О грядущей «битве умов» знали только они ввосьмером.
Сунь Мэнтин, сохранявшая нейтралитет, высказала свои опасения по поводу возможных непредвиденных обстоятельств:
— Что если кто-то будет жульничать?
Все сразу поняли, что вопрос касался в основном Чжоу Цзи. Все-таки с Дуань Е они были знакомы еще со средней школы и хорошо его знали. Хотя его оценки оставляли желать лучшего, он никогда не списывал. Даже если кто-то пытался угодить ему и помочь, подкидывая бумажки с верными ответами к его ногам, Дуань Е ни разу не наклонялся, чтобы поднять их.
Го Шичао и Чжао Чжэн тоже находились под его влиянием.
Плохие оценки — это одно, но списывать в любом случае бессмысленно. Не получится обмануть ни учителей, ни родителей, ни тем более себя.
Но Чжоу Цзи…
Несмотря на то, что они стали постепенно с ним сближаться, этот парень все еще оставался загадкой. На слова Сунь Мэнтин он усмехнулся, словно бы от горечи.
— Жульничать? — Чжоу Цзи показал на себя пальцем. — Извините, но я не пользуюсь такими словами. Вы вообще понимаете, с кем я соревнуюсь? С лао Дуанем! Я не могу пользоваться такими презренными средствами. И позвольте добавить еще кое-что: если кто-то поймает меня за списыванием, то каждый получит по тысяче юаней.
Даже Цзян Юймо, которая испытывала особое удовольствия от подшучиваний над ним, вынуждена была признать, что Чжоу Цзи сильно изменился с начала учебного года. Она почти забыла его прежние холодность и высокомерие.
Раньше казалось, что он был недоволен всем подряд и выглядел так, словно кто-то задолжал ему миллионы. Вспомнить хотя бы тех бедных девушек, чьи признания в любви Чжоу Цзи жестоко отвергал. Однако он начал меняться; он наверняка разозлился на Сунь Мэнтин за такие слова, но не стал ей грубить. Вместо этого он продолжил шутить и даже повысил ставку.
Цзян Юймо опустила глаза.
«Значит ли это, что Чжоу Цзи считает нас настоящими друзьями?»
В романе, кроме Нин Чжиюй, у него не было никаких крепких связей с кем-либо еще из Нинчэна, так же, как у парней, которые решили за ним последовать.
— Хорошо! — Чжао Чжэн хлопнул в ладоши. — Босс Чжоу уверен в себе. Мы будем сдавать экзамен в одном кабинете, так что я понаблюдаю за ним, — пообещал он, указал на свои глаза, затем наклонился ближе и зловеще произнес: — Я буду смотреть за тобой все время. Так что лучше не попадайся мне.
— Это дискриминация, — Чжоу Цзи был явно недоволен. — А как же лао Дуань? Если он решит списывать?
— Он этого не сделает! Не говори глупостей! — отрезала Цзян Юймо.
— Тц, посмотрите-ка, и правда защищаешь своего муженька, — ввернул поддразнивание Чжоу Цзи.
Начинающийся спор прервал Дуань Е:
— Если я буду жульничать, то тоже раздам красные конверты.
— Хорошо, — легко согласился Чжоу Цзи. — Го Шичао, ты, кажется, будешь сидеть вместе с ним. Только не церемонься, понял?
Го Шичао закатил глаза.
— Я ручаюсь за брата Дуаня своей головой.
— А за меня кто поручится? — удрученно протянул Чжоу Цзи, неприятно пораженный такой преданностью.
— Я, — неожиданно для всех сказала Нин Чжиюй и встретилась с ним взглядом. — Разве я не твой учитель?
Учителя должны верить в своих учеников.
Выражение лица Чжоу Цзи изменилось. Чжао Чжэн и Го Шичао молча отвели глаза. Смотреть на это было невыносимо, им даже еда в горло больше не лезла.
Занятная получалась ситуация. Очевидно, что брат Дуань не имел никаких ограничений, когда дело касалось сестры Мо, поскольку она полностью контролировала все его эмоции. Но он и не заставлял никого чувствовать себя неуютно, верно? Так почему, когда дело доходит до Чжоу Цзи...
Нет, мысли об этом тоже не приведут ни к чему хорошему! Они ведь так и не поели! Лучше перестать думать о глупостях.
В последующие дни и Чжоу Цзи, и Дуань Е были очень поглощены начавшимся соревнованием. Это проявлялось в их поведении: когда приходило время тестов, они больше не откладывали их в сторону пустыми, с одними лишь подписями их имен. Вместо этого парни бегло просматривали вопросы, чтобы понять, на какие из них могли ответить, а на какие — нет. Конечно, большинство задач все равно представлялись для обоих невыполнимыми.
Чжоу Цзи и Дуань Е находились в похожих условиях: за исключением начальной школы, они не уделяли должного внимания учебе. Смотреть на тестовые вопросы было все равно что пытаться поймать мух — формулировки можно понять, но вот содержание... До Чжоу Цзи наконец дошло, что его идея была просто ужасной, поскольку он, по сути, выстрелил сам себе в ногу.
Но соглашение уже заключено, и отказываться от своих слов нельзя ни в коем случае.
Нин Чжиюй же прекрасно справлялась с ролью учителя. Каждый день во время перерывов после занятий по самоподготовке она учила Чжоу Цзи. В такие моменты он всегда выглядел жалким: не мог ни понять объяснений, ни нормально поесть. Взгляды в сторону Дуань Е и Цзян Юймо тоже не добавляли ему хорошего настроения.
Те двое всегда сидели вместе. Цзян Юймо объясняла парню задачки, а коварный Дуань Е постоянно находил способы сблизиться с ней. Время от времени он подавал ей чай с молоком или салфетки. Иногда они разговаривали и смеялись, вспоминая прошлые занятия, и их раздражающий смех долетал до Чжоу Цзи.
И вот он снова был здесь. Прямо напротив него сидела Нин Чжиюй. Если ей казалось, что ее ученик отвлекался, она сурово постукивала ручкой по столу и бесстрастно говорила:
— Если ты не будешь слушать, я перестану объяснять.
— Нет, нет, нет, я слушаю! — поспешно отвечал Чжоу Цзи, состроив серьезное выражение лица.
Но он до сих пор не мог толком ничего понять. Ну что за мучения!
Даже когда девушка, которая ему нравилась, объясняла для него сложные задачи, Чжоу Цзи с трудом следовал за ее мыслями и ощущал себя не в своей тарелке. Как будто он сидел в классе и пытался вникнуть в слова любого другого учителя…
Хотя различия все-таки были.
На уроках Чжоу Цзи мог, по крайней мере, заснуть, если понимал, что больше его уши не выдержат. Но с учителем Нин поступать так было нельзя. Только внимательно слушать и терпеть.
Улучив момент во время небольшой паузы, он бросился к Дуань Е.
— Ты хоть что-нибудь понимаешь?
— Что ты от меня хочешь? — нетерпеливо ответил на это его друг.
Поняв по этой реакции, что у Дуань Е тоже не особо много прогресса, Чжоу Цзи рассмеялся:
— Теперь я понимаю, что значит оказаться в одной лодке!
***
Наконец наступили экзамены.
В отличие от предыдущих двух лет, когда они могли отправиться на зимние каникулы сразу после них, ученики-третьегодки должны были продолжить посещать занятия в обычном режиме.
Чтобы помочь Дуань Е улучшить его оценки, Цзян Юймо придумала хитроумный план.
— Учитель Чжиюй строга и не позволяет своему ученику пользоваться телефоном, — заговорщическим тоном прошептала она как-то раз. — Поэтому Чжоу Цзи не сможет поговорить с ней ночью, да и она сама этого не позволит. У нас будет больше времени, чем у них, — но дальше в ее голосе зазвучало сожаление: — Другого выхода нет; мои оценки не так хороши, как у учителя Чжиюй, поэтому нам надо работать усерднее.
— Это неправда, — утешил ее Дуань Е. — Я думаю, из тебя тоже вышел хороший учитель. Может, в будущем ты станешь преподавать в школе.
В этот момент они разговаривали по телефону.
— Я? Учитель? — фраза Дуань Е рассмешила девушку. — Это невозможно! Если это произойдет, Янь Цин и другие не будут доверять мне настолько, чтобы позволить своим детям учиться в моем классе. Как я всегда говорю, если Мэнтин в будущем станет медсестрой, я не рискну идти к ней на уколы.
В последнее время они часто обсуждали некоторые из своих планов на будущее.
Может быть, потому что их переполняли эмоции из-за растущего напряжения на учебе, может быть, что они достигли определенного возраста, когда появлялся интерес к подобным разговорам, или же потому, что… приближались вступительные экзамены в университет.
Дуань Е не вдавался в подробности. Он никогда не давал серьезных обещаний без уверенности в том, что сможет их сдержать.
Он не сказал бы ей: «В будущем я куплю тебе большой дом», — не заработав достаточно денег. Он не сказал бы: «Поверь мне, я сделаю твою жизнь лучше», — не добившись значительного успеха. Дуань Е никогда не говорил таких вещей.
Кажется, что даже после столь долгого знакомства единственная значимая фраза, сказанная им, была: «Ты будешь нравиться мне очень, очень долго».
Возможно, будучи подростком, он мог быть уверен до конца лишь в этом.
— Я тоже побаиваюсь доверять ей в этом деле, — сказал Дуань Е с тихим смешком.
Цзян Юймо немедленно вступилась за свою подругу:
— Это не так. Мама Мэнтин известна в больнице своим умением ставить уколы. Иногда даже интерны не могут справиться с некоторыми моментами, и она им помогает. У нее отличная репутация. Говорят, дочери похожи на своих матерей, так что, если Мэнтин станет медсестрой, то тоже профессиональной, как ее мама.
— А если ты станешь учителем, то, несомненно, самым лучшим, — спокойно выслушав, произнес Дуань Е.
— О, перестань, — Цзян Юймо внезапно смутилась. — Я никогда не говорила, что хочу работать в школе. Мне кажется, что преподавание — это священная профессия, а я не создана для такого.
— Неважно, чем ты будешь заниматься в будущем, — сказал Дуань Е и сделал небольшую паузу, — я верю, что ты преуспеешь в любом деле, которое покажется тебе интересным.
Цзян Юймо зарылась в мягкое одеяло и прижала руку ко рту, чтобы не издавать странных звуков. Вот так и проходили ее телефонные разговоры с Дуань Е. Какой бы скучной или неуместной ни была тема, у нее всегда возникало ощущение, будто кто-то специально заставлял ее пульс подскакивать до потолка. И этот «кто-то» был Дуань Е.
— Ладно, ладно, хватит болтовни, — угрюмо сказала Цзян Юймо. — Пришло время для урока. Сегодня я прочту тебе два отрывка из классической китайской литературы.
Она называла это «проехаться по ушам».
Каждый раз, когда девушка не могла заснуть, он рассказывал ей истории из «Легенды о Лу Сяофэне». После нескольких повторений Цзян Юймо уже выучила весь сюжет, так что на этот раз у нее появилась новая идея. Почему бы не почитать ему что-нибудь из классики, древнекитайские стихи, например, или не повторить английские слова? Таким образом она могла бы достичь сразу двух целей: позволить ему слушать и проверить саму себя. Идеально!
На другом конце провода Дуань Е с некоторым отчаянием прижал руку ко лбу.
— Хорошо.
Что там спрашивал у него Чжоу Цзи? Понимал ли он что-нибудь?
Ну так вот... он ничего не понимал.
Но ему действительно нравилось, как Цзян Юймо старалась ради него.
За окном завывал холодный ветер и скрипели сухие ветки.
Этой зимней ночью Дуань Е лежал на кровати, слушая, как Цзян Юймо читает ему классическую литературу.
Многое, очень многое было неопределенным. Он был еще так молод, так незрел и так незначителен.
Но в одном Дуань Е мог быть уверен: эта девушка действительно будет нравиться ему очень, очень долго.
http://tl.rulate.ru/book/90175/3532345
Готово:
