Перевод: Astarmina
Трях!
С грохотом телега резко дёрнулась, и Эстио проснулся от звука её скрипучих колёс. Первое, что он увидел, открыв глаза, — потрёпанный бежевый тент повозки, с которого местами уже слезли нитки. Потолок был ему незнаком, и он лишь тупо моргал, пока грубый голос не обратился к нему:
— Вот это да, парень. В такую стужу, а ты умудрился выспаться.
Голос звучал неожиданно по-доброму, с явным деревенским говорком. Осознав, что заснул, прислонившись к стенке повозки, Эстио поспешно выпрямился. В ответ раздался громовой хохот:
— Кхе-кхе-кхе! Да чего ты так перепугался? Я ведь просто сельский мужик, ничего страшного. А ты и правда забавный, да?
Смех был странным, будто смеющийся вот-вот подавится. Да и сам он, называя себя «деревенщиной», явно говорил с акцентом — видимо, за годы скитаний нахватался разных местных словечек.
Эстио, сам выходец из глуши, не видел в этом ничего особенного и потому лишь молча уставился на незнакомца.
Тот оказался охранником каравана. За спиной у него висели два грубых меча с изогнутыми зигзагом клинками. Он был высок, как жердь, а в ширину — словно три Эстио, сложенные вместе. Гладкая смуглая кожа выдавала в нём уроженца не Империи, а других земель. Даже сквозь толстую одежду проступали бугрящиеся мышцы — прямо как у быка.
Эстио продолжал молча смотреть, и незнакомец неловко почесал свои рыжие волосы.
— Эх, ну и бука же ты... Да ладно, скажи хоть что-нибудь. Подвезли тебя, а ты даже словечка не вымолвишь — скука же!
Мужчина подмигнул, будто заигрывая, и Эстио, с трудом выдавив из себя слово, ответил:
— ...Эстио.
— Эсто?
Эстио не стал поправлять, что его имя звучит именно как «Эстио», а не «Эсто». Ему было всё равно. Видя, что парень не настроен на разговор, незнакомец сам продолжил:
— А я — Лина. «Лина», ну разве не смешно?
Обычно, когда здоровяк представлялся женским именем, люди корчились. Но юный Эстио даже бровью не повёл, и Лина смерил его взглядом, будто говоря: «Ну ты даёшь».
— Эсто, а ты мне нравишься.
Эстио просто не хотелось отвечать, но Лина, кажется, принял это за особенность характера и почему-то проникся симпатией. Раньше Эстио хоть поблагодарил бы, но сейчас ему было лень. Он лишь слегка кивнул.
Поведение могло показаться дерзким, но Лина лишь громко расхохотался:
— Кхе-кхе-кхе!
Эстио подумал, что если бы не видеть лицо, то не понять — то ли это смех, то ли кто-то душит петуха.
— А ты зачем в город идёшь? Работу ищешь, да? Если думаешь, что деревенский парнишка в городе бабки срубит — забудь. В жизни нет никаких «больших выигрышей». Всё решает только пот и кровь.
Эстио и сам не рассчитывал на богатство. Лишь бы на хлеб хватило. Он ушёл из деревни без цели и талантов.
Единственное, что у него было — дар, бесполезный даже для самозащиты, не то что для охраны других.
Он задумался, подперев подбородок коленями.
— А ты что умеешь? Худой, как щепка — тяжёлую работу тебе не потянуть.
— ...Животных.
— Чего?
— Я умею обращаться с животными.
Лина усмехнулся:
— В цирк собрался, что ли? Да брось. Ты не потянешь. Циркачи всё равно только силой и работают.
— Нет, я скорее... могу понять, что они думают.
— Чего? Ты что, читаешь мысли? Людей тоже можешь? Да ну, смешно! Я вот ругаюсь, как сапожник — можешь прочесть, о чём я думаю? Ха!
Эстио опустил взгляд.
Оказалось, и в других городах нет людей с похожим даром. Он горько усмехнулся.
Его сила действительно не должна была принадлежать человеку.
«Чужие мысли и воспоминания... которые я читаю против воли».
Если бы он мог выбирать, что именно видеть, это ещё куда ни шло. Но воспоминания всплывают хаотично — именно те, которые человек хочет скрыть.
Те, которые Эстио не хотел бы знать.
Ему было страшно.
С животными проще — их мысли прямолинейны, без подтекста. Потому с 14 лет Эстио избегал людей, предпочитая зверей.
Он узнал о них многое.
У животных есть материнский инстинкт, эмоции. Лиса, год тоскующая по погибшему детёнышу. Кот, всё ещё ждущий бросившую его мать. Пёс, терпящий побои, но верный хозяину до конца.
Возможно, их привязанность даже крепче человеческой.
Пока Эстио размышлял, Лина насвистывал знакомую детскую песенку.
БАМ!
Повозка резко остановилась. Лина, мгновенно сменив выражение лица, выпрыгнул наружу.
Эстио, удивлённый, выглянул вслед.
К счастью, это были не разбойники — просто у впереди идущей повозки возникли проблемы с лошадьми.
— Чёрт возьми! Да что с ними?! — ворчал Лина, вернувшись. — Говорят, лошади упрямятся — пара жеребцов, ни с места!
Он метался между каретами, но кони не двигались. Прошло три часа, а ситуация не менялась. Уже предлагали застрелить животных и пересадить хозяина каравана в другую повозку.
— Чёрт! Хоть бы залезть в их головы да узнать, в чём дело!
Лина злобно откусил сухарь.
В обед караван остановился на перекур. Охранники и работники жевали сухари, смачивая их водой.
Вдруг Лина схватил Эстио за плечо и вытащил из кареты.
— Пошли!
— Куда?
— Если правда умеешь читать мысли — попробуй разобраться с этими упрямцами.
— Я... не знаю, получится ли. Если они не думают — я не услышу.
— О, так это буквально «слышно»? Забавно. Давай, поживее.
Эстио, подталкиваемый, подошёл к упряжке.
ХЛЫСТЬ!
— Да двигайтесь же, чёрт вас побери!
Кучер хлестал кнутом, но кони стояли как вкопанные.
— Подождите! — вмешался Эстио.
— Ты чего?
— Дайте мне попробовать.
Кучер нахмурился, но, увидев Лину, опустил кнут.
Эстио погладил лошадей по гриве.
— Почему...
Фр-р-р!
Кони беспокойно зафыркали — но не от страха, а словно умоляя.
В голову Эстио хлынули их эмоции.
[Страшно.]
[Впереди опасность.]
Они ощущали жуткий ужас.
— Что вас пугает?
[Большое.]
[Острое.]
[Оно убьёт.]
[И тех, кто о нас заботился.]
В его сознании возник образ: заснеженный перевал, где что-то огромное поджидало добычу.
Глаза горели яростью. Клыки, как кинжалы. Шесть когтей на каждой лапе — толще дубовых ветвей.
Существо, похожее на человека, но размером с избу, покрытое белой шерстью.
Чудовище.
Эстио резко поднял голову и посмотрел на Лину.
— Ну что, прочёл? О чём они?
— Впереди...
Он указал на заснеженную дорогу.
http://tl.rulate.ru/book/90661/7699187
