Глава 334: Мы в отпуске (2)
На школьную экскурсию выехали четыре пары. Из них двое знали о моей ране, а двое — нет. Идеальный «золотой баланс», разделенный ровно пополам.
Если бы я примкнул к этому балансу, вышло бы три человека, хранивших молчание, — явное большинство...
— Я не хотела узнать о твоей ране случайно, вместе со всеми остальными. Я хотела услышать это от тебя лично, старший.
— Прости...
То, что преступников больше, чем стражи, еще не гарантирует им превосходства. В этой ситуации я, Маргета и Герцог Сокрушитель Демонов — все мы были лишь кучкой виноватых. Пока нас не поймали, преступления не было, но стоило разоблачению случиться, как мы превратились в подсудимых.
Более того, мне нечего было возразить на их обиду. С тех пор как мы обменялись кольцами, мы стали друг другу больше чем просто знакомыми — нас связывали куда более тесные узы. Здравый смысл диктует: мы должны быть честны друг с другом, ничего не скрывать и относиться к партнеру лучше, чем к прочим. Но с точки зрения Луизы и Ирины, они удостоились того же обращения, что и случайные прохожие.
Будь все мои невесты в неведении — это одно, но как же горько осознавать, что одним доверились, а других оставили за бортом? Масла в огонь подливало и то, что посвященными оказались именно мои первая и вторая будущие жены.
«Любой увидит в этом дискриминацию».
Они могли подумать, что важным невестам я доверился, а тех, кто «пониже рангом», обделил вниманием. Честно говоря, окажись я на их месте, подумал бы точно так же. Проклятье.
— Всё же я не верю, что ты скрывал это намеренно. Уверена, у тебя были свои причины, раз ты обещал всё объяснить.
Я поспешно закивал на её слова. Луиза была права. Виной тому не было что-то гадкое вроде «сортировки жен» — существовали непреодолимые обстоятельства, мешавшие мне признаться раньше.
— Я тоже так думаю. По крайней мере, ты не из тех людей, кто стал бы так поступать без веской причины.
Глядя на слабую улыбку Ирины, моё и без того колоссальное чувство вины раздулось до невероятных масштабов. Я предал доверие супруг, которые так сильно на меня полагались.
Смущенный и пристыженный, я слегка отвел взгляд и наткнулся на Маргету и Беатрис — те хранили молчание точно так же, как и я. Разумеется, им тоже нечего было сказать. Более того, они вполне могли чувствовать себя несправедливо втянутыми в этот разбор полётов из-за моей скрытности.
— История может выйти довольно долгой. Вы готовы выслушать?
Нужно было объясниться как можно скорее. Затяни я еще немного — те, кто расстроен, огорчатся еще сильнее, а те, кому неловко, лишь ниже опустят головы.
— Да.
— Это лучше, чем пребывать в неведении.
Их твердые, отрывистые ответы едва не заставили меня снова захлопнуть рот.
Что ж. Я спросил очевидную вещь.
Шоу с покаянием, замаскированное под объяснительную, затянулось не просто «надолго», а на очень долго.
Сначала пришлось рассказать, как появилась эта рана, а значит, без истории Великой войны за подавление было не обойтись. О таком в двух словах не поведаешь.
— Когда тебя ранит Узурпатор, восстановиться невозможно. Даже сейчас есть люди, живущие с одной рукой только потому, что их травмы не поддались исцелению.
Я излагал детали со всей возможной дотошностью: рассказывал о порочной мощи Кагана, его грязном неизлечимом проклятии, многочисленных жертвах, павших в битвах с ним, и печальную легенду о том, как я оказался последним, кто получил удар мечом.
Конечно, повествование о войне неизбежно затронуло судьбу Шести мечей, но, к счастью, девушки слушали молча. Честно говоря, под конец я и сам разволновался — всё-таки их день памяти уже на носу, — но я благодарен, что они выслушали этот поток лишних подробностей, не имевших прямого отношения к теме шрама.
— Он не затянулся до сих пор, но боли больше нет, и рана не мешает мне жить. Поэтому я не спешил с признанием, а ждал момента, когда вы не будете так шокированы... Но в итоге всё обернулось вот так. Простите меня.
В финале всё снова свелось к извинениям. Причин было уйма: не хотел волновать Луизу и Ирину, было трудно подобрать момент для такого разговора, да и хвастаться тут особо нечем... Но после того как меня раскрыли, это были скорее оправдания, нежели причины.
Так что я мог поделать? Единственным выходом было объяснить, откуда взялось это уродство, почему я молчал, и покаяться. Неуклюжее самооправдание или попытка перейти в наступление выглядели бы просто жалко.
— Старший.
— Да?
Луиза первой нарушила тишину после моей покаянной речи.
— Значит, теперь с тобой всё будет хорошо? Под «энергией Небесной госпожи», о которой твердили феи, подразумевалась твоя рана?
Она задала крайне важный вопрос.
— Всё верно. В моей ране застряла мощь бога, в которого верил Узурпатор. Но теперь всё позади, так что не волнуйтесь.
Когда я кивнул, Луиза выдохнула с явным облегчением. Неизлечимый шрам и слова фей о божественной силе — когда эти крупицы информации сошлись воедино, в голове у неё наверняка пронеслись самые мрачные мысли. Вероятно, она гадала, не божественное ли это проклятие.
Конечно, поначалу так оно и было. А затем оно превратилось в «незаконную постройку» внутри меня, которую теперь наконец-то удалось выселить.
— Благодаря тому, что феи извлекли эту силу, рана должна скоро окончательно затянуться.
— Правда?
— В самом деле?
Даже Маргета и Беатрис, хранившие доселе молчание, встрепенулись. Они знали о моей беде давно, и их беспокойство, разумеется, было гораздо глубже.
И атмосфера в комнате стремительно сменилась с «допроса о сокрытии раны» на «празднование грядущего выздоровления».
Я спасен...!
......
Старший объяснил: хоть он и ранен, это никак не мешает ему в повседневной жизни, а с признанием он тянул лишь потому, что не хотел нас волновать и искал подходящий момент.
Выслушав его, я смогла его понять. Или, точнее, заставила себя понять. Учитывая, что в итоге я всё узнала не от самого старшего, на душе остался горький осадок, но, стоило мне примерить его ситуацию на себя, как упреки застряли в горле.
«Я бы поступила точно так же».
Человеку свойственно откладывать неприятные разговоры и до последнего ограждать близких от тревог. Старший здесь не исключение.
Я поняла его чувства, он дал разумные объяснения и извинился — что толку давить на него и дальше? Разве это не сделает положение еще более неловким?
«Пусть на этот раз всё так и останется».
Поэтому я решила придержать и вопросы о Мировом древе. Феи действительно пообещали забрать из старшего божественную мощь, но это еще не гарантировало их успех. В конце концов, одна из малюток точно ныла, что энергия слишком тяжелая.
- Возможно, вы сможете снова увидеть свою мать.
Затем старший вывел фей наружу, словно точно зная, что делает. Его действия были настолько естественными, а результат — настолько шокирующим, что ни у кого не повернулся язык спросить: «А что вообще происходит?».
Когда на твоих глазах вот-вот возродится легендарное Мировое древо, ни один здравомыслящий человек не станет приставать с расспросами «как ты это сделал?». Даже Старейшина эльфов и святой Церкви Рассвета были поглощены лишь самим Древом, что уж говорить об остальных.
«Должно быть, сейчас не время для таких разговоров».
И если рана — это личное дело старшего, то Мировое древо — вопрос, способный всколыхнуть весь континент далеко за пределами Империи. Он не стал бы действовать в одиночку в деле такого масштаба — он наверняка обсуждал это с Императорской семьей. А раз так, то вполне естественно, что он не может в деталях всё расписать нам, не являющимся официальными лицами.
Я не обижена. Даже внутри семьи Йорун мы строго соблюдаем секретность при заключении по-настоящему важных контрактов. Старший выполнял государственную задачу, которая куда значимее любого договора, так что скрытность вполне оправданна.
«Это не навлечет на него беду, а значит, всё в порядке».
Что важнее всего, возрождение Мирового древа лишь укрепит репутацию старшего, а не пошатнет её. Я смогу узнать подробности позже, когда страсти улягутся.
Так что я не стану его торопить — я подожду. Расспросы о государственных делах лишь заставят старшего чувствовать себя не в своей тарелке, поэтому я дождусь того дня, когда он сам решит нам всё поведать.
— Теперь, когда сила моей раны перешла Мировому древу, исцеление стало возможным. Ах да, насчет Древа я объясню позже.
При этих его словах на моем лице невольно заиграла улыбка.
Как я и думала: старший не хочет ничего от нас скрывать.
......
Допрос о вынужденном признании завершился в теплой обстановке. Я так счастлив, что вопреки своей запутанной судьбе встретил таких добрых людей...
— Говорят, в Сантории вместо карет можно ездить на кентаврах.
— Это будет как-то неловко.
— Согласна? Словно тебя кто-то на закорках тащит.
Глядя на весело щебечущих Луизу и Ирину, я лишь утвердился в своей мысли. Мне и впрямь достались чудесные спутницы.
В отличие от вчерашнего дня, когда мы перемещались огромной толпой, сегодня мы были втроем: я, Луиза и Ирина. Такая прогулка была бы невозможна без благородного жеста Маргеты и Беатрис, но они уступили нам своё время.
- Я действительно совершила оплошность. Пусть это и была тайна, которую нельзя было разглашать, я бы тоже почувствовала себя обиженной на их месте.
- Мне тоже совестно. По сути, мы исключили девочек из круга доверия, так что мне стоит над этим поразмыслить.
Серьезный шаг — пожертвовать временем своего свидания, признав ошибку. Уверен, им тоже было жаль терять часы поездки, но они приняли волевое решение, поставив узы между будущими членами семьи на первое место.
Это трогательно. Я слышал, что когда у мужчины много жен, начинаются интриги и заговоры, но у меня нет никаких козней — лишь забота и гармония, бьющие через край. Насколько же я благословлен? Мысль о том, что я наложил вето на обсуждение подобных благословений, заставляет меня краснеть от стыда.
— Но раз уж мы здесь, давайте попробуем. Где еще нам выпадет такой шанс?
Впрочем, если я буду и дальше молча посыпать голову пеплом, я просто впустую потрачу драгоценное время. Я вмешался в разговор двух девушек, которые как раз спорили: выбрать кентавра или обычную карету.
— С-стоит попробовать?
Луиза, казалось, была заворожена самим словом «шанс».
— Надеюсь, кентавр окажется достаточно крепким, чтобы везти нас троих разом... — тут же согласилась Ирина, задумчиво пробормотав себе под нос.
Я понимаю их энтузиазм, но не слишком ли это — усаживаться втроем на одного? Кентавр хоть и получеловек, но всё же в основе своей конь, и три взрослых всадника на одной спине — это уже жестокое обращение с животными.
...но я явно недооценил другие расы.
— Ха-ха! Я достаточно сильна, чтобы унести и троих!
Прогремел голос женщины-кентавра, от которого у меня едва не заложило уши. Она была заметно крупнее своих сородичей, стоявших неподалеку.
— Само собой, больше — будет уже трудновато! — шутливо добавила она со смехом, а мне осталось лишь неловко улыбнуться.
Не случись вчерашнего разоблачения, нас бы сейчас здесь было пятеро вместо троих.
«Она что, издевается над моей ситуацией?»
Вряд ли, но в голову на миг закралась параноидальная мысль: неужели легенда о «0,5 Золотого герцога» распространилась даже среди инородцев?
Да уж, я тот самый парень, у которого столько любовниц, что они не влезают в одно транспортное средство. Как же повезло, что нашелся кто-то, у кого их в два раза больше.
— Ну, рассаживайтесь поплотнее — согласно тому, как сильно вы любите друг друга!
Так или иначе, следуя указаниям кентавра, которая похлопывала седло хвостом, я осторожно устроился на её спине.
— ...Девочки?
— Она сказала садиться плотнее!
— Так держаться будет надежнее...
Луиза села впереди меня, используя моё тело как спинку кресла, а Ирина устроилась сзади, крепко обняв меня за пояс.
Сделай так лишь одна из них — вышла бы обычная поза влюбленных при езде верхом, но когда обе сделали это одновременно, картина получилась весьма двусмысленная.
— Отлично смотритесь! Аж завидно! — провозгласила кентавр с лучезарной улыбкой, несмотря на наш нелепый вид.
Истинное, безупречное воплощение капитализма.
http://tl.rulate.ru/book/90306/21706768
Готово:
