49
Она совсем забыла о первопричине своих бед и стала осматриваться в поисках юноши. Она точно помнила, что перед тем, как проучила малолетних хулиганов своим стальным кулаком, он сидел на земле с растерянным лицом. Однако он исчез.
— Джед? А это ещё кто? — спросил Чорон, подойдя к Е Чжу. Она, не отвечая, торопливо вертела головой и вскоре заметила в глубине переулка, в самом тёмном углу, куда не проникали солнечные лучи, дрожащую фигуру, сжавшуюся в комок.
— Вон он.
«И когда он только успел туда заползти?»
Смотреть на взрослого парня, трясущегося от страха, было неприятно, но, не подавая виду, Е Чжу решительно зашагала к нему. Чорон семенил следом за ней.
— Слушай, Джед. Ты в порядке? Кажется, ты сильно напуган.
Когда они подошли ближе к Джеду, в и без того тёмном углу стало ещё темнее. От ощущения, будто эта тьма вот-вот его поглотит, он издал странный стон: «Хи-ик!».
— А это ещё что за человек, сестрица? Он вместе с теми типами? — спросил Чорон, с любопытством вытягивая шею, чтобы разглядеть постыдно трясущегося Джеда.
— Нет, это не так, — покачала головой Е Чжу.
«С теми, говоришь?»
У неё перед глазами всё ещё стояла картина, как Джед заикался, пока его били дети, едва достававшие ему до шеи.
При виде юноши, который съёжился, как черепаха, втягивающая голову в панцирь, казалось, в ней просыпается сочувствие, которого раньше не было. Ей стало его жалко и немного совестно.
— Эй, Джед. Эти плохие парни уже ушли. Ты где-то поранился? Поэтому не можешь встать? Джед?
Джед не шевелился, сколько бы его ни звали, и Е Чжу осторожно протянула к нему руку. Но рука неловко замерла в воздухе, когда тщедушный паренёк в панике попятился назад, хотя отступать уже было некуда.
— Хи-и-ик!
Его лицо посинело, словно он увидел призрака, в выпученных глазах с расширенными до предела зрачками читался страх, тело его дрожало.
«Неужели его так сильно избили, что у него началась паника?»
На мгновение замешкавшись, Е Чжу вскоре поняла, что дело в чём-то другом. Его глаза, в которых не было ни капли разума, смотрели совсем не на неё. В его взгляде, точно так же, как у тех парней, удравших отсюда с воплями ужаса, читались лишь страх, отвращение и омерзение. Губы Джеда задрожали, и он едва слышно выдавил из себя:
— Мо-мо-монстр…
Е Чжу сразу поняла, что этим уничижительным словом он назвал Чорона. Однако Джед выглядел по-иному, нежели те дети, которые испугались когтей пустельги. В нём было что-то… казалось, более первобытный, чистый и неприкрытый ужас поглотил всё его тело.
Совершенно не поняв враждебности и страха, которые Джед с таким трудом из себя исторг, Чорон склонил голову набок и сделал к нему шаг.
— Что вы сказали?
— Ха-а-а! Н-н-не подходи, чудовище!
Чорон замер на полпути.
— П-п-проклинающий пустельга… Н-новый человек, чьи руки превращаются в когти. Хи-и-ик! — пробормотал себе под нос Джед, а затем внезапно вскочил на ноги и ткнул в Чорона пальцем: — О-о-он проклял дедушку! О-о-он проклял нас, чтобы мы з-з-заикались!
Его взгляд был совершенно расфокусированным, казалось, он даже не осознавал, что за чушь несёт.
— Проклятие? Какое ещё проклятие?! И почему это я чудовище?! — попытался было защитить себя разозлённый Чорон, но Джед остался непреклонен.
— Проклятие! Чудовище, что насылает проклятия! А-а-а-а-ак! — завопил он и опрометью бросился прочь из переулка. Он улепётывал так быстро, что только пятки сверкали. Его бегство ничем не отличалось от того, как он сломя голову удирал вчера вечером, получив нагоняй от Рама. Е Чжу от удивления ещё долго стояла с открытым ртом.
«Как же так, когда его били, он был таким медлительным, а теперь исчез со скоростью света».
Рядом послышалось ворчание Чорона:
— Тц, только и умеет, что убегать. Все эти люди - сплошные трусы.
Она была полностью согласна с ним.
— Что это с ним? Почему он опять убегает? Мы же ничего не сделали.
— Опять? Вы уже встречались?
— Да, вчера. И вчера убежал, и сегодня. Ты прав, похоже, он и впрямь просто лузер.
— Лузер? А что такое «лузер»?
Е Чжу ничего не ответила и принялась разматывать цепь, обмотанную вокруг её правой руки. Это были всего лишь сопляки, но от страха она так сильно затянула цепь, что рука занемела от отсутствия кровообращения и начала мёрзнуть. Услышав бряцанье металла, Чорон уставился на Е Чжу, словно увидел нечто совершенно диковинное, и спросил, зачем она так странно намотала цепь.
«Это мой стальной кулак».
Она хотела было раскрыть ему тайну своего кулака, но тут же передумала. Ей показалось, что если её начнёт презирать даже птица, её положение станет слишком жалким. Вспоминая все унижения и обиды, которые она стерпела от Чорона, Е Чжу покачала головой, и тут ей на ум пришли слова Джеда, которые тот бормотал как сумасшедший. Она украдкой бросила взгляд на пустельгу и встретилась с его золотистыми глазами. Огромные, как полная луна, они ярко сияли, словно он всё это время ждал её ответа. Если посмотреть, его лицо выглядело очень юным. Он казался мальчишкой лет четырнадцати, максимум пятнадцати, у которого даже голос не начал ломаться. Однако с тех пор, как она прибыла в эту деревню, она всё не могла отделаться от чувства дежавю.
— Почему ты так зыркаешь, будто в чём-то провинилась?
— Ты... — осеклась она, не отрывая глаз от пустельги.
После того, как в пустыне она с горечью осознала, что они с Рамом и Чороном совершенно чужие, ей стало трудно откровенно расспрашивать их о чём-либо. К тому же, услышав обрывки историй о прошлом Чорона, она уже не могла видеть в нём того Чорона, которого знала раньше. Она колебалась, стоит ли спрашивать такое, глядя ему в лицо. Но заставил её заговорить не кто иной, как сам Чорон:
— Что такое? Опять чем-то недовольна?
В конце концов Е Чжу не выдержала и спросила:
— Ты... это правда ты навёл проклятие?
Во время похоронной процессии об этом судачили прохожие. Говорили, что вождь был проклят новым человеком. Потом полевая мышь, увидев Чорона, тоже лепетала что-то о страшном новом человеке, который наводит проклятия, а теперь и деревенские дети с Джедом посмотрели на него, как на чудовище, и убежали. Все они повторяли одно и то же.
— Может, заикание Джеда... как-то связано с твоим проклятием?
— А?! Прокля-я-ятие?! — закричал Чорон. — Да разве у меня есть сила, чтобы проклятия насылать?!
Его пронзительный голос эхом разнёсся по узкому переулку. У него было такое лицо, будто он умирал от обиды, но Е Чжу лишь удивлённо на него посмотрела.
— Ну нет так нет, чего вдруг кричать-то?
— А то непонятно, почему я кричу?!
— Просто все как один твердят, что ты новый человек, насылающий проклятия, вот я и подумала, вдруг…
— Чёрт, вот если бы я и правда насылал проклятия, было бы не так обидно такое слышать! У меня и сил-то нет проклинать, да и я бы не стал заниматься подобной подлостью, ещё и чтобы проклятие передавалось потомкам!
— Поняла, поняла! Успокойся! — прервала Е Чжу разбушевавшегося Чорона и пошла к выходу из переулка. Казалось, он был так возбуждён, что, если она продолжит этот разговор, расцарапает её своими куриными лапами.
— Чёрт, идём вместе! — проворчал он, с трудом хватая цепь, которая волочилась по земле за Е Чжу. Поравнявшись с ней, он вновь повторил: — Я правда не насылал проклятия.
— Я поняла.
Несмотря на её утвердительный ответ, Чорон, будто не поверив ей, угрюмо добавил:
— Правда. Я просто, просто… хнык… просто заставил их заплатить за грехи…
Не найдя, что ответить, Е Чжу молча посмотрела на красиво закрутившийся вихор на рыжевато-коричневой макушке мальчика. Эта крошечная птичка заставила людей, да ещё и семью Джеда, заплатить за свои грехи. Они провели вместе не так много времени, но и не так уж мало. Попадая с ним во всевозможные безумные ситуации, Е Чжу поняла, что, хотя он и мог быть до мурашек хладнокровным, по своей натуре он не был способен причинить кому-то прямой вред. Это было ясно хотя бы по его отношению к ней самой. Несмотря на свою ненависть к людям, Чорон, за исключением их первой встречи, не выказывал особого презрения или настороженности к ней, человеку. Скорее, наоборот, до сих пор он много о ней беспокоился. Он презирал людей, но сердцем был мягче любого из них. Насколько же силён должен был быть гнев этой мягкосердечной птички, раз она произнесла слова о расплате за грехи? И насколько велико могло быть это возмездие, свершённое его крошечными когтями, если все жители деревни, завидев Чорона, показывали на него пальцем, называя чудовищем, навлёкшим проклятие?
Лицо Е Чжу, смотревшей на маленькую голову Чорона, слегка исказилось. Она не плакала, но и не улыбалась. Просто её лицо стало немного странным, как у ребёнка, который не умеет выражать эмоции.
Лишь когда они покинули переулок, Е Чжу, замедлив шаг, спросила:
— Ты нигде не поранился?
— А? Поранился?
— Ты же только что превратил руки в куриные лапы и размахивал ими, как сумасшедший. Ни за что не зацепился, не ушибся?
— Нет. И какие ещё куриные лапы? Мои когти - это стальные когти отважной пустельги! Стальные когти!
При словах «стальные когти» она со взволнованным лицом покосилась на него.
«Неужели этот паршивец наблюдал с самого начала и теперь издевается над моим дурацким поведением? Если он надо мной насмехается, я ему лоб подпалю!»
Однако в золотистых глазах Чорона, которые быстро бегали из стороны в сторону, к счастью, не было и тени насмешки. Более того, он, похоже, неверно истолковал изучающий взгляд Е Чжу, поэтому немного помялся и осторожно протянул в её сторону тыльную сторону ладони.
— Н-на самом деле, вот тут немного поцарапался.
На белой коже виднелась длинная красная полоска. Е Чжу тут же разозлилась:
— Идиот! Зачем ты вообще полез, если ничего не знал?!
— Хи-и! А что мне было делать?! Я же думал, что у тебя злые люди деньги отбирают! Мне говорили, что товарищу в беде надо помогать!
— Ха, и кто это сказал?
— Хозяин.
«Чёртов хозяин, хозяин, хозяин!»
Подумав, что чему только он его не учит, Е Чжу сурово нахмурилась и снова спросила:
— И какие ещё товарищи? С чего это ты и я - товарищи?
— Мы же товарищи по путешествию, попутчики, а кто ещё? Ты скована цепью Хозяина. Так что же, преступница?
— Что?! Совсем жить надоело?!
— Так что давай просто будем товарищами. Даже быть просто товарищами - это хорошо.
Птичий мозг хитро и изворотливо отвечал, выводя Е Чжу из себя, а она просто открывала и закрывала рот, словно золотая рыбка, пытаясь найти, что возразить.
«Мы с тобой не в тех отношениях, которые можно так просто назвать красивым словом «товарищи»! У нас с тобой, безмозглый ты ублюдок, даже общего ничего нет!» — подумала она, но так и не произнесла вслух.
Е Чжу бросила недобрый взгляд на макушку Чорона. Его каштановые волосы, которые ещё мгновение назад казались жалкими, теперь выглядели просто отвратительно. Его слова о том, что она просто попутчица, были правдой, но почему же ей от них так не по себе? Нет. Она прекрасно понимала, в чём дело. Её настроение испортилось не потому, что быть попутчицей хорошо или плохо, а потому, что её положение было именно таким - она всего лишь временная спутница в путешествии. Отношения Рама и Чорона были очевидными для всех - это отношения господина и вассала. Да и разве только Чорона? И дядюшка Бабочка, и эта наглая рыжая собака были самыми что ни на есть идеальными адептами Рама. К тому же они принадлежали к одному виду - новому человечеству. Слова Чорона словно проводили чёткую черту: «Ты обычный человек, и ты от нас отличаешься», отчего ей стало неприятно. Да, возможно, возможно, она для них…
Семенивший рядом Чорон заметил, что она молчит, и, решив, что наконец-то одержал над ней верх, радостно замотал головой и улыбнулся. От этого Е Чжу разозлилась ещё больше, и ей захотелось как следует стукнуть по его маленькой голове.
— Кстати, ты же сказал, что принесёшь какао. Где оно?
http://tl.rulate.ru/book/94213/7601822
