После приезда в Нинчэн в характере и поведении Чжоу Цзи стала часто проскальзывать фамильярность. Проявлялась она в основном по отношению к Нин Чжиюй и к Дуань Е.
Небрежно положив украшение обратно в карман, он отправился за товарищем. Дуань Е был слишком медлителен, так что не составило труда незаметно идти за ним.
Чжоу Цзи очень хотел найти кого-нибудь, с кем можно было бы разделить сегодняшнюю радость. Но он не знал, к кому обратиться в этот момент. Даже мысли о пекинских друзьях не затронули его сознания. Он знал их, потому что когда-то был таким же — он понимал, что, если бы подчеркнул свою серьезность по отношению к Нин Чжиюй, им было бы все равно. Они сочли бы его непостоянным, даже если бы не сказали этого вслух, и не восприняли бы Нин Чжиюй всерьез.
Ему это не нравилось.
Поэтому в дни, когда Чжоу Цзи выходил на связь со старыми друзьями, он больше не упоминал девушку в разговорах.
В Нинчэне было очень мало людей, с которыми он мог поговорить, и Дуань Е входил в этот небольшой круг. Что удивительно, Чжоу Цзи до сих пор считал его очень надежным, несмотря на то что общались они мало. В принципе, что бы он ни сказал Дуань Е, тот не стал бы рассказывать другим.
— Сегодня я ходил к Нин Чжиюй, — вздохнул Чжоу Цзи. — Только я не расскажу тебе все. Мне неприятно даже думать о том, чтобы сказать это вслух. Не знаю, как лучше описать... Даже побои от отца и постоянное игнорирование от матери были не настолько болезненны.
На самом деле, Чжоу Цзи правда не понимал, какие чувства испытывает к Нин Чжиюй.
Да и слово «чувства» было не самым подходящим, учитывая, что они знали друг друга совсем недолго.
Однако он был уверен, что ни к какой другой девушке он не испытывал ничего подобного. От одного вида того, как она стирает белье, у него так защемило сердце, словно готово было разорваться на маленькие кусочки.
Дуань Е, очевидно, был хорошим слушателем.
Что бы ни говорили другие, ему было трудно отвечать, особенно когда дело касалось чего-то настолько деликатного, как разговор о чужих чувствах. Однако Чжоу Цзи продолжал, не обращая внимания на отсутствие реакции:
— Впервые она отнеслась ко мне так по-доброму и даже спросила, ел ли я.
Дуань Е налил себе горячей воды, делая вид, будто ничего не слышит.
Чжоу Цзи последовал за ним на кухню, так и болтая без умолку:
— Я не стану спрашивать ее, нравлюсь я ей или нет, но, кажется, у меня есть шанс. Похоже, больше никто не ухаживает за ней, да?
Дуань Е вышел из кухни с чашкой в руке, бросая перед этим Чжоу Цзи:
— Закрой дверь, когда будешь уходить.
— Ты определенно завидуешь, — уверенно заключил Чжоу Цзи, немного помолчав. — Завидуешь, что я могу есть лапшу, приготовленную человеком, который мне нравится. Это лучший подарок. О, и она даже поджарила для меня два яйца, целых два!
— Не забудь про дверь, — снова напомнил ему Дуань Е, заходя в свою комнату за пижамой и оттуда направляясь в ванную.
Вскоре после этого послышался шум воды.
Ну и ладно. В любом случае, все, что нужно было сказать, уже сказано.
Он рассказал о своих чувствах к Нин Чжиюй, рассказал о том, как она приготовила для него лапшу и пожарила два яйца.
Вспоминая, все ли он упомянул, Чжоу Цзи бросился к двери ванной и прислонился к ней, крикнув:
— О, кстати, когда я уходил, она попросила меня быть осторожнее!
***
Когда Дуань Е закончил принимать душ и вышел, Чжоу Цзи уже ушел.
Мир вновь обрел свое спокойствие. Парню было слишком лень сушить волосы, так что он взял свою сумку и вернулся в спальню. Сев на край кровати, он нервно открыл тетрадь на замке маленьким ключиком. Первая страница была оформлена в личном стиле Цзян Юймо. Она наклеила на нее красивые наклейки и нарисовала милые каракули маркерами.
Прямо как на ее домашней странице в Qzone.
Дизайн был очень узнаваемым и ярким. И слова «Счастливого Рождества!» были красиво выведены цветной ручкой.
Пролистав первые пару страниц, Дуань Е не совсем понял, что именно содержится в этой тетрадке. Но позже до него наконец дошло, что Цзян Юймо переписала сюда все их текстовые сообщения.
Их было так много, а они даже не заметили…
[Он: Хочешь выпить чаю с молоком? Я приготовлю тебе.]
[Она: Конечно, хочу с ароматом пшеницы~]
…
[Она: Я не могу в это поверить! Кто-то запускает фейерверки на улице, я напугалась до смерти!]
[Он: Где?]
[Она: Ха-ха-ха, ты планируешь прийти и преподать этим людям урок?]
[Он: Хм.]
[Она: Но это, кажется, ученики начальной школы, старшеклассникам нехорошо придираться к младшим.]
[Он: Их нужно воспитывать, очень опасно так себя вести.]
[Она: О, учитель Дуань!]
…
[Она: Дети такие надоедливые иногда, испортили мою кассету! Мама не разрешает на них злиться, но я так расстроена!!!]
[Он: Какую кассету? Я куплю тебе новую.]
Много, очень много.
С первого года старшей школы и до сегодняшнего дня, столько дней и ночей… они обменялись огромным количеством сообщений, так часто говорили по телефону, что все это стало их совместными воспоминаниями.
Дуань Е прочитал каждую страницу, слово за словом, иногда улыбаясь, иногда хмурясь.
Между людьми, пока существуют «отношения», споры неизбежны. Иногда он тоже ссорился с Цзян Юймо, точнее, пару раз разозлил ее.
Парень встал и подошел к письменному столу. Нашел ручку в одном из ящиков и продолжил добавлять записи на обороте, записывая содержание их сегодняшнего диалога.
[Он: Ты тоже сегодня занимаешься танцами?]
[Она: Да! Но я поговорила и учителем и, возможно, закончу около девяти вечера. Хочешь прийти и повидаться со мной? Скорее всего, я смогу пробыть на улице только около часа.]
[Он: Хорошо, тогда я заеду за тобой.]
[Она: Звучит заманчиво~ Кстати, счастливого Рождества! Я съела яблоко, которое ты дал мне вчера. А ты свое?]
[Он: Да, съел.]
Дуань Е не особо любил отмечать праздники. Даже китайский Новый год всегда казался ему скучным. Однако с тех пор, как ему начала нравиться Цзян Юймо, он стал с нетерпением их ждать.
В мгновение ока наступил январь, и господин с госпожой Цзян взяли несколько выходных, чтобы подготовиться к поездке в столицу вместе с дочкой на экзамен по искусству.
Друзья тоже очень поддерживали Цзян Юймо.
http://tl.rulate.ru/book/90175/3431787
Готово:
