Кон Ли почувствовал прикосновение к голове, это было успокаивающее движение, словно он вернулся в те старые времена в своем клане.
В прошлом он всегда навлекал на себя неприятности дома. Однажды в гостях были отец и сын мистических черепах, живших в море. Он дразнил черепашонка за медлительность и рисовал улиток на его панцире.
В конце концов, отец поймал его и заставил чистить черепаший панцирь. Его даже били, пока он не зарыдал в голос. А черепашонок еще и смеялся над ним, так что он рыдал еще более горько.
Однако после того, как отец задавал ему порку, мать гладила его по голове вот так, говорила, чтобы впредь не шалил, иначе она ощиплет ему перья и заставит сидеть в комнате.
У Кон Ли навернулись слезы, когда он поднял взгляд на Цзян Юня. Его лицо было в синяках, виднелись следы слез. Он хриплым голосом произнес:
- Ты… ты… ты похож на мою мать.
Сказав это, он с ностальгическим видом потерся головой о руку Цзян Юня.
Цзян Юнь лишился дара речи.
«Черт возьми!»
Цзян Юнь отвел голову Кон Ли рукой, услышав его слова. Он не хотел иметь с ним дел. Пусть эта глупая птица сама о себе заботится. Он устал.
Цзян Юнь снова уселся в кресло-качалку и лег плашмя, словно вяленая рыба. Он даже прикрыл лицо веером и ни слова не сказал.
Изначально он хотел залечить травмы Кон Ли, но теперь ему хотелось еще раз врезать ему по лицу! Эта птица была ужасно надоедливой!
Кон Ли увидел, что Цзян Юнь не обращает на него внимания, но нисколько не огорчился. Оглядевшись, он повел себя как полноправный хозяин.
Цзян Юнь тоже отпустил его. В конце концов, та был в сознании, так что не даст этой птице снова разнести его дом на части.
Тело сильно болело, поэтому передвигаться в человеческом облике было трудно. Кон Ли просто принял форму павлина и сознательно уменьшился, имитируя размеры обычного павлина.
Однако его нынешний вид был далек от величественного. Осталось всего два-три длинных хвостовых пера, и те драные, да и других хороших перьев на теле было немного.
Сюнли почувствовал, что его зад совсем замерз. Он повернул голову, чтобы посмотреть, и точно – там было совершенно пусто. Какая боль в сердце! Он тайком взглянул на Цзян Юня. Ничего, он же не самка павлина.
Кружа по владениям Цзян Юня, он клювом причесывал оставшиеся перышки.
Последние несколько дней Цзян Юнь принимал учеников и сражался, его очки опыта взлетели. Радиус Абсолютного Домена расширился до шестисот метров, но он лишь кое-где навел порядок.
Он тщательно планировал территорию своей секты, но виной всему эта глупая птаха, нарушившая его покой.
Подумав об этом, Цзян Юнь просто сел, подобрал появившиеся из воздуха бумагу и ручку и продолжил планирование.
По мере того, как Цзян Юнь размышлял, сцена в Абсолютном Домене менялась в соответствии с его мыслями.
Сюнли собственными глазами видел, как изначально пустое луговое поле превратилось в пруд с лотосами. Он сделал два шага ближе и даже почувствовал аромат лотосов. Он видел, как карпы кои праздно плавают в воде.
Маленький павлин повидал многое. Он был очень удивлен, но не выказывал страха. Он даже возбужденно заговорил с Цзян Юнем:
- Эй, это иллюзия? Она такая реалистичная.
Цзян Юнь все еще злился из-за его слов: «Ты похож на мою мать». Он просто проигнорировал его.
Сюнли не обиделся. Он продолжал ходить вокруг, ему было все любопытно. Впервые он так навещал чей-то дом.
На стороне Цзян Юня все выглядело так, будто он отдыхал дома. Однако Воробьиной Девушке и другим, кого только что выбросили из барьера, пришлось нелегко.
Гора Бога Небес. Вершина её утопала в снегу, пронизывающем ветре. Лишь барьер, где оказался Цзян Юнь, оставался нетронутым стихией. Воробьиха, простояв перед ним недолго, уже почти скрылась под снежным покровом. Голову и брови сковал иней.
Раньше их защищал от холода духовная сила Кун Ли, но теперь он исчез, и мороз пробирал до костей. Тихонько ушёл ещё один человек. Воробьиха не отрывала взгляда от барьера, по которому пробегали молнии.
Изначально выброшенные за пределы барьера, все решили ждать Кун Ли, хотя бы услышать что-то о нём. Но вершина горы была слишком холодной, ветер сбивал с ног. К тому же, как и думал Цзян Юнь, единства среди людей не было.
Если бы почти тысячная толпа держалась вместе, помогая друг другу, они могли бы продержаться здесь три-пять дней. Рано или поздно Цзян Юнь захотел бы выйти посмотреть. Увы, не все были похожи на Воробьиху, чьё сердце грела надежда, подаренная Кун Ли. Всегда находились те, кто не хотел жертвовать собой и рисковать нарваться на гнев Цзян Юня.
Некоторые пессимисты даже считали, что Кун Ли, скорее всего, искалечен, и оставаться с ним бессмысленно.
Но первым, кто под предлогом "взять плащ от холода" спустился с горы, назад не вернулся. Следом за ним, колеблясь, стали уходить и другие.
Многие даже уговаривали Воробьиху уйти. Словно её уход мог оправдать их собственное предательство.
– Воробушка, король так сильно ранен. Даже если тот человек сказал, что не убьёт его, король, возможно...
– Верно. Этот мастер, похоже, непростой. Он может не угодить королю и напасть снова.
– Изначально это была искра надежды, которую король добыл для нас. Король уже велел нам уходить. Если мы останемся, разве не обесценим жертву короля?
Каждое слово намекало на то, что Кун Ли уже мертв. Девушка-Воробей, услышав это, не рассердилась. Она лишь холодно велела им больше ее не уговаривать.
Упрямо стояла она перед барьером, всего в полуметре от Кун Ли.
Были и те, кто был растерян и зол. Они говорили гадости, чтобы выплеснуть свою злость:
– Ха, кто знает, может, он уже мертв. Перед кем мы тут верность разыгрываем? Выходит, мы бессердечные.
– Кто знает? Может, кто-то увидел привлекательную внешность короля и, воспользовавшись его мягкостью, позволил себе лишнее.
Полилась брань. В конце концов, стороны даже начали спорить. Но после ссоры все разошлись.
За барьером стало совсем тихо. В конце концов, осталась только Девушка-Воробей, упрямо стоявшая там.
Неподалеку два взгляда тихо наблюдали за этим фарсом. Они видели, как в итоге только Девушка-Воробей осталась ждать одна, от рассвета до заката.
Человек в тени нахмурился и повернулся, чтобы уйти. Он должен был как можно скорее сообщить об этом главе клана. Он не мог допустить, чтобы с молодым господином что-то случилось.
На самом деле, вскоре после того, как Кун Ли покинул дом, его отец уже послал людей следовать за ним. Они скрывались среди сопровождающих. Кун Ли был настолько наивен, что даже не догадывался об этом. Он думал, что его отец узнает о нем только после его смерти.
Второй парой глаз был Хэ Чжао.
Прошлой ночью он бежал всю ночь и наткнулся на Кун Ли и его спутников у подножия горы. Изначально он хотел незаметно вселиться в тело незаметного магического зверя, чтобы следовать за Кун Ли и его группой.
Кто бы мог подумать, что Кун Ли на самом деле защищал эту группу людей своей духовной силой? Его духовная сила была бесцветной, и Хэ Чжао обнаружил ее только после того, как напрямую столкнулся с ней.
Когда Хэ Чжао наткнулся на духовную силу, которая была намного выше его собственной, он не мог не ругнуться в своем сердце: «Что это за мир такой? Неужели сегодня подчиненных так хорошо защищают? Черный Медвежий Дух и Юй Сысы были защищены им, а теперь даже магический зверь Царства Формирования Ядра находится под защитой!»
- Кто там?
Хэ Чжао обернулся и хотел убежать, но не знал, что культивация Кун Ли была действительно впечатляющей. Давление Царства Духовного Короля распространилось, и зарождающийся дух Хэ Чжао тут же распростерся на земле, совершенно не в силах пошевелиться.
Увидев, что ему не убежать, он снова поднял глаза. Он увидел, что лидер этой группы был простым человеком с лицом, выражающим «я очень доверчив», и тут же у него в голове созрел план.
Он тут же выдумал историю, изобразив себя бедным странствующим культиватором, которого убили и ограбили его сокровище, и у которого дома остались старик и ребенок. Он так обманул этого маленького павлина, что тот исполнился гнева и захотел немедленно подняться на гору.
http://tl.rulate.ru/book/92889/6490134
Готово:
