На следующий день, после утреннего боя на мечах, Гарри застал Хирона в одиночестве. Он провел весь спарринг с Кэт, которая, после месяца тренировок, победила его четыре раза из десяти. Сыновья Ареса, конечно же, не упустили случая подтрунить над Гарри, за то, что его побила девушка. Их насмешки прервала Кларисса Ла Рю, сестра-полукровка, которая, по мнению Гарри, была самой злой из всех. Гарри был рад, что не был ребенком Ареса. По крайней мере, он прогрессировал, несмотря на все шутки. Ещё месяц назад, он не мог победить Кэт ни разу, а сейчас удавалось почти в половине случаев. Она всё ещё была лучше, но он чувствовал, что не безнадёжен, разрыв сокращался, а ведь Кэт тренировалась гораздо дольше.
— Остальные могут идти обедать, — сказал Гарри своим товарищам по каюте Гермеса, — мне нужно поговорить с Хироном.
Хирон, хотя сигнал к обеду уже прозвучал, не удивился, увидев Гарри. Он приветливо улыбнулся мальчику-полукровке. Гарри был очень нервен, ведь он знал, что его мать ни за что бы не позволила ему даже попробовать Путешествие Теней, если бы это зависело от неё.
— Хирон, можно с тобой поговорить? — нервно спросил Гарри.
— Конечно, Гарри, — улыбнулся Хирон, пытаясь успокоить юношу. — Ты всегда можешь прийти и поговорить со мной, если тебя что-то беспокоит.
— Вчера вечером я разговаривал с мамой, — начал Гарри, прикусив губу, гадая, что думает Хирон о его способности воскрешать мертвых. — И она рассказала мне о путешествии теней, — быстро продолжил он, когда Хирон никак не отреагировал на его признание.
— А, — кивнул Хирон, не моргнув глазом. Кто знает, сколько детей богов Смерти обучал Хирон за эти годы? Он, вероятно, привык к тому, что мертвых воскрешают дети. — Это был бы полезный навык, но, к сожалению, я не житель подземного мира, поэтому не могу научить тебя. До Второй мировой войны старшие дети Аида обучали младших, но сейчас это, очевидно, невозможно. И я не знаю, какие ещё обитатели подземного мира могут тебя учить, а поскольку твой отец не претендовал на тебя… — Хирон замялся.
— Мама дала мне основы, — сказал Гарри. — Она просто попросила меня рассказать тебе, если что-то пойдет не так. По-видимому, это очень утомительно, если всё делать правильно, а если неправильно, то можно удариться головой о что-нибудь.
Хирон кивнул:
— Это действительно так.
— Так я могу? — с надеждой спросил Гарри.
Хирон с минуту рассматривал Гарри, а потом кивнул:
— Да, но мне будет лучше, если я буду рядом на случай, если ты поранишься. Мы можем организовать место в лагере.
— Хорошо, — кивнул Гарри.
— Мы можем начать завтра, пока остальные будут летать на пегасах. Я попрошу Отелию провести урок завтра, — сказал Хирон.
— Спасибо, — усмехнулся Гарри.
Он побежал к месту пикника и, ухмыляясь, сел рядом с Кэт и Евой. Девушки снова спорили о том, какая музыка им больше нравится. Кэт была убеждена, что танцевальная музыка лучше, а Ева предпочитала рок. Гарри закатил глаза. Неужели эти двое всегда и обо всём спорят? Конечно, он знал ответ. Да! Ева и Кэт спорили по любому поводу, но Гарри знал, что им это нравится. По крайней мере, Гай не принимал участия в разговоре. Сын Гермеса был слишком занят разглядыванием новой дочери Афины, пятнадцатилетней Изабеллы Манн с типичными для дочерей Афины длинными вьющимися светлыми волосами. Блондинок в доме Афины было больше, чем в доме Афродиты.
— Так о чём ты говорил с Хироном? — спросила Ева, хмуро глядя на своего друга.
— Пегасы, — Гарри скривился, ненавидя этих проклятых тварей. — Он сказал, что вместо этого возьмёт меня на частные уроки.
— Круто, — усмехнулась Ева.
— Повезло, — пробормотала Кэт.
На следующий день Гарри пытался сосредоточиться на тени Большого дома на противоположной стороне лагеря «Полукровка», когда натолкнулся на тень дерева. За это время он ударился головой в общей сложности пять раз, но безуспешно. Хирон выглядел так, словно хотел довести урок до конца, как и призрак Лили Поттер, стоявший в нескольких футах от Гарри. Но Гарри, как никто другой, был чертовски упрям. Он ещё раз натолкнулся на дерево, прежде чем ему удалось перебраться на другую сторону Лагеря полукровок, прямо к Большому дому. Иногда упрямство — это хорошо, решил Гарри. Он уже собирался ухмыльнуться своему достижению, когда увидел молодого сатира, выглядевшего примерно на двенадцать лет, то есть ему, скорее всего, было двадцать четыре, поскольку сатиры старели в два раза быстрее людей. Это означало, что за каждые два года жизни сатира старели только на один год. Это означало, что они живут дольше обычных людей и намного дольше полубогов. У этого сатира было целое гнездо вьющихся ярко-рыжих волос. На этом волосы не заканчивались, они были и на руках, и на ногах, покрытых копытами. Гарри показалось, что он не узнал сатира. Но это было бы несложно, если учесть, что сатиры почему-то ненавидели его, что, по мнению Гарри, было как-то связано с тем, что его отец был Аидом, владыкой подземного мира. Точно так же пегасы и природные духи ненавидели Гарри за то, что он был, а не за то, кем он был. Гарри испытывал злость и горечь от того, что люди и существа не давали ему ни единого шанса, прежде чем решить, что он — зло.
Сатир был одет в рваную и грязную, когда-то белую футболку, остатки джинсов и кроссовок. Казалось, он не переодевался уже несколько недель и побывал в многочисленных драках. Наверное, так оно и было, если он охранял полубогов. Гарри и раньше видел людей в таком состоянии, возвращавшихся с заданий или только что пришедших в Лагерь, но в основном это были полубоги, а не сатиры. Сатир выглядел очень грустным и виноватым в чем-то. У Гарри возникло ощущение, что что-то пошло не так в произошедшем. Он посмотрел мимо него на двух детей, которых тот сопровождал. Должно быть, эти двое детей были полубогами, которых сопровождал сатир. Гарри подумал, не придется ли ему ещё с кем-нибудь делить тесную каюту. Там была маленькая девочка примерно возраста Гарри, со светлыми вьющимися волосами и стальными умными серыми глазами. Она явно была дочерью Афины. Гарри достаточно долго пробыл в лагере «Полукровка», чтобы узнать некоторых из наиболее очевидных детей Бога.
Слезы катились по щекам, и она сжимала друга в объятиях. Одежда на ней была изорвана и выглядела, а скорее всего, и пахла, так, словно она не знала, что такое мыло и чистая рубашка уже несколько недель. Тетя Петуния никогда бы не пустила её на порог своего дома. Она оказалась бездомной, а у тети Петунии не было ни времени, ни терпения, ни сочувствия к чужому несчастью. — Они сами виноваты, — твердила она, глядя на бездомных с презрением. — Их судьба — это следствие их собственной безответственности.
http://tl.rulate.ru/book/94160/3158264
Готово:
