Глава 97. Перелом
В диком овраге, что в сотне ли от озера Нефритовой Луны, на кромку иссохшей канавы бесшумно опустилась тень. То был мужчина в чернильно-черном халате, с водопадом длинных волос, скрывавших его черты.
Раздался сухой треск, подобный хрусту ломающегося нефрита — его кости сместились под кожей. Облик мужчины поплыл, исказился, и вот уже вместо него стоит благородный юноша с чертами, острыми, словно вырезанными из лунного камня. Он стянул с головы парик, иссиня-черные пряди которого тускло блеснули в полумраке. Мгновение он колебался, желая испепелить эту фальшивую личину, но холодный расчет взял верх, и парик исчез в сумке для хранения. Следом в канаву полетел и черный халат, пропитанный густой, злой демонической ци. Вспыхнуло пламя, пожирая ткань без дыма и запаха.
«Талисман демонической ци второго ранга… — усмешка тронула губы Лу Чанъаня. — В целой державе Лян найдется лишь горстка праведных мастеров, способных создать нечто подобное. Добавить к этому мощь божественного сознания, сравнимую с мастером на пике Возведения Основания — и любой сопляк примет меня за исчадие ада».
«Все-таки есть своя прелесть в пути демонов. Для убийства не нужны причины, лишь прихоть».
Его усмешка стала холоднее. В памяти всплыли хроники из прошлой жизни в государстве Да Кунь. Там бродил один зловещий культиватор, чье уродство было под стать его душе. Однажды он вырезал целый караван лишь за то, что юная заклинательница бросила на него мимолетный взгляд. В другой раз он свернул шею прославленному мечнику за то, что тот, напротив, не удостоил его взглядом.
Именно поэтому Лу Чанъань избрал маску демона.
Его козел отпущения, Лян Шаотянь, был известен в Лян как человек-катастрофа, существо с извращенной логикой и кровавой славой, на которого ордена вешали всех собак. Изнасилования и убийства послушниц, истребление родов до последнего младенца, садистские пытки стариков… Список его злодеяний был бесконечен. Когда на ком-то столько грязи, еще одна капля останется незамеченной.
Пусть же взвалит на свои плечи и эту смерть. Что в этом дурного?
Убей Лу Чанъань своего врага, Хуан Юя, тихо и скрытно, тень подозрения все равно могла пасть на него. Семья Хуан, в своей паранойе, докопалась бы до истины. Но когда на сцене появляется непредсказуемый монстр — игра идет по совсем другим правилам.
Лу Чанъань тщательно изучил все слухи о Лян Шаотяне. Говорили, безумец унаследовал техники демонического Дао десятитысячелетней давности и владел тайными искусствами, поражающими душу. Его скорость была подобна молнии, а излюбленным методом убийства был сломанный голыми руками позвоночник.
«Техника закалки тела облачного песка», которую практиковал Лу Чанъань, также делала упор на скорость. Имитация стиля Лян Шаотяня далась ему с пугающей легкостью.
«Отпечаток души моей первой жизни восстановится через пару месяцев».
Его сознание скользнуло вглубь Стелы Девяти Печатей. Там, за первой печатью, прекрасный юноша, его прошлое воплощение, выглядел иссушенной, тусклой тенью. Чтобы на краткий миг обрести божественное сознание, способное сокрушить волю Хуан Юя, он выжал из этой тени последние капли силы. После прорыва на ступень Возведения Основания этот призрак прошлого перестал быть его козырем, превратившись лишь во временный резерв.
Его нынешние методы и глубина понимания Дао уже превзошли все, чего он достиг в той первой, короткой жизни. Вот если бы пробудилась его вторая жизнь — та, что стояла на пике Формирования Ядра… это был бы козырь, способный перевернуть небеса.
…
Озеро Нефритовой Луны, резиденция клана Му.
Небесный вихрь духовной ци, что бушевал над островом Сердца Луны, внезапно замер, дрогнул и рассыпался мириадами светлячков, тая в воздухе.
Зрелище заставило сердца культиваторов Му и Хуан замереть.
А затем клан Хуан взорвался ликованием, прекратив свои атаки на защитный барьер.
— Ха-ха-ха! Клан Му, вы навлекли на себя гнев Небес и людей! Ваша удача иссякла! — громоподобный хохот Хуан Танькуна, стоявшего со скрещенными за спиной руками, пронесся над озером.
— Хи-хи… Вам бросили кость, а вы и её не смогли проглотить. И это ваш новый глава? Отправьте его обратно свиней пасти! — ядовито-сладкий голос красавицы в платье из лепестков лотоса, Хуан Инчунь, просочился сквозь барьер, разя защитников клана Му.
Их лица вытянулись, слова застряли в горле. Боевой дух, и без того шаткий, рухнул в прах.
— Дядя Жэньлун… я подвел всех… — раздался из тайной комнаты пещерной обители хриплый, надломленный голос.
— Увы. Твое сердце поглотила спешка, — с горечью вздохнул Му Жэньлун, сокрушенно качая головой. Он был свидетелем всей попытки Му Чэнцзи пробиться к Возведению Основания. Вмешательство клана Хуан стало той последней каплей, что переполнила чашу. Его душевное состояние пошатнулось, в его сердце поселился демон сомнения, и в последний, решающий миг, он дрогнул.
Му Чэнцзи не хватало закалки и выдержки павшего главы клана, Му Маодэ. На него давил немыслимый груз ответственности: эта Пилюля Возведения Основания была выкована из пота и крови всего клана, на нее уповал сам предок, а ради этого шанса его сестра, Му Сююнь, добровольно отреклась от своего пути. Прорываться сквозь оковы смертного бытия под таким давлением, под аккомпанемент вражеских проклятий — само по себе было пыткой.
Состояние души — вот ключ к прорыву через великие царства. Когда Ли Эрцин совершал свой прорыв, его сердце было легким. Пилюля досталась ему почти даром, и даже неудача не стала бы для него клеймом позора.
…
Вжух! Вжух!
Свистящие росчерки в небесах пронзили воздух над озером.
— Предок! Случилась беда! — два культиватора из клана Хуан, с лицами, искаженными паникой, рухнули перед ним на колени.
— Что за суета! Перед лицом великих событий должно сохранять спокойствие горы! — ледяным тоном отчитал их Хуан Танькун. Его триумфальное настроение было безвозвратно испорчено.
— Предок! Четвертый старейшина… — один из прибывших не посмел произнести это вслух, передав весть потоком божественного сознания.
— Что?!
Лицо Хуан Танькуна окаменело. Неверящий взгляд сменился вспышкой такого лютого холода, что воздух вокруг, казалось, начал замерзать.
Культиваторы клана Му в оцепенении наблюдали за развернувшейся над их головами сценой.
Вжик-вжик-вжик!
Хуан Танькун и Хуан Инчунь, два столпа клана Хуан, два мастера Возведения Основания, не обменявшись ни словом, развернулись. Их лица были подобны маскам из белого нефрита. Одним жестом они повели за собой своих соклановцев и стремительно умчались прочь.
— Что стряслось с кланом Хуан?
Заклинатели Му взирали им вслед в полном недоумении. Му Жэньлун и Ли Эрцин обменялись растерянными взглядами.
…
В сотне ли от резиденции Му, близ заброшенных рудников.
Перед обезглавленным телом Хуан Юя застыла гробовая тишина. Два предка клана Хуан и вся его верхушка стояли с лицами, темными, как грозовая туча. Атмосфера была настолько тяжелой, что, казалось, давила на плечи.
— Вы уверены… что это был Лян Шаотянь? — голос Хуан Танькуна был сдавленным, полным скрытой ярости. Он впился взглядом в четверых свидетелей, культиваторов на пике Очищения Ци. — Рассказывайте. Каждую деталь.
— Да, предок.
Четверо заклинателей, напрягая память до предела, начали свой пугающий рассказ.
— Вы хотите сказать, что Четвертый старейшина был убит… мгновенно? — лицо Хуан Инчунь побледнело. — Что он даже не успел оказать сопротивления?
— Не было никакого боя, — в один голос подтвердили они. — Лишь вспышка тени.
Хуан Танькун и Хуан Инчунь встретились взглядами, и в их глазах плескался неприкрытый ужас. Убить мастера на третьем уровне Возведения Основания одним ударом… На такое был неспособен никто из клана Му. Даже сам Хуан Танькун, находясь на средней ступени, мог бы одолеть Хуан Юя, но убить его так чисто, так молниеносно — никогда.
На такое был способен лишь великий совершенствующийся на поздней стадии Возведения Основания. Если бы у клана Му был такой покровитель, посмел бы клан Хуан давить на них все эти годы?
— Когда Лян Шаотянь в последний раз являл себя миру несколько лет назад, его сила уже достигла пика поздней стадии Возведения Основания, — прошептала Хуан Инчунь.
— Перед тем как уйти… Лян Шаотянь, кажется, что-то сказал, — нерешительно промолвил один из пожилых свидетелей.
— Что он сказал?! — взревел Хуан Танькун.
— Он сказал… «Ты посмел взглянуть на меня», — с горечью выдавил старик.
Воздух застыл. Два предка и вся элита клана Хуан замерли, словно пораженные молнией.
— …Лишь за то, что он на него взглянул?
Хуан Танькун медленно выдохнул. На его лбу вздулись синие вены. В сердцах членов клана Хуан кипел гнев, смешанный с унижением от такого высокомерного презрения. Но под всем этим таился ледяной, всепоглощающий страх. Этот безумный демон, чьи поступки не подчинялись логике, мог устроить резню из-за любой прихоти. Причина смерти Хуан Юя заставила их души похолодеть.
— Куда он направился после убийства? — Хуан Танькун вдруг о чем-то подумал, и его лицо снова исказилось.
Остальные поняли его мысль, и их сердца пропустили удар.
— На север, — ответил старик.
Фух…
По рядам пронесся вздох облегчения. Ладони у всех были покрыты холодным потом. На севере лежал горный хребет Черного Тумана. Их же клан Хуан Кленового Листа располагался к югу от озера. В совершенно противоположной стороне.
…
Несколько дней спустя.
Весть о гибели Хуан Юя достигла клана Му. Эта новость стала бальзамом для их уязвленной гордости и развеяла мрак, сгустившийся после провала Му Чэнцзи. Да, их клан не обрел нового мастера Возведения Основания. Но клан Хуан Кленового Листа своего потерял — самого молодого и многообещающего. Разрыв в силе между двумя семьями не только не увеличился, но и сократился.
Поместье Нефритовой Луны, дворик у озера.
— Как шумно, — Лу Чанъань, услышав радостные возгласы снаружи, сладко потянулся и вышел во двор.
Вскоре к нему заглянул Ли Эрцин, спеша поделиться ошеломительными новостями. Деталей он, конечно, не знал. Клан Хуан Кленового Листа был немногословен, твердя лишь одно имя: Лян Шаотянь. Единственная подробность, просочившаяся наружу — Хуан Юй был убит одним ударом.
Лу Чанъань, выслушав его, лишь усмехнулся в глубине души.
Никто в кланах Хуан и Му даже на мгновение не мог представить, что истинным убийцей был седовласый старик, который сам лишь недавно прорвался на ступень Возведения Основания. В глазах всего мира, старик, достигший этого царства, уже исчерпал свой потенциал и в бою был слабее тех, кто совершил прорыв в расцвете сил.
Его кандидатуру даже не рассматривали. Более того, у Лу Чанъаня было железное алиби. Талисман иллюзорной реальности в его доме мог быть распознан лишь мастером Возведения Основания, и то лишь с близкого расстояния. Шпион клана Хуан в резиденции Му подтвердил: старейшина Лу не покидал своих покоев.
— Забавно, — с ехидной усмешкой говорил Ли Эрцин, — у них убили мастера, а они смеют лишь что-то невнятно лепетать об осуждении, боясь даже заикнуться о мести. Всех молодых и горячих голов в их клане заткнули и посадили под замок.
Глаза Лу Чанъаня блеснули. Он понял: фраза «Ты посмел взглянуть на меня» вонзилась в сердце клана Хуан, как ледяной клинок, парализовав их волю страхом.
…
Когда Ли Эрцин ушел, Лу Чанъань погрузил сознание в свою сумку для хранения. Губы сами собой растянулись в довольной улыбке. Он давно очистил сумку Хуан Юя от всего, что могло бы навести на подозрения. Наследие молодого господина клана Хуан было щедрым: более двух тысяч духовных камней и три магических инструмента высшего качества, каждый — произведение искусства. Не говоря уже о россыпи артефактов рангом пониже, пилюлях, талисманах и редких материалах.
Недавно он продал Пилюлю Возведения Основания за пять тысяч духовных камней, и вот теперь его состояние снова взмыло до небес.
http://tl.rulate.ru/book/89256/8212330
Готово:
