Глава 16: Клуб любителей выпечки, что не умеют печь (2)
Карл и Эрих шагали бок о бок, не роняя ни слова. Карл сосредоточенно прочесывал взглядом окрестности в поисках уединенного места для разговора, пока Эрих томился под гнетом нерешительности, не смея заговорить первым. Ситуацию осложняло и то, что с позиции Эриха лицо Карла выглядело пугающе серьезным.
«Хороший человек».
Эти два слова внезапно промелькнули в сознании Эриха, пока он наблюдал за Карлом — слова, которые за всю свою жизнь он не применил бы к брату ни разу: «хороший человек».
В процессе взросления Эриху не встречалось никого, кого он мог бы назвать добрым. Об отце, главе семьи, и говорить не стоило, да и образ матери казался весьма неоднозначным. Даже Карл, его старший брат, занимал в восприятии Эриха странную серую зону, заставляя того в сомнении склонять голову, стоило лишь задаться вопросом о его душевных качествах. До встречи с Луизой концепция хорошего человека оставалась для Эриха не более чем недостижимым идеалом.
Причина, по которой подобные мысли возникли именно сейчас при взгляде на Карла — а вовсе не на Луизу, — крылась в простом. Виной всему стал недавний разговор с Луизой.
Для Эриха время до посещения клубной комнаты — то есть часы регулярных занятий в Академии — считалось лучшей порой. Благодаря счастливому совпадению и обучению в одном классе, он мог беседовать с Луизой наедине, без чьего-либо вмешательства. В эти часы они обсуждали самые разные вещи, и живой нрав Луизы порой порождал совершенно неожиданные темы.
[«Эрих, ты ведь не ненавидишь Карла?»]
Например, вот такие.
Застигнутый врасплох прямым вопросом Луизы, Эрих уставился на нее в изумлении. Она моргала, глядя на него глазами, полными искреннего любопытства и беспокойства. Под этим взглядом Эрих неловко почесал затылок. Видя, как Эрих вечно зажимается в присутствии Карла, Луиза, должно быть, всерьез затревожилась об их братских отношениях.
[«Нет. Я его не ненавижу. Просто он меня немного пугает».]
[«Почему? Что-то случилось, когда вы были маленькими?»]
От этих слов губы Эриха тронула едва заметная усмешка. Если и стоило выбирать время, когда отношения между ним и Карлом оставались относительно сносными, то это было их общее детство.
[«Ничего не случилось. Наверное, именно поэтому между нами всё так натянуто».]
Если бы что-то произошло, если бы они больше общались и он привык бы к Карлу, разве не перестал бы он находить брата таким пугающим и неудобным? Эрих иногда размышлял об этом. Хотя время уже безнадежно ушло.
[«Просто... атмосфера вокруг него тяжеловата, понимаешь? В отличие от меня, он уже несколько лет служит чиновником, так что мы редко виделись. Вот и всё. Ничего особенного».]
Он попытался улыбнуться и отмахнуться от темы, но Луиза склонила голову набок, будто не в силах принять такой ответ.
[«Правда? А мне показалось, что Карл действительно заботится о тебе».]
[«Он?»]
Теперь пришел черед Эриха недоумевать. Речь шла о семье Красиус, где каждый, мягко говоря, был предоставлен самому себе. И Карл, которого он почти не видел с момента его поступления на службу, якобы заботился об Эрихе? Даже из уст Луизы это звучало крайне сомнительно.
[«Да. Он всегда присматривает за тобой, понимаешь?»]
Далее Луиза пояснила: во время клубных посиделок Карл неизменно следил за Эрихом, и даже когда она случайно пересекалась с Карлом в Академии, его взгляд, казалось, всегда был прикован к Эриху, стоявшему рядом с ней. Хоть он и не выставлял этого напоказ, Карл будто постоянно держал брата в поле зрения.
[«Даже когда я впервые встретила старшего брата Карла, он говорил с тобой очень тепло».]
[«Неужели?..»]
Эрих гадал, как эти грубые слова вообще можно счесть теплыми. Тем не менее, он не стал спорить — во-первых, потому что это сказала Луиза, а во-вторых, потому что в душе Эриха затеплилась робкая надежда. Что если Карл действительно беспокоился о нем, как и говорила Луиза?
«Неужели он и вправду... воспринимает меня как младшего брата?»
Словно обычные братья и сестры, они могли бы ладить друг с другом, не избегая встреч. Эта возможность всколыхнула сердце Эриха, и, возможно, почуяв его чувства, Луиза продолжила с мягким смешком.
[«Знаешь, я ведь часто мечтала о старшем брате. Поэтому, когда старший Карл согласился стать нашим куратором, я очень обрадовалась».]
[«Значит, мой брат обзавелся младшей сестренкой, даже не подозревая об этом».]
[«Хе-хе, наверное? Вот почему мне было бы очень грустно, если бы вы со старшим Карлом не ладили. Потому что и старший брат Карл, и ты, Эрих, кажетесь мне хорошими людьми».]
После этих слов, добавленных Луизой, Эрих не нашел в себе сил что-либо ответить.
«Хорошие люди, значит».
Голос Луизы, сопровождаемый ее сияющей улыбкой, всё еще эхом отзывался в сознании Эриха. Разве Эрих сам не желал бы, чтобы Карл оказался хорошим человеком, чтобы они стали настоящими братьями? Он просто не решался подойти, повинуясь инстинктивному желанию спрятаться.
Но не теперь. С назначением Карла на роль куратора клуба Эрих обрел и необходимость, и мужество, чтобы встретиться лицом к лицу со своей травмой, а через разговор с Луизой он нашел надежду на исцеление.
«Благодаря Луизе я, наконец, готов признать это».
Годами Эрих избегал Карла, используя инстинктивное отвращение как оправдание. Он боялся его, не пытаясь ни заговорить толком, ни даже понаблюдать за ним. Но сейчас он, наконец, почувствовал готовность увидеть истинного Карла.
Возможно, ощутив эту перемену в брате, Карл, шагавший впереди, обернулся к нему. Сами того не заметив, они достигли места, где не ощущалось ни единого чужого присутствия. «Давай сблизимся с братом, шаг за шагом, начиная отсюда». С этой решимостью Эрих открыл рот, собираясь заговорить.
Но Карл оказался чуть быстрее.
— Тебе ведь нравится Луиза, верно?
Ах.
Неужели это... и есть «хороший человек»?..
В глазах Эриха потемнело.
......
«Здесь должно быть в самый раз».
Отыскав подходящее место, я обнаружил закуток, куда редко заглядывали люди и где поблизости не чувствовалось чужого присутствия. Здесь мы могли поговорить без лишнего груза. Когда я обернулся, губы Эриха шевелились, будто он хотел что-то сказать, но я решил ударить первым.
— Тебе ведь нравится Луиза, верно?
Для первой фразы это звучало слишком агрессивно и провокационно, но я надеялся на понимание Эриха. Чтобы сделать его сильнее прямо сейчас, требовалась шоковая терапия. Туманная деликатность лишь ослабила бы парня... Эриху нужно было не поражение через вежливость, а победа через потрясение.
И всё же, не осознав глубинных намерений брата, душа Эриха дерзнула попытаться ускользнуть. Ну уж нет. Я немедленно продолжил.
— Я гадал, вдруг между вами есть некая глубокая связь, о которой я не знаю, но и это не так.
Если бы это было правдой, нам бы крупно повезло. Это значило бы наличие общих воспоминаний, несравнимых с остальной четверкой. Но у Эриха этого не было.
— И, честно говоря, выражал ли ты свои чувства? Тоже мимо.
Громкое признание могло привести к громкому отказу, но оно хотя бы заставило бы другого человека воспринимать тебя как романтический интерес. Но и этого за Эрихом не числилось.
— Есть ли у нее веская причина выбрать именно тебя?.. Ты ведь и сам знаешь ответ, не так ли?
У тебя нет ничего подобного. Тебе придется идти путем выстраивания связи исключительно между вами двоими.
Подобравшись к Эриху вплотную, я положил руку на его поникшее плечо и впился взглядом в его глаза.
— Прямо сейчас ты находишься в самом невыгодном положении среди всей пятерки.
Эрих промолчал. Его взгляд затуманился — похоже, удар оказался чересчур сильным. Разумеется, в его голове сейчас бушевал хаос: брат внезапно и без пауз начал методично вколачивать его в землю из-за нераскрытых любовных устремлений.
Но ничего не поделаешь. Разрушение — это лишь предварительный этап созидания. Этот шок станет фундаментом для успешного усиления Эриха. Я верил в это без тени сомнения. Я непоколебимо верил в младшего брата.
— ...Но всё же, ты ведь не собираешься сдаваться просто так?
Конечно, если бы я закончил на этом, Эрих мог бы выхватить откуда-нибудь нож и попытаться меня пырнуть. От удара ножом я бы, скорее всего, не умер, но в наших отношениях наступила бы излишняя неловкость. Поэтому после сокрушительного удара мне следовало вдохнуть в него жизнь обнадеживающими словами.
Я непринужденно пристроился рядом с Эрихом и закинул руку ему на плечо.
— Луиза сама создала Кондитерский клуб. Не забывай об этом.
При этих словах помутневший взгляд Эриха обратился ко мне. Гляньте-ка — стоит упомянуть имя Луизы, и он реагирует мгновенно.
— Ты ведь знаешь, что Луизе нравится печь? Занимайся этим вместе с ней. Я в курсе, что твои навыки в готовке на нуле, но хотя бы притворяйся, что помогаешь со стороны.
На самом деле, Луиза могла бы даже обрадоваться, увидев неопытного Эриха, и броситься ему на помощь. В конце концов, ветераны всегда без ума от новичков.
— Готовьте вместе, а если не будешь успевать, хотя бы задавай вопросы. Даже такая общая страсть дает тебе преимущество.
Высокопоставленные чиновники с колоссальной разрывом в статусе против одноклассника с общим хобби и относительно небольшой разницей в положении — если ей понадобится на кого-то положиться, к кому она обратится? Разве тут есть о чем спорить?
По мере того как я продолжал, жизнь начала возвращаться в глаза Эриха. Да, именно так. После встряски новые знания усваиваются куда легче. Без этого шока, когда всё внутри заблокировано, мы бы не достигли подобного эффекта.
— На самом деле, разница в статусе? Она может сработать тебе на руку. Что за семья — семья Найерд?
— Бароны, так что...
— Вот именно. Бароны. По простым расчетам, это всего на две ступени ниже семьи Красиус.
Разумеется, это лишь при сухом подсчете пяти титулов знати. Семью Красиус нельзя рассматривать как обычный графский дом. Но в сравнении с императорской семьей, королевскими домами и Кандидатами в Святые, стоящими выше, положение весьма выгодное.
Я чувствовал, как зашевелились мысли в голове Эриха. Отпустив всё старое и приняв новое, он наверняка увидел ситуацию в ином свете. И я добавил вполголоса, чтобы закрепить успех и добить его: трое из четверых — иностранцы, которым придется вернуться домой после окончания Академии.
В тот день Эрих стал сильнее.
Он, по крайней мере, эволюционировал из простого члена Кондитерского клуба, не умеющего печь, в того, кто хотя бы может попытаться.
Когда Эрих с запозданием пришел в себя и неловко покосился на меня, я первым делом отправил его обратно в клубную комнату. Я велел ему на вопрос одноклубников о пустых руках придумать оправдание — мол, ингредиенты, которые должны были прибыть сегодня, задерживаются и будут в следующий раз.
Что до меня, раз уж я выбрался наружу, стоило подышать свежим воздухом, прежде чем возвращаться. Чувствовалось, что я малость перегрелся от долгой болтовни.
— Жалкий глупец.
Цыкнув, я прислонился к стене. Я не поскупился на советы ради блага младшего брата, но сама ситуация — то, что мне вообще пришлось давать подобные наставления — мне претила. В этих советах не было ровным счетом ничего особенного.
Я этого не понимаю. Если ты действительно хочешь завоевать чье-то сердце, разве инстинкты не должны сами подсказывать, что делать?
Более того, Луиза, судя по моим наблюдениям, создание довольно бесхитростное. Если просто выручать ее в трудную минуту, давать то, в чем она нуждается, с энтузиазмом реагировать на ее усилия и проявлять искреннюю признательность, пробуя ее кулинарные шедевры — покорить ее сердце будет проще простого.
И при этом ни один из «Пятерых мужчин» не делает этого как подобает. Неужели любовь действительно заставляет людей лишаться рассудка?
Если так, то тот, кто в итоге останется с Луизой, окажется в прискорбно плачевном ментальном состоянии. Стоит заранее принести Луизе мои соболезнования...
http://tl.rulate.ru/book/90306/13655146
Готово:
