Волна вины и отвращения к себе накрыла меня, когда я поняла, что не могу возразить заместителю капитана. Вина за то, что даже не задумалась о том, как отблагодарить Наставника, и отвращение — за то, что ставила себя выше него.
Это было абсурдно. Я должна была посвятить ему всю свою жизнь, а вместо этого позволила себе отвлечься. Вместо того чтобы отплатить за его доброту, я оказалась в нелепой ситуации, когда делала это ради самой же оплаты.
Когда всё пошло не так?
Я закусила губу. Сколько времени я сама себя обманывала?
Конечно, моя верность и преданность Наставнику никогда не колебались. Даже если я и смотрела не туда, эти чувства оставались неизменными. Если бы они хоть на мгновение ослабли, это было бы равносильно тому, что я потеряла бы зрение и слух.
Но, как сказал заместитель капитана, я просто удовлетворяла собственное эго. А если так, то чем я отличалась от человека, который ослеп и оглох?
— Отплата должна происходить так, как того хочет получатель. Если условия диктует дающий, то это уже не отплата, а просто способ почувствовать себя лучше, — продолжил он, видя, что я не отвечаю.
Он никогда не проявлял жалости к тем, кто раскрывал слабость, и сейчас с той же безжалостной решимостью, которой славилась 4-я дивизия, он дожал и меня.
Как же грустно было видеть, что этот огонь он направил против меня.
— Капитан, вы готовы выполнить любое распоряжение старшего инспектора?
— Разумеется. Даже если это будет стоить мне жизни.
Этот ответ не вызывал у меня сомнений. Наставник подарил мне новую жизнь. Без него я либо давно была бы мертва, либо влачила бы существование, хуже смерти.
Поэтому, если он пожелает забрать этот дар обратно, я приму это без колебаний.
— Тогда как насчёт того, чтобы стать его женой?
— Ч-так это…
Моя уверенность мгновенно исчезла.
Я была готова на всё, но… это было выше моего понимания. Сколько бы я ни размышляла, мне казалось, что это невозможно.
Я всего лишь его тень, его верный пёс, следующий за ним по пятам. Если я подойду к нему слишком близко, то лишь оскверню его сияние.
— Это было бы выгодно мне, а не Наставнику…
— Разве это тебе решать?
Он был прав.
— Но… я всего лишь простолюдинка…
— Ты правда думаешь, что его это волнует?
Наставник наверняка уже давно знал всё, что знаю я.
В итоге я лишь опустила взгляд, сломленная беспощадной логикой заместителя капитана.
Я попалась. Какие бы доводы я ни привела, он всегда находил, чем их опровергнуть. Если бы я сказала, что это слишком для меня, он бы напомнил, что решать это не мне. Если бы я нашла причину, по которой это невозможно, он бы спросил, действительно ли я считаю, что Наставник не осознаёт этого сам.
— Я бы даже пол сменил, если бы старший инспектор захотел жениться на мне.
Я вздрогнула от этих слов. От силы его решимости? Нет. От того, с какой лёгкостью он это произнёс, прекрасно зная, что это никогда не произойдёт.
Заместитель капитана знал, что Наставник никогда не сделает ему предложение, поэтому мог говорить что угодно. Всё, что ему оставалось, — это убедить меня.
— Но я не понимаю, почему ты так себя ведёшь, когда тебе не нужно через всё это проходить.
— …
Заместитель капитана продолжал говорить, а я молча слушала.
Даже когда мне наконец удалось от него сбежать, каждый встреченный солдат начинал читать мне лекции.
…Может, стоит запросить новое назначение?
Эта мысль промелькнула у меня в голове. В конце концов, в Империи достаточно мест, куда можно отправиться, даже если это будет не Север.
Написав восторженный отзыв о министре в его отчётной оценке, а затем увидев его лично, я испытал странное чувство.
Наверное, это было похоже на разочарование ребёнка, который осознаёт, что Санта-Клаус всё это время был просто его отцом.
Нет, даже больше. По крайней мере, для ребёнка отец оставался дорогим и достойным восхищения человеком.
— Почему ты так на меня смотришь?
— Просто подумал, что ты выглядишь на редкость здоровым.
Как горько иронично. Восторженные слова, которые я написал в отчёте, были не просто лестью. Скорее, это было своего рода искусство — бессознательное выражение того, каким начальником я хотел бы его видеть.
Но реальность жестока. Как бы красиво я ни выразился, это не меняло суровой правды.
Если бы только он не был моим непосредственным начальником.
Я ещё никогда так не сожалел о том, что занял пост старшего инспектора. Будь я просто начальником отдела или группы, у меня был бы шанс получить нового министра. А сейчас, если начнётся кадровая перестановка, новым министром, скорее всего, стану я.
Чёрт. Если в моей жизни что-то пошло не так, то половина вины лежит на наследном принце. Вторая половина — на Кагане.
— Раз уж ты здесь, садись. Хватит торчать у двери и шуметь.
— Да, сэр.
Конечно, самым отвлекающим фактором был сам министр, который посреди своего кабинета упражнялся с гантелями, но я благоразумно оставил эту мысль при себе.
— О, ты уже отправил отчёт?
Министр, откинув гантели в сторону, спросил так, словно только что вспомнил об этом.
Это меня удивило. Я и не думал, что его вообще волнует чужое мнение. Судя по его поведению, он бы и пальцем не пошевелил ради чего-то подобного.
— Не волнуйся, я расписал тебя как святого, которому нет равных в этом мире.
Я кивнул, заверяя его большим пальцем вверх.
Даже те, кто не переваривал министра, изменили бы своё мнение после прочтения этого отчёта. В нём он выглядел как истинный лидер, который искренне заботится о своих подчинённых.
Но министр нахмурился, несмотря на мою искренность.
— Хоть раз напиши хотя бы половину того, что говоришь мне в лицо.
— Ты думаешь, я сумасшедший?
Я ответил твёрдо.
Ни за что. Я не собираюсь делать ничего, что принесёт министру пользу. Одна только мысль о том, что он может уйти в отставку раньше меня, была мне невыносима. Раз уж я застрял в кресле старшего инспектора, то пусть и он остаётся министром до конца жизни.
— Упрямый ты…
Министр наконец сел, бросив мне своеобразный комплимент.
Разумеется, он не говорил этого всерьёз. В конце концов, нас обоих больше заботило не содержание отчёта, а зыбкая надежда, за которую мы цеплялись.
— Так зачем ты меня вызвал?
Я осторожно задал вопрос, когда министр устроился поудобнее.
Недавний доклад я уже отправил, и срочных дел не было. Министр не из тех, кто вызывает кого-то просто для дружеской беседы.
— Речь о Севере.
Я подался вперёд, заинтригованный.
— Что-то случилось?
Это привлекло моё внимание, потому что было неожиданно. По словам начальника 4-го отдела, в Северной провинции не обнаружили ничего важного, и группа уже вернулась. Но раз уж министр сам поднял этот вопрос, значит, что-то всё же всплыло.
— Нет. Вообще ничего.
…Что?
Тогда зачем он меня позвал?
— Там так пусто, что это кажется подозрительным. Агентство специальной службы перевернуло весь регион вверх дном — и ничего.
Моё раздражение начало спадать.
Найти ничего и не добиться ничего — это разные вещи. Даже если бы они не получили критически важной информации, хоть какие-то следы обычно остаются. Но если не нашли абсолютно ничего — это уже аномалия.
— Как бы ни был обширен Север, есть лишь ограниченное количество мест, где можно выжить. Разве что этот Отступник со своими остатками сил затаился где-то в вечных снегах…
— Этот ублюдок не из тех, кто так просто отступает.
— Именно. И в этом-то и проблема.
Мы говорили о Того, Кто Бросил Вызов Небесам — Удесуре Доргоне, единственном выжившем из Восьми Боевых Машин, и его остаточных силах.
Агентство специальной службы до сих пор прочёсывало Север из-за этого человека, сумевшего пережить финальную битву и сбежать. Трудно было представить, что тот, кто так отчаянно цеплялся за жизнь, вдруг откажется от мести и просто исчезнет.
«Я вернусь! В тот день, когда воины степей разорвут поводок лжи, что вы на них накинули, и взревут в небеса! В тот день, когда мы перестанем быть псами и станем волками — я вернусь!»
После этих громких слов он исчез, и было бы смешно думать, что он просто растворился в воздухе. Он оставил за собой тайну, достойную легенды, и бесследно пропал. Во многом он уже превратился в миф.
— У него точно есть племена, которые с ним сотрудничают. И не одно-два.
— Это пугает.
Если он не прячется, значит, отсутствие следов говорит о том, что кто-то тщательно их заметает. Ускользнуть от имперской погони в одиночку было невозможно.
Я ожидал этого ещё в тот момент, когда 2-й начальник столкнулся с племенем Чаузидов, но, похоже, всё было куда сложнее, чем я думал. Министр был прав — в дело оказались вовлечены сразу несколько племён.
Прилипчивее пиявки.
Я раздражённо потер лицо.
Яростные антиимперские племена уже отправились в один конец вместе с Каганом. И всё же находились те, кто был готов сотрудничать с его сыном? Откуда эти ублюдки вообще вылезают?
— Но в ближайшее время ничего не случится. Северные зимы суровы даже для местных. Агентство специальной службы считает, что раньше лета не стоит ожидать никакой подозрительной активности.
Я кивнул, приняв эту относительно обнадёживающую новость.
Даже во время Великой войны зима была неофициальным периодом перемирия. Сам Каган в это время не высовывался из своей базы. Любой глупец, рискнувший бродить по северным землям, рисковал быть разорванным на куски леденящими ветрами.
— Ну, я просто хотел тебя предупредить.
— Благодарю.
— И ещё кое-что важное…
После этих слов министр достал что-то из внутреннего кармана.
Важное?
Я ощутил внезапное напряжение, следя за ним. Что-то более важное, чем местонахождение Доргона? Неужели какой-то безумный некрофил умудрился воскресить Кагана?
Нет, тело Кагана сожгли дотла. Поднять там уже нечего.
— Это приглашение на свадьбу.
— …Понятно.
Тонкий конверт, появившийся из кармана министра, оказался настолько неожиданным, что вся моя напряжённость мигом улетучилась.
Чёрт. Прекрати играть с моими нервами.
— Можешь не приходить, но подарок отправь щедрый.
— Разве обычно не требуют присутствия?
— А разве не будет дурной приметой, если на свадьбу новобрачных заявится парень с пятью кольцами?
После этих слов министра я машинально посмотрел на свою левую руку.
Там сверкали пять массивных колец. Сложилось бы впечатление, будто я продвигаю многожёнство.
Проклятье.
Действительно, появляться в таком виде на свадьбе 2-го начальника, который когда-то был знаменитым ловеласом столицы, было бы… не лучшей идеей. Если он вдруг загорится желанием взять вторую жену ещё до конца медового месяца, мне нечем будет парировать.
Может, если я всё-таки пойду, стоит надеть перчатки…
http://tl.rulate.ru/book/90306/5611297
Готово:
