50
— А? А? Ка-ка-ка-какао?
— Не «ка-ка-ка-какао»… Ай, ладно, неважно. Но если бы ты за ним не пошёл, мы бы не столкнулись с этими чёртовыми школьниками и не застряли бы здесь! Только не говори, что ты мало того, что опоздал, так ещё и не купил его, а?
— Нет! Купил, купил! Правда!
— Так где он?
Пустельга с испуганным видом огляделся по сторонам. Ему казалось, что они уже довольно далеко отошли от переулка, но, как назло, на земле, всего в паре шагов от ног Е Чжу валялся знакомый бумажный стаканчик. Это был тот самый, который он, не раздумывая, швырнул, решив, что женщину обижают плохие люди. Тогда он этого не знал. Тогда он глупый и не догадывался, что такой дьявол во плоти не позволит себя так просто обижать. Пустельга за короткое время сотню раз передумал, терзаясь выбором: сказать ей правду, что он выбросил сахарный отвар, или соврать, что так и не смог его купить. Однако, внезапно подняв голову и встретившись со сверкающими глазами женщины, он понял, что все эти терзания бесполезны. Сильный звериный инстинкт подсказывал ему, что, какой бы ответ он ни дал, она не улыбнётся и не скажет: «Что ж, всё равно спасибо за старания, Чорон».
«Но я же пытался её спасти... Какой бы дьяволицей она ни была, может, хоть немного поймёт?».
Сглотнув, пустельга в последний раз возложил надежды на человечность Е Чжу и осторожно указал на землю у её ног.
— Вон там...
— Где?
Она рефлекторно повернула голову, проследив за его рукой. Знакомый бумажный стаканчик, на который, судя по всему, кто-то уже успел наступить, жалко плавал в липкой коричневой жиже, похожей на кучу экскрементов. Е Чжу рассмеялась.
— Ха-ха. И это ты предлагаешь мне это выпить? Забавно.
— Нет, я не говорил пить… А-а-ак!
На одной из пустынных улочек деревни Восточного континента раздался глухой удар, а вслед за ним рыдания: «Ай-ай-ай! Убивают! Ай-ай-ай, пустельгу убивают!»
***
Юноша с лицом побелевшим сильнее, чем у актёра пекинской оперы, как безумный мчался по центру улицы. Он бежал уже не по тому убогому переулку, где был мгновение назад, а по дорогой, хорошо вымощенной цементом и кирпичом дороге, тянущейся вдоль прекрасного морского побережья. Такая дорога, где при ходьбе не споткнёшься ни об один камешек, на всём Восточном континенте была лишь в одном месте. В районе, расположенном дальше всего от въезда в деревню, в самой южной его части, где жили лишь самые богатые и знатные землевладельцы.
— Ха-а, ха-а!
Уставший юноша не успел увернуться от приближающейся группы людей и с размаху столкнулся с ними плечом. Вскрикнув, он нелепо повалился на землю и безвольно распластался на ней, словно мокрый лист бумаги. Перед ним, гордо выпятив свой до безобразия огромный живот, остановился мужчина исполинского телосложения. Вместо того, чтобы извиниться, он осыпал юношу бранью:
— Какого чёрта?! Какой ублюдок посмел?!
Упавший тут же вскочил на ноги и низко склонил голову:
— П-п-простите…
Увидев, кто именно оказался тем щенком, что посмел с ним столкнуться, гигант скривился ещё сильнее.
— Ба! Да это же молодой господин Джед! — произнёс толстяк с кислой миной.
— А-а, здравствуйте, дядя Д-Дэвидсон, — ответил Джед, обливаясь холодным потом.
Шелковистые волосы Дэвидсона, совершенно не сочетавшиеся с его тучной фигурой, вспыхнули на солнце алым огнём. Он был жадным человеком, правой рукой отца Джеда. А ещё отцом рыжего, который недавно бил его.
— Где это вас носит? Вождь вас повсюду ищет.
— Во-во-вождь? Мо-мой д-дедушка?
Толстяк скривился, словно говоря: «Что за идиот?».
— Господин, вы уже забыли? Предыдущий вождь скончался вчера. Как бы глупы вы ни были, но такое... Сегодня ночью состоится церемония вступления в должность вашего отца, следующего вождя, а все землевладельцы деревни сейчас стоят на ушах. Ума не приложу, чем вы таким занимались, что так разгневали вождя. Из-за вашей дурацкой выходки мой ни в чём не повинный сын оказался под арестом. А что ещё за бред про чудовище из новых людей с когтями вместо рук? Монстр, проклявший семью вождя? Вы всё ещё верите в эти пустые слухи?
Джед лишь дрожал перед толстяком, который давил на него своей подчёркнуто вежливой речью, не в силах вымолвить ни слова в ответ. Но при упоминании монстра, проклявшего семью вождя, он затрясся всем телом. Пока он, как дурак, сидел на земле с подкосившимися от вида чудовища ногами, сыновья землевладельцев, те самые, что издевались над ним, успели добежать до поместья и всё рассказать. Этот человек, стоящий перед ним, ничего не знает. Никто не знает, кроме деда, отца и его самого. Нет, они, конечно, в курсе. Всей деревне было известно, что несколько десятков лет назад новый человек пришёл к вождю и наложил на него какое-то проклятие. Но проблема была не в заикающемся отце и не в нём самом, а в том, что никто не знал, как именно проклятие повлияло на его деда, предыдущего вождя.
«Пустые слухи, говоришь? Да ничего подобного».
Внезапно сильная рука схватила его за грудки, и он, издав сдавленный вздох, был притянут вперёд. Лицо мужчины приблизилось настолько, что его толстый нос практически вдавился в щеку Джеда.
— Не знаю, какую чепуху ты там разносишь, но лучше бы тебе прекратить свои фокусы. Мне и без того хватает головной боли - приходится подчищать за твоим папашей. Разве это мыслимо, чтобы два заикающихся калеки становились вождями? Я уступил, согласившись сделать тебя вождём, так что сиди тихо и не отсвечивай. Что отец, что сын - оба не знают своего места и несут какую-то заикающуюся чушь. Но запомни: если бы не деньги, которые обещал твой отец, этой игре в песочницу пришёл бы конец.
С этими словами толстяк грубо отпустил воротник Джеда и поспешно отряхнул руки, словно дотронулся до чего-то грязного. Его сын часто поступал так же. Они избивали и топтали Джеда, когда им вздумается, но при этом трусливо и поспешно вытирали руки, будто боялись заразиться его заиканием. Да, трусы. Ведь заикание не заразно. Однако Джед не был настолько глуп, чтобы произнести эту мысль вслух.
— Так что прекращайте нести эту чушь и побыстрее отправьте моего сынка домой, господин. Мне нужно поскорее его отмыть, чтобы взять с собой на пир к вождю. Мальчишка у меня такой активный, может, подцепил какую-нибудь заразу и принёс на одежде. Прошу вас, господин.
Проходя мимо, мужчина своим огромным телом сбил с ног Джеда, пошатнувшегося от того, что его отпустили, и крайне быстро исчез, вопреки своим габаритам. Ошарашенный юноша тут же вскочил на ноги с побледневшим лицом и бросился бежать. Если сын Дэвидсона в особняке, значит, отец уже узнал о существовании чудовища. Он до крови искусал губы, заставляя двигаться свои подкашивающиеся ноги. Он встретил монстра, которого так долго искал отец. Того самого, который насылает проклятия и который способен их снять.
— Па… Па… Папа! Папа!
Джед с грохотом распахнул дверь и ворвался в комнату, которая ещё вчера была кабинетом его деда. Как и ожидалось, помещение уже было заполнено сыновьями землевладельцев и другими знакомыми людьми. Рыжий сын Дэвидсона, сгибая пальцы в форме когтей, что-то усердно объяснял вождю деревни:
— Вот так. Пальцев было четыре, они были вот так изогнуты, а на концах вот такие когти…
Другие дети делали то же самое. Каждый из них, сидя рядом с художником, старательно описывал то, что видел. Не нужно было спрашивать, чтобы понять, о чём именно шла речь. Он опоздал.
Задыхающийся Джед заметил, как на него искоса поглядывают другие дети, и прикусил щеку изнутри. В их взглядах, в отличие от привычного презрения, читалось что-то странное и непонятное. Отец, стоявший рядом с рыжим и исступлённо кивавший на каждое его слово, наконец заметил Джеда и тут же подскочил к нему. Вид у него был грозный и свирепый.
— Г-где тебя но-носило?! Ты, т-тупой у-ублюдок!
Хоть он и не был таким крупным, как Дэвидсон, но как единственный сын вождя, привыкший к сытой жизни, он быстро покраснел, словно пробежал это короткое расстояние до него. Джед посмотрел на отца. Он был объективно толстым, но не производил угрожающего впечатления, как Дэвидсон, чей рост дополнял его массивное телосложение. Отец был просто низким, толстым и довольно нервным. Он сильно отличался от своего тощего сына, похожего на недоедающих детей с окраины деревни. Джед хотя и был довольно высоким, но из-за своей робкой натуры постоянно сутулился, поэтому мало кто знал о его настоящем росте.
— Я… я, отец. Т-там п-просто одно д-дело было… — принялся он мямлить оправдания, но в тот же миг по его правой щеке пришёлся тяжёлый удар, и Джед, схватившись за лицо, посмотрел на отца снизу вверх. Конечно, он больше не мог вымолвить ни слова.
— Я же го-го-говорил тебе не за-за-заикаться! Не мямли и го-го-говори чётко! И сколько ра-раз я тебе по-повторял, чтобы в при-присутствии других ты на-называл меня вождём!
— Пр-пр-простите... — осторожно произнёс Джед, низко склонив голову, но гнев отца так легко не утих:
— Оп-оп-опять!
Со стороны его отчитывания сына по поводу заикания, когда он сам заикался, выглядели до смешного нелепо, словно сцена из комедии. Не в силах больше смотреть на это, личный художник вождя заговорил:
— Эм, вождь. Прошу прощения...
Вождь расслабил напряжённый взгляд и неловко улыбнулся:
— А, да-да. Что-что-что-то случилось?
— В общем, я закончил с описанием для фоторобота. Благодаря активному содействию молодых господ, мне удалось легко его нарисовать.
— В-в-вот как? Хо-хо-хочешь сказать, фоторобот уже готов?
Лицо вождя просияло, и он посмотрел на лист бумаги, который протягивал ему художник. Джеду тоже было любопытно, что там нарисовано, но из-за большой головы отца он никак не мог разглядеть рисунок.
— Э-этого парня поймать и в-всё, да? Ни-никаких других за-зацепок или с-сообщников у него не было? — спросил вождь рыжего. Его настроение, казалось, улучшилось, и лицо расплылось в глуповатой улыбке. Рыжий, колеблясь, бросил на Джеда странный взгляд, но за него ответил сын другого землевладельца, сидевший рядом:
— У него была рабыня!
Возможно, от досады, что их так нелепо одолела какая-то рабыня, дети наперебой начали выкладывать информацию:
— Точно! Рабыня. Эта сумасшедшая тётка одним ударом кулака снесла Гера!
— Ага!
— Р-рабыня? Ч-что ещё за рабыня?! К-как она выглядела? К-какой силой она обладала? Н-неужели эта рабыня тоже из новых людей?! — вскричал вождь, резко изменившись в лице. Дети, казалось, на мгновение задумались, а затем уныло ответили:
— Она была в цепях...
— Ц-цепи? К-какие цепи? А-а во что она была одета?!
— На ней был просто огромный чёрный балахон, похожий на мешок…
Их голоса звучали не так уверенно, как когда они обзывали её сумасшедшей тёткой.
— В-внешность! К-как она в-выглядела?!
Спрашивая в спешке, взволнованный вождь заикался ещё сильнее обычного. Дети переглянулись и замялись. По правде говоря, они не очень хорошо запомнили лицо той рабыни, ведь она была в огромной мешковатой одежде, а капюшон был сильно надвинут на глаза. Подобные огромные балахоны носил любой странник, путешествующий по континенту. Даже бедняки из деревни просто отрезали кусок чёрной ткани и обматывались им, так что чёрный балахон не был какой-то особой приметой. Вождь, словно в отчаянии, принялся бить себя в грудь и торопить детей:
— П-почему вы молчите? Э-эта девка, она тоже была из н-новых людей? А?
— Она была чудовищно сильной.
— И голос у неё был очень громкий.
http://tl.rulate.ru/book/94213/7601828
