сильная и всеми любимая девочка. Ты гораздо больше, чем обстоятельства твоей жизни".
Айла на мгновение замолчала, ее взгляд стал задумчивым. "Так что же мне делать, когда кто-то вроде Тины говорит гадости?"
Джон улыбнулся, гордясь тем, что она задает правильные вопросы. "Ты должна постоять за себя, как ты это сделала сегодня. Но помни, Айла, есть разница между тем, чтобы постоять за себя, и тем, чтобы отомстить. Не позволяй чужим словам подтолкнуть тебя к действиям, которыми ты будешь гордиться".
Айла кивнула, вникая в его слова. "Значит, я должна быть доброй, даже когда они не добры?"
Джон усмехнулся, взъерошив ее волосы. "Быть добрым - это не значит позволять людям вытирать об тебя ноги. Это значит относиться к людям с добротой и уважением, даже если они не делают того же. Это не всегда легко, но это правильно".
Айла подняла на него глаза и посмотрела в них решительно. "Я могу это сделать".
Джон улыбнулся и обнял ее. "Я знаю, что ты сможешь, Айла. Я верю в тебя".
Когда они продолжили прогулку, Джон не мог отделаться от чувства гордости. Айла взрослела, училась ориентироваться в мире по-своему. И он будет рядом, на каждом шагу, чтобы направлять ее, поддерживать и, самое главное, напоминать ей, что ее любят.
http://tl.rulate.ru/book/94415/3320686
Готово:
