Шота не хотел, чтобы он уходил, Изуку мог это с уверенностью сказать. Это было вполне логично, поэтому он не хотел винить его, но все равно было немного раздражающе сосредотачиваться на том, чтобы быть незаметным и удрать от хвоста, когда все, чего он хотел, это упасть в постель и никогда больше не проснуться. Наконец, после использования каждой частички его опыта в скрытности, которой он научился, проводя ночи напролет с героями, Изуку удалось избавиться от этого странного покалывания в позвоночнике, которое говорило о том, что за ним наблюдают, и он наконец-то смог вернуться домой.
Он влез в окно, и у него едва хватило сил спрятать оружие и сменить джинсы на пижаму, прежде чем рухнуть на кровать. Изуку отстраненно осознал, что ему, вероятно, следует снять дурацкую толстовку, которую дала ему Усилитель, но он устал, а в ней было удобно! Это была не его обычная толстовка, так что ему на самом деле не нужно было беспокоиться о том, что кто-нибудь увидит ее и поймет, что он Виридиан, верно?
Была и другая часть его, похороненная глубоко в данный момент, которая кричала так громко, как только могла, что все это были просто отговорки и что настоящая причина, по которой он не хотел снимать толстовку, заключалась в том, что это было физическое напоминание о том, что были люди, которые будут скучать по нему, если он умрет. Изуку не позволил себе дослушать эту часть. Если он это сделает, то он поймет, что просто потому , что чувствует себя виноватым, потому что он не заслуживал того, чтобы один из его любимых героев обнимал его за толстовку, поэтому он решил не слишком задумываться об этом, вместо этого поддавшись сильному изнеможению и притворившись, что утром все будет хорошо.
--------------------------------
Шоте действительно нужно было выпить, но солнце еще только взошло, так что наличие алкоголя в его организме прямо сейчас было бы верхом тупости. Это все еще не означало, что он хотел заниматься какой-либо бумажной работой со вчерашнего вечера.
По крайней мере, они почти закончили. Это был один из единственных положительных моментов во всей этой ситуации. Его убивало то, что Виридиан вот так ушел, но он доверял парню. Он знал, что не собирается нарушать свое обещание, а это означало, что у них был по крайней мере еще один день, когда ребенок будет в безопасности, а потом они смогут со всем разобраться. Добавьте это к тому факту, что Шота был тем, кто первым обнаружил тело, и ему нужно было быть на месте, когда прибыла полиция, и это фактически привело к идеальному шторму, в результате которого он, лицензированный герой, позволил ребенку-самоубийце, о котором известно, что у него нервный срыв, уйти одному.
Он возненавидел себя за эту ситуацию.
Шота устало вздохнул, подписывая последнюю страницу. Возможно, ему следует попросить Недзу помочь ему выследить ребенка. Это скорее всего выглядело как предательство , но если это сохранит ребенка в безопасности, то…
Его размышления были прерваны парнем в форме средней школы, который распахнул входные двери полицейского участка с чуть большей силой, чем было строго необходимо. Парень, ссутулившись, подошел к стойке регистрации, за которой сидела Санса, глубоко засунув руки в карманы, и Шота почти поддался искушению подумать, что парень чем-то обеспокоен, если бы он не вел себя как такой очевидный преступник.
“Эй, комок шерсти”. Парень проворчал. “Усилитель где-нибудь поблизости?”
Глаза Шоты почти расширились от удивления, но он имел дело с подростком, так что логично было ожидать неожиданного. Тем не менее, ребенок с достаточно криминальными наклонностями, чтобы назвать полицейского, комком шерсти идет прямо в полицейский участок и спрашивает о конкретном герое? Возможно, он просто хотел отвлечься, но это пробудило в нем любопытство, и именно так он обнаружил, что приближается к столу.
“Ей пришлось очень быстро отлучится на некоторе время”. Отозвался Шота. “Она должна вернуться через пару минуту”.
Парень оглядел его с ног до головы, выглядя равнодушным: “А ты вообще кто такой? Бомж?”
Шота усмехнулся: “Герой я, мелкий”.
Парень поднял бровь, глядя на него: “Серьезно? Как ты вообще рассчитываешь стать популярным, если так одеваешься?!”
“Не каждый герой должен быть популярным”. Шота фыркнул. “Некоторым из нас не нравится иметь дело со стервятниками”.
“...о”.
Шота чуть не закатил глаза. Очевидно, никто никогда раньше не говорил парню этого. Это была одна из его наименее любимых вещей в индустрии героев, которая подталкивала к популярности. Это привело к появлению таких детей, которые просто не знали, что подпольные герои существуют. Это расстраивало, но если бы у Шоты была сила изменить это, он бы уже сделал это.
Они немного подождали в несколько неловком молчании, прежде чем парень заговорил снова: “Итак, если ты гребаный герой, как тебя зовут?”
“Сотриголова”.
Шота произнес имя своего героя так, словно это был вызов, потому что во многих отношениях так оно и было. Его имя редко слышали даже ученики из его класса, не говоря уже о случайных панках, которые приходили с улиц, но он полагал, что всегда во всем бывает первый.
Парень, очевидно, услышал вызов в его голосе, потому что он долго смотрел на Шоту, пытаясь вспомнить его, затем усмехнулся: “Это дурацкое имя”.
“Не спорю”.
Его прямой ответ заставил парня рассмеяться, а глаза Шоты почти расширились от удивления. С...ну, все, он ожидал, что смех ребенка прозвучит жестоко, как у хулигана, но он звучал просто устало. На самом деле, это было больше похоже на один из редких смешков Шоты, чем на то, что он ожидал, исходя из того, как парень себя представил.
“Мой ...” Парень заколебался. “старый ... друг, которого я когда-то знал. Вероятно, он мог бы рассказать о тебе дюжину фактов”.
Шота собирался отрицать это, потому что он был подпольным героем не просто так, но их прервали.
“Подождите, это был смех великого Кацуки Бакуго ?!” Голос Усилителя раздался позади них в преувеличенном шоке, и Шота обернулся, закатив глаза, когда понял, что она драматично хватается за грудь. “Ты сломал его, Шота?”
“Заткнись, Шумная сучка”. Парень, по-видимому, Бакуго, добродушно сказал.
Это только что заставило Усилитель рассмеяться, за что, хотя это было раздражающе громко, Шота был странно благодарен. После всего, что произошло этим утром, им всем не помешало бы немного отвлечься. Он более внимательно посмотрел на ребенка. Усилитель, казалось, спокойно воспринял его грубость и ругань, и, похоже, за этим не было никакой злобы, так что, возможно, парень был не таким уж большим хулиганом, каким казался? В любом случае, он все еще был панком.
“Ах, Сотриголова ! Как грубо с моей стороны не познакомить вас двоих!” Усилитель ухмыльнулся. “Это Бакуго. Кажется, я рассказывала тебе о нем. Тот парень, который подрабатывает волонтером в моей группе "реабилитация злодеев”?"
Шота действительно помнил о чем-то таком , что она говорила насчет группы. Итак, это был тот самый парень, который был достаточно самосознателен, чтобы понять, что ему нужно что-то изменить в себе, прежде чем стать героем, и был готов предпринять шаги, чтобы это произошло. Это придало его поведению гораздо больше смысла. Он был правонарушителем или, по крайней мере, был им, и теперь, вероятно, не знал другого способа действовать. Вероятно, ему не помешало бы еще немного поработать, особенно если бы он хотел стать популярным героем, но эту базу постараются наработать в ЮЭЙ.
“Чему я обязана этим визитом?” Спросила Усилитель. “Разве ты не должен быть в школе?”
“Начнется только через двадцать минут”. Бакуго проворчал. “И я ... мне нужно было кое о чем с тобой поговорить”.
“Хорошо”. Усилитель пожал плечами, ясно давая понять, что это было не самое странное, что произошло за весь день. “Валяй”.
Бакуго бросил взгляд на Шоту, вероятно, желая немного уединения, и Шота собирался выполнить желание парня и уйти, когда он стиснул зубы и просто начал говорить: “Ты когда-нибудь слышала о каком-то парне, который называет себя Пятном ?”
Шота и Усилитель переглянулись. Бакуго действительно спрашивал об убийце-герое? Как он вообще услышал это имя? Они работали над тем, чтобы максимально скрыть это от СМИ!
“Он не много выше среднего, парень с маской?” Начал накидывать факты Бакуго. “Катана? Множество ножей? Дурацкая причуда парализации, когда он режет тебя? Маниакальная одержимость тем, что герои должны быть достойны?”
Откуда он так много знал? Шота знал, что о причуде Пятна писали и раньше, но его мотивы все еще были в значительной степени неизвестны даже тем, кто расследовал его дело, так как же ...?
“Ну, если ты не знаешь о нем, то должен знать”. Бакуго провел рукой по волосам и фыркнул от разочарования и ... смущения? “Он до чертиков безумен”.
“Ты говоришь так, словно встретился с ним”. Медленно произнес Шота.
Бакуго посмотрел на него как на идиота: “Нет, я только что видел его на рекламном щите. Конечно, я говорю по собственному знанию ! Он, блядь, пытался грохнуть меня!”
Шота и Усилитель замерли. Даже в те времена, когда Пятно был Стендалем, было известно то, что он нападал на любого, с кем у него были проблемы, и хотя он редко нападал на детей, это не было чем-то неслыханным, что вызвало вопрос о том, как этот ребенок выжил после столкновения.
“Но...Бакуго....” Усилитель колебалась. “Пятно обычно охотится за героями или злодеями. Ты ни тем, ни другим не являешься, так что...”
“Значит, он думал, что пресечет меня в зародыше, прежде чем я смогу стать героем”. Бакуго зарычал. “Я не идиот, и знаю, как я себя веду. И прежде чем ты спросишь, он передумал и решил пощадить меня. Дать мне вырасти или что-то в этом роде ”.
Шота с любопытством поднял бровь: “Ты знаешь почему?”
Теперь он был уверен, что парень смутился. Бакуго уставился в пол: “Парень чертовски сумасшедший, что бы он ни делал, это не имеет смысла”.
Шота посмотрел на Усилитель, и они молча согласились не требовать от него ответов. Пока.
Усилитель положил руку на плечо Бакуго и тихо спросил: “Когда это было?”
“Пару ночей назад”. Бакуго проворчал.
Шота скрестил руки на груди: “И ты не сказал нам тогда, потому что...?”
“Потому что я думал, что смогу, черт возьми, справиться с этим!” Огрызнулся Бакуго. “Я собираюсь стать героем! Мне нужно быть сильным и ...”
“И полагаться на других”. Твердо сказала Усилитель. “Я знаю, мы говорили об этом в группе, но ты не обязан делать все в одиночку, Бакуго. И ты не должен!”
“Неважно”. Бакуго поправил свой рюкзак и продолжал смотреть в пол. “Мне пора в школу, просто ... не позволяй этому парню загнать тебя в угол”.
Он посмотрел им в глаза, прежде чем повернулся, чтобы уйти: “Он чертовски страшный”.
--------------------------------------
Инко знала, что график сна Изуку был нарушен. С тех пор, как он перешел на онлайн-обучение, он в основном спал в неурочное время, и у нее было смутное подозрение, что рано утром у него было несколько часов, чтобы делать домашнее задание вместо сна, но были дни, подобные сегодняшнему, когда она задавалась вопросом, не происходит ли чего-то еще. Изуку весь день не выходил из своей комнаты, что было странно, особенно потому, что у нее был выходной, и он обычно приходил хотя бы поужинать с ней. У него даже не горел свет, и она не могла видеть свет от его ноутбука, поэтому она знала, что он не просто отвлекался на занятия, что означало, что он все еще был в постели.
Она постучала несколько раз, прежде чем нерешительно толкнуть его дверь: “Изуку, детка? Ты в порядке?”
Изуку свернулся калачиком в своей кровати лицом к стене, но он не спал. Когда она вошла, он оглянулся на нее и быстро сел, одарив ее яркой улыбкой, которая была явно фальшивой, учитывая, что она все еще могла видеть опухшие глаза и дорожки от слез, означавшие, что он плакал.
Ее сердце слегка сжалось. Она знала о частоте депрессии у подростков и о том, как эти риски увеличивались у безпричудных , и она надеялась, что у Изуку все наладится после перевода из Альдеры, но, очевидно, она ошибалась. Или, может быть, это был просто плохой день.
Она молила бога, чтобы это был просто плохой день.
“Эм ...” Она неловко улыбнулась, не решаясь обратиться к слону в комнате. Изуку сказал бы ей, если бы что-то было не так, верно? “Я никогда раньше не видела эту толстовку, хм, она новая? Сотриголова - один из героев, которые тебе нравятся, верно? Я помню, ты упоминал его, когда был немного младше”.
“О!” Изуку посмотрел вниз, чтобы увидеть, во что он одет, и стал ярко-красным. “Эм, да! Это, эм ... заказал? Да, решил заказать себе! Он мне просто, э-э, правда понравился?”
Инко действительно не знала, как на это реагировать. Изуку нравилось много героев, но этот Сотриголова , должно быть, действительно был чем-то особенным, если он был готов потратить свои деньги на индивидуальный мерч героя. Тем не менее, разговор о толстовке натолкнул ее на идею.
Изуку, вероятно, боялся беспокоить ее. Он всегда был внимательным ребенком, быстро утиравшим слезы, если это означало, что он мог утешить кого-то другого, кто плакал. Если бы ему было больно, он, вероятно, никому бы не сказал. Он просто держал бы это при себе, чтобы страдал только он. Но тот краткий момент разговора о толстовке отвлек его, так что даже если Инко не могла заставить его сказать ей, что не так, меньшее, что она могла сделать, это отвлечь его от того, что его беспокоило, пока он не почувствует себя немного лучше.
Первым шагом было бы вытащить его из этой темной комнаты.
“Я как раз собиралась испечь печенье”. Инко улыбнулась. “Я подумала, что отнесу их своей коллеге. Ты знаешь, той самой, которая пострадала во время Новогодней катастрофы?”
На лице Изуку появилось непроницаемое выражение, но оно быстро сменилось улыбкой: “Это звучит как отличная идея, мам!”
“На самом деле у нее есть дочь примерно твоего возраста”. Осторожно сказала Инко. “Я подумала, может быть, ты захочешь прийти и помочь мне доставить их?”
Снова то же самое выражение промелькнуло на его лице, и Изуку на мгновение выглядел растерянным, прежде чем он взглянул в щенячьи глаза Инко и сдался: “Хорошо”.
Инко улыбнулась и вытащила Изуку из кровати: “Хорошо. Теперь я думаю о шоколадной крошке, но, возможно, учитывая причуды их семьи, мы могли бы захотеть добавить еще какие-нибудь ингредиенты ...”
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://tl.rulate.ru/book/93439/3583200
Готово:
