Глава 9: Поступление в Академию (4)
К тому времени как я приблизился к главному корпусу, стараясь не попадаться на глаза студентам, время входа в Академию закончилось. Ученики, периодически мелькавшие до этого, полностью исчезли, и теперь лишь в окнах можно было заметить тени идущих занятий.
Хотя я и достиг желаемого результата, избежав лишнего внимания, причина этого успеха была далека от идеала. Если бы я не сделал крюк, у меня нашлось бы время хотя бы чаю попить в кабинете ректора.
«Не капибара, а кошачья мята».
Вероятно, Луиза была розовой капибарой с зажатой в зубах веткой кошачьей мяты. Светловолосый мужчина, который отвернулся в тот же миг, как заметил меня, был — наряду с той троицей, что притащилась из-за границы — единственным «местным» лицом, требующим внимания: Третьим принцем, Аинтером Рибноманом.
Вау, само собой, тут же объявляется Третий принц. Есть ли во мне что-то такое, что притягивает неприятности?
В этой бескрайней Академии, именно в этот момент Аинтер был замечен рядом с Луизой. Я не мог не почувствовать, как по спине пробежал холодок. Сам Аинтер был достаточно проблемным персонажем, но тот факт, что его видели возле Луизы, означал, что остальные трое вполне могут втянуться в эту же кашу, не так ли?
Принудительное присутствие при сборе всех ключевых подозрительных лиц в первый же день командировки? Я категорически этого не хотел. Если они собирались навязать мне подобное, им стоило бы хотя бы сунуть мне в лицо открытую бутылочку «Уэлчса».
На миг я представил себя в месте, где собрались все четверо VIP-персон континентального масштаба. Одно лишь воображение ситуации, которой не доводилось переживать даже министру иностранных дел, истощило меня ментально, и я опустился на ближайшую скамью, безучастно уставившись в пространство.
Сидя здесь, в Академии, я чувствовал себя студентом колледжа, ждущим рейсовый автобус, но в Академии не существовало никаких автобусов, а я не был студентом. Был ли хоть какой-то смысл в том, что у этого молодого человека едва перевалившего за двадцать воспоминания о школьных днях сохранились, лишь если поворошить его прошлое до попадания?
Я обхватил пульсирующий лоб. Шестое чувство, отточенное четырьмя годами госслужбы, неустанно посылало предупреждения с того самого момента, как было решено отправить меня в командировку: впереди ждет запредельно тяжкая жизнь. Проблема заключалась в том, что даже слыша это предупреждение, я никак не мог его избежать.
Я словно в замедленной съемке видел летящий в лицо кулак, но не мог пошевелить телом, принимая удар на себя. И разум, и инстинкт одновременно противились этой поездке, но мощь государственной власти, надавившая сверху, сделала невозможное возможным. Самая пугающая сила в мире — это государственная власть...
Я один раз цокнул языком, поднялся со скамьи и вернулся к первоначальному плану. Раз студентов вокруг не было, настало время закончить то, ради чего я изначально сюда пришел — изучить планировку.
Я осматривал величественные, великолепные здания, подобающие учебному заведению, в котором училось столько «голубой крови», и, когда иногда перемещался к другим корпусам или замечал студентов на улице во время перерыва, проходил мимо с невозмутимым видом.
Во время утреннего часа пик на меня пялилось столько глаз, что я чувствовал себя зверем в зоопарке, но не теперь. В конце концов, я же не собирался провести всё время в Академии, прячась от студентов, верно?
«Завтра же нужно официально объявить, что я инспектор».
Я не мог разгуливать повсюду, здороваясь с каждым встречным: «Привет, я инспектор, я здесь по делу», стоит нам только встретиться взглядами.
Побродив тут и там и запечатлев в голове карту всей Академии с высоты птичьего полета, я огляделся и вытащил устройство связи. Я закончил с насущными задачами, так что следовало разобраться с этим, пока не забыл.
Я достал переговорное устройство из нагрудного кармана и связался с заместителем директора. После нескольких вибраций вскоре появилось лицо заместителя.
[— Давненько не виделись, господин директор. Вы благополучно добрались до Академии?]
— Да. Прибыл сегодня утром, но был немного занят другим делом, так что связываюсь только сейчас.
[— Рад видеть, что у вас, судя по всему, нет никаких особых проблем.]
По правде говоря, проблемы посыпались градом в тот самый миг, как я приехал. Протагонистка Луиза, Эрих с маячащим перед глазами финалом «ты просто хороший друг», Аинтер, притянутый запахом капибары с кошачьей мятой.
Но не стоило добавлять лишние детали и волновать заместителя. Говоря сухим языком, в этой командировке заместитель директора мне всё равно ничем не помог бы. Я молча сохранил в уме имена Луизы и двух других.
— Ну, в общем, да. Но по пути сюда я увидел нечто странное.
[— Слушаю вас.]
— В бюджете должна была значиться графа на ремонт дорог по маршруту к Академии. Но состояние путей было просто отвратительным. Отследи цепочку и вычисти их всех до последнего.
Несмотря на указание, отданное так непринужденно, словно я просил купить продукты в лавке на углу, заместитель кивнул без лишних вопросов. Безымянный региональный администратор, возглавивший мой «расстрельный список» в карете, тем самым получил свой приговор.
Это был мой прощальный подарок почтовому экипажу министерства финансов, разделившему со мной долгий и изнурительный путь, связав нас узами мимолетной дружбы. Я сдержу верность, мой экипаж...
[— Я разберусь с этим и доложу. Желаете поручить что-то еще?]
— Нет. Ах да, у вас там всё тихо?
[— Да, абсолютно никаких происшествий.]
К счастью, начальники отделов, похоже, вели себя прилично. Меня накрыла волна облегчения, и лицо слегка расслабилось. Раз заместитель не связывался со мной отдельно, значит, никакого переполоха не случилось, но я не мог перестать беспокоиться. Услышать лично, что проблем нет, было бальзамом на душу.
— Хорошо. Продолжайте в том же духе. Немедленно свяжитесь со мной, если что-то возникнет.
[— Слушаюсь.]
Раз дел больше не было, я завершил вызов, дав заместителю последнее твердое напутствие. Я не мог передать, как обнадеживало то, что заместитель директора остался на посту. Отсутствуй и он — и было ясно как день: начальники отделов наворотили бы такого абсурда в мое отсутствие, как кони без узды. Итогом стал бы Департамент инспекции, расщепленный на атомы разгневанным Министром.
«А не было бы это благом?»
Если бы департамент разнесли в щепки рукой Министра, мне не осталось бы иного выбора, кроме как взять ответственность на себя как директору и уйти в отставку. Конечно, зная Министра, он скорее создал бы несуществующий отдел и запихнул бы меня туда, как в штрафбат, чтобы я вкалывал до потери пульса.
И всё же, краткий миг представления возможности отставки немного поднял мне настроение. Я убрал переговорное устройство и пошагал вперед более легкой походкой.
......
Заместитель директора убедился, что лицо Карла исчезло вместе с прервавшейся связью, убрал устройство обратно в карман и открыл дверь прямо за спиной. В комнате до этого было слишком шумно — вряд ли подходящая обстановка для связи с директором — поэтому он ненадолго вышел.
Когда он открыл дверь и снова вошел в ту самую «не подходящую обстановку», его глазам предстала картина абсолютного столпотворения.
— Проникновенное выступление начальника третьего отдела! Я покажу вам нечто незабываемое!
— Хе-хе, хе-хе-хе-хе-ек!
— Ку-хе-хе, эй! Бокал директора пуст!
Среди «нечестивого триединства» начальник второго отдела был, безусловно, самым шумным. Он даже умудрялся искать директора в месте, где директора не было. Взор заместителя директора переместился на куклу размером с человека, восседавшую в кресле начальника. К голове куклы был прикреплен портрет Карла. Затем начальник второго отдела, покачиваясь, подошел к ней, наполнил стоявший перед куклой бокал до краев и плеснул алкоголем прямо в портрет.
— Директор пьет как не в себя!
Начальник второго отдела захихикал, наполняя пустой бокал. Кукла, которую изначально притащили просто для атмосферы, в затуманенном алкоголем сознании начальника второго отдела постепенно превращалась в настоящего директора.
По сравнению с этим безумным зрелищем, триггер инцидента был на удивление тривиален. Из-за ярости Карла тщательно подготовленный плакат и план прощальной вечеринки по случаю его отъезда в Академию были разорваны в клочья и развеяны по ветру.
Однако, если ты — начальник отдела в Департаменте инспекции, ты не бросаешь свои цели из-за подобных мелочей. Слова начальника первого отдела — о том, что если они не смогли устроить вечеринку в честь его отъезда в Академию, то могут просто устроить вечеринку в честь его прибытия туда — нашли отклик в душах второго и третьего начальников.
Отложив или сдвинув график работы каждого отдела, чтобы освободить утренние часы, начальники лично носились повсюду, готовя празднество.
— Если кукла такого размера, она примерно одного роста с директором, верно?
— Вау, на портрете он прямо красавец.
Так как настоящий Карл отсутствовал, предложение прицепить портрет Карла к кукле и посадить её в директорское кресло было принято единогласно. Им удалось спасти разодранный руками Карла плакат, собрать его по кусочкам и повесить прямо над куклой.
[ Ах! Академическая жизнь в расцвете двадцати лет! ]
В процессе они отбросили лишние буквы и сшили куски воедино, точно лоскутное одеяло. Для чиновников Департамента инспекции сборка уничтоженных документов была обязательной дисциплиной. Реставрация, которая лишь примерно воссоздавала первоначальный вид, была для них детской забавой.
Лоскутный плакат, рожденный из-за ошибки Карла — того, что он лишь разорвал его, а не сжег, — красовался во всем своем сомнительном величии. Взгляд заместителя директора скользнул вниз.
Он уставился на начальника третьего отдела, который крутил сальто перед куклой, называя это «выступлением для директора», и на начальника второго отдела, в очередной раз заливающего портрет спиртным. В этот момент начальник первого отдела заметила вошедшего заместителя и протянула ему стакан.
— Господин заместитель, выпейте с нами!
Заместитель директора принял стакан, протянутый начальником первого отдела, без тени колебания и осушил его одним глотком. Еще до того, как принять звонок от Карла, заместитель уже оприходовал шесть стаканов вместе с остальными.
[«У вас там всё тихо?»]
Во время их недавнего разговора Карл задал этот вопрос, и в его голосе слышались тревога и беспокойство. Заместитель директора уверенно ответил, что всё в порядке. С определенной точки зрения это можно было считать ложным отчетом непосредственному руководителю, но...
«На самом деле даже пугает, что они не творят никаких бесчинств».
К сожалению, глядя на дикую попойку начальников отделов, заместитель директора подумал: «Они не творят никаких бесчинств». Карл не учел одного: порог восприятия «бесчинств» у заместителя был весьма гибким. Ему было плевать на то, что творится внутри, пока это не просачивалось наружу. Он знал: насильственное подавление внутренних гулянок приведет лишь к тому, что хаос вырвется за пределы кабинета.
До сих пор эта склонность заместителя оставалась скрытой, так как начальники отделов вели себя прилично под надзором Карла. Но, к несчастью для последнего, его здесь не было.
Пока заместитель директора наблюдал за хихикающей начальницей первого отдела, наливавшей ему еще, его глаза встретились со взглядом начальника пятого отдела, тихо сидевшего в углу. Заместитель кивнул. Тот кивнул в ответ. Затем оба опустошили стаканы с таким видом, будто ничего необычного не происходит. Неважно — к тому времени, как наступит полдень и придется вернуться к делам, они протрезвеют сами собой.
Так что вечеринка для Карла, устроенная в отсутствие самого Карла, весело продолжалась.
http://tl.rulate.ru/book/90306/13655138
Готово:
