Глава 44: Открыта выставка (3)
После того как Луиза меня выставила, а Маргета — рекрутировала, я оказался в странном положении: каждое утро, едва прибыв на выставку, я тут же покидал стенд ради обхода. Всякий раз, когда я уходил, Виллар смотрел на меня так, будто хотел спросить: «Какого черта этот паршивец творит?». Это немного жалило, но оправдаться мне было нечем.
Я и сам не ожидал, что превращусь в такого бездельника. Человек, который номинально привел сюда людей для работы, первым покинул тонущий корабль — у меня действительно нет слов в свое оправдание. Пусть даже Виллар и остальные воины Трёх Королевств прибыли сюда как охрана, со стороны всё выглядело так, будто я злостно уклоняюсь от обязанностей и сбегаю.
И всё же, как госслужащий, я не мог игнорировать слова Луизы, гражданского лица, не так ли? Надеюсь, он поймет.
— В этом году выставка необычайно тихая. В прошлом году инциденты вспыхивали на каждом шагу.
Пока я мысленно приносил краткие извинения Виллару, Маргета, шедшая рядом, заговорила.
— Вот как? Я не видела прошлогоднюю выставку, так что мне не с чем сравнивать.
— Тогда шла негласная борьба за власть даже из-за расположения стендов, не говоря уже о конкуренции за покупателей.
Это звучало похоже на правду. Даже если оставить в стороне сам факт работы павильонов, как только результаты деятельности становились видимыми, гордые дворяне естественным образом вступали в соперничество. Хватало обладателей «голубой крови», которые становились одержимы победой, стоило им только начать.
— Хе-хе, похоже, за это тоже стоит поблагодарить сэра Карла. Я искренне признательна.
Я слабо улыбнулся на смешок Маргеты. Как она и сказала, моё влияние было не последним фактором.
Участие Директора Департамента инспекции и толпы дворян, стекавшихся на встречу со мной — такой расклад заставил бы призадуматься даже самых горячих и азартных молодых аристократов. Если я невольно помог Маргете, это была удача.
— Рад, что смог помочь. Ах, хотите еще?
— Да. Спасибо.
Лицо Маргеты слегка порозовело, когда она взяла с моей ладони еще несколько зерен кукурузы. Глядя на её покрасневшее лицо, я едва подавил смешок, вспомнив, что произошло минуту назад.
Изначально я пытался предложить ей что-нибудь перекусить, так как казалось, что она бродит здесь, даже не позавтракав, но она отказалась, заявив, что это будет выглядеть недостойно. Ей претила сама мысль ходить с едой в руках.
Но и сесть поесть было проблемой. Будь у неё на это время, она бы и так не пропустила завтрак.
— Тогда нести буду я, а вы ешьте, когда будет удобно.
— Прошу прощения?
В итоге я купил кукурузу у ближайшего торговца, вылущил несколько десятков зерен и сунул их Маргете. Смятенный блеск её зрачков, полных недоумения, был поистине незабываем.
— В таком случае не вы носите еду, верно? Просто берите столько, сколько нужно.
— Б-благодарю.
Маргета на миг замешкалась, прежде чем склонить голову и забрать зерна с моей руки, словно жадно впиваясь в них. Я решил не зацикливаться на выражении наших лиц в тот момент. Это была моя вина: я поднес руку слишком близко и вызвал недоразумение. Маргета была просто слишком доброй, раз не отчитала меня, а заставила себя переступить через смущение.
Во всяком случае, именно в это я решил верить. Ведь когда Маргета увидела моё лицо, держа кукурузу во рту, она выглядела так, будто разрыдается от малейшего прикосновения.
Смотрите, даже сейчас её лицо заливается краской всякий раз, когда она видит кукурузу.
— Если неудобно брать руками, можете сделать как раньше.
Вид того, как Маргета, дожевав, внезапно спрятала лицо, крепко впечатался в память. Я не смог сдержать слабую улыбку.
Вот почему я одновременно и благодарен Маргете, и чувствую перед ней вину. Потому что она относится ко мне без притворства, хотя я продолжаю её отталкивать. Потому что даже после отклоненного предложения о браке и целого года разлуки это не изменилось.
«Удивительно, как я еще жив».
Если уж я, виновник торжества, чувствую такую горечь, что же должен ощущать Железнокровный герцог? Похоже, я в слишком неоплатном долгу перед герцогским домом Баренти.
После обхода с Маргетой я возвращаюсь в стенд Кондитерского клуба после полудня. Как ни крути, скитания на улице весь день выматывают, поэтому я получил разрешение Луизы возвращаться в павильон после обеда.
Если резюмировать: утром я развлекаюсь снаружи, а днем отдыхаю внутри. От таких мыслей я чувствую себя каким-то никчемным взрослым.
— Брат, просто присядь поудобнее.
— Старший. Одно то, что вы приглядываете за нами как куратор, придает нам сил.
Члены клуба даже вставляли комментарии, проходя мимо, — видимо, мой взгляд из угла их тяготил. С их точки зрения это звучало как заботливое предложение отдохнуть, но...
«Я что, новобранец?»
Как ни старайся думать позитивно, я чувствовал себя брошенным на произвол судьбы рядовым. Знакомо это чувство, когда офицеры проходят мимо и велят «расслабиться». Их забота и внимание обернулись ядом, заставляя меня чувствовать себя жалко.
Когда я посмотрел на Луизу, она, словно почуяв мой взгляд, повернулась ко мне, но я не успел ничего сказать — она улыбнулась и тихо покачала головой. Это означало: сиди смирно и забудь о работе.
Я искренне благодарен за их беспокойство, но всё же трудно сидеть сложа руки, зная, что все остальные вкалывают.
— Когда еще представится шанс отдохнуть, если не сейчас? Пожалуйста, расслабьтесь как следует.
Голос раздался прямо у меня под ухом, будто отвечая на мои мысли. Повернув голову, я увидел Рютиса, который с улыбкой зачесал назад свои рыжие волосы.
«Чем дольше смотрю, тем любопытнее».
И дело не в том, что рыжий цвет волос Рютиса был чем-то необычным. Я просто вспомнил, что у всех членов Кондитерского клуба совершенно разные цвета волос.
У Луизы — розовый, у Эриха — черный, у Аинтера — золотистый. У Рютиса, Латера и Таниана соответственно красный, синий и белый. Каковы шансы, что у шести человек все цвета окажутся разными? Раз уж оригинальная история была романтическим фэнтези, возможно, это было намеренное разграничение.
— М-м? Что-то не так?
— Да так, ничего.
Я запер глубоко в сердце мысль о том, что когда он и Латер стоят рядом, они напоминают мне светофор.
— Что ж, ладно.
Рютис хохотнул и присел рядом со мной, протягивая одну из двух чашек кофе, что были у него в руках.
— Аромат просто чудесный. Хотите чашечку?
— Нет, спасибо.
Когда я посмотрел на него взглядом, вопрошающим: «Я-то в порядке, но нормально ли тебе вот так здесь рассиживать?», Рютис разразился смехом и произнес:
— Ха-ха. Все уже набили руку, так что мы отдыхаем по очереди. Сейчас как раз мой черед.
Определенно, людям лучше отдыхать при каждой возможности. Я кивнул и отпил кофе, протянутый Рютисом, хотя не уверен, так ли хорош его аромат, как он расписывал.
— Его приготовил Эрих. Он беспокоился о вас и очень старался, когда заваривал его.
— Вот как?
Попробовав еще раз, я нахожу вкус довольно неплохим. Осознание того, что этот кофе сварил Эрих, заставляет меня продолжать пить. Не знаю, как там насчет аромата, но семейная забота в нем точно чувствуется.
— Вы нигде не ранены?
И тут Рютис, до этого посмеивавшийся над моим видом, заговорил тихо. На слова, сорвавшиеся столь внезапно и без всякого контекста, я инстинктивно ответил взглядом, впившись в принца.
— О чем ты?
— Правда думали, что никто не заметит?
— Ха-а.
Я выдавил из себя тихий вздох.
И правда, зацепок хватало. Начальник Первого отдела, примкнувшая к нам из ниоткуда, и то, как недавно мы с ней вместе исчезли и не появлялись до самого закрытия стенда. Не сочти они это странным — были бы недостойны звания особ королевской крови.
Теперь, когда я об этом думаю, я начинаю раздражаться. Эти ребята катастрофичны в делах сердечных — так почему же в такие моменты они рассуждают здраво? Если знает Рютис, то Аинтер, Латер и Таниан, скорее всего, тоже в курсе. И судя по тому, как он за меня беспокоится, Эрих тоже всё понял.
— Разумеется, я не знаю, что произошло. Только то, что что-то случилось.
— Не стоит беспокоиться. Ничего серьезного.
— Вот как?
Воцарилась недолгая тишина, и первым её прервал Рютис.
— Спасибо, Куратор.
Моя рука, потянувшаяся было к кофе, замерла. Членам королевской семьи не пристало так легко бросаться словами «спасибо» или «прости». Как род, правящий нацией, они не должны свободно выражать свои эмоции. Таков закон, передаваемый из глубины веков.
...Конечно, судя по тому, что эти ребята вытворяли в клубе, этот закон для них — пустой звук, но в беседе тет-а-тет подобные слова не говорятся впустую.
— Есть ли что-то, за что меня стоит благодарить?
— А разве нет? Вы — тот, кто страдает больше всех из-за нас, Куратор.
Маленькие выродки, значит, вы всё понимаете.
Я сглотнул слова, вертевшиеся на кончике языка, и молча посмотрел на Рютиса. Независимо от моих чувств, то, что особа королевской крови столь искренне выражала свои эмоции, означало: он принял серьезное решение.
Опять же, за вычетом постыдного поведения в стенах клуба.
— Я всегда был благодарен. И не только я, остальные члены клуба тоже — за то, что мы можем учиться в Академии без происшествий.
— Вот как.
— И я знаю, что вы прилагаете к этому огромные усилия, Куратор. Как и в этот раз.
— Ясно.
Всё, что я мог — это неловко отвечать на внезапные откровения Рютиса. Наши отношения не были враждебными, но и близкими их не назовешь — скорее, просто знакомые, — так что слышать подобное было неловко.
Казалось, Рютис чувствовал то же самое: он пару раз почесал затылок и шумно выдохнул.
— Ходить вокруг да около — это совсем не в моем стиле.
— Заметно.
— Я хочу сказать, Куратор: есть множество людей, которые вам благодарны. Гораздо больше, чем тех, кто вас недолюбливает.
— Ха-а.
Говорил явно Рютис, так почему же краснеть приходилось мне?
— Какие бы трудности вас ни грызли, что бы ни случилось, рядом всегда найдутся люди, которые вам признательны и готовы прийти на помощь.
— .......
— По крайней мере, так меня попросила передать Луиза.
Когда Рютис отбросил серьезность и залился смехом, я и сам не смог сдержать смешок. Этот парень — а я-то гадал, к чему всё это клонится, а оказалось, Луиза дала ему задание вестника.
Когда я перевел взгляд туда, где стояла Луиза, она вздрогнула, поняв, что её поймали на подглядывании, и неловко улыбнулась. Причин для гнева явно не было, так что я слегка махнул рукой, давая понять, что всё в порядке.
— В самом деле, Луиза так горячо меня умоляла. Начинаю опасаться, что она составит мне конкуренцию в борьбе за внимание Куратора.
— Что, планируешь отправить её куда-нибудь подальше, пока состязание не началось?
— Как будто она уйдет только потому, что я ей так велю.
Видя, как он искренне веселится, я и сам рассмеялся. Говорят, смех заразителен, и глядя на этого парня, в это охотно веришь.
— Если дело дойдет до конкуренции, будет непросто, но мне придется приложить все силы.
— Это неожиданно.
— Я и так борюсь с пятью другими, так какая разница, будет шестая или нет? К тому же Луиза не вещь, так что у меня нет прав кому-то запрещать.
Я предполагал, что принц, влюбившийся в дочку барона, будет достаточно ненормальным, чтобы использовать любые средства, но он говорит поразительно благоразумные вещи. Это по-настоящему неожиданно.
— Что такое? Ожидали, что я скажу что-то вроде: «Если Луиза не достанется мне, я уничтожу этот мир»?
На добавочное замечание Рютиса — мол, имей он такие намерения, он бы с самого начала использовал власть, чтобы забрать Луизу себе — я молча кивнул. И впрямь, учитывая статус, эти ребята вели свою битву за Луизу на удивление скромно. Настолько скромно, что это было одновременно и нелепо, и досадно со стороны.
— Мы соревнуемся честно и честно принимаем поражение. Вот что значит быть рыцарем Армейна.
— Для «честного» состязания там было слишком много палок в колеса.
— Ха-ха-ха! Это тоже часть конкуренции.
Прежде чем я успел заметить, Рютис допил кофе и поднялся со стула.
— Так что если я проиграю, мне придется принять. Хотя лучше бы этого не случилось.
Уверен, остальные четверо думают так же. С этими словами Рютис направился к членам клуба, чтобы вернуться к работе, но внезапно оглянулся.
— Ах да, я искренне благодарен вам. Не чувствуй я этого на самом деле, не согласился бы, даже если бы Луиза попросила.
«Ха-а».
Наблюдение за уходящим Рютисом всколыхнуло в душе самые разные мысли. Прояви он хотя бы половину этой инициативы в отношении Луизы, дело бы сдвинулось с мертвой точки вечность назад. В такие моменты он — истинный принц, так почему же он ведет себя так робко, когда это важнее всего?
Немного скорректировав своё мнение о Рютисе, я почувствовал, как меня запоздало накрывает волна смущения.
«Неужели я и правда выглядел так паршиво?»
Насколько же жалко я смотрелся в глазах Луизы, раз она даже мобилизовала Рютиса? Я и сам знал, что веду себя не как обычно, но неужели всё было настолько серьезно? Но что я мог поделать? Я не мог в один миг сбросить то, что не удавалось стряхнуть два года.
Даже сейчас это было непросто. Будь это возможно, я бы уже давно так и сделал. И всё же заставить так волноваться ребенка, который годится мне в младшие — это по-настоящему унизительно.
http://tl.rulate.ru/book/90306/14420430
Готово:
