## Глава 32. Выкована или навязана? (Часть 1)
Мэри Макдональд, следуя совету Северуса, открыла душу своей лучшей подруге Лили, поведав о ночном кошмаре, что терзал ее. Лили стала для нее утешением, опорой, нежной защитой. Каждую ночь она обнимала Мэри, успокаивая ее, когда та засыпала, измученная кошмарами. Присутствие Лили стало бальзамом для раненой души, их дружба крепла с каждым днем. Даже вернувшись в свой роскошный особняк, Мэри не могла отделаться от тоски по теплу и душевной близости, что находила у Лили. В тихих коридорах дома, несмотря на заботу и любовь родителей, она чувствовала себя одинокой.
— Лили, — прошептала Мэри, — я благодарна тебе. Мне намного лучше, и я благодарна за то, что ты мой друг. Последовать совету Северуса было правильным решением.
Улыбка тронула ее губы, и Лили ответила ей лучезарной улыбкой, в глазах которой светилось искреннее тепло.
— Я благодарна, что ты доверилась мне, Мэри. — Лили крепче сжала ее руку. — Ты не должна справляться со своими трудностями в одиночку. Всегда помни, что я рядом.
Мэри продолжала улыбаться, но ее мысли ненадолго улетели к хаосу, который устроил ее отец в кабинете директора школы перед ее отъездом. Ее родители, разгневанные поступком Малсибера, требовали сурового наказания для него. Однако директор, сдержанно, объяснил им, что война диктует свои правила, и что новые конфликты между чистокровными и магглами никому не нужны. Он заверил их, что Малсибер уже понес серьезное наказание — его исключили из Хогвартса.
— Мне плевать на войну! — взревел отец Мэри, его лицо исказила ярость. — Я отомщу, даже если мне придется сражаться с правительством!
С этими словами он покинул кабинет, оставляя за собой гул гнева и обещания мести.
Мэри, наблюдая за вспыльчивостью отца, слишком хорошо понимала его влияние и власть. Обладая огромным богатством и связями, он был готов переступить любые границы, чтобы защитить свою дочь. Воспоминания о его поступках не давали ей покоя, но она отбросила их в сторону, снова обращаясь к Лили.
— Лили, — начала она, — не могла бы ты спросить Северуса, не хочет ли он встретиться с моим отцом? Мой отец хочет выразить ему свою благодарность.
Мэри надеялась, что Северус согласится на встречу.
— Почему бы тебе самой не спросить его об этом? — предложила Лили, заметив перемены в Северусе. Он стал менее замкнутым, более открытым для общения.
Лили взяла Мэри под руку, чтобы найти Северуса, и они направились к Нарциссе. Та, погруженная в книгу по легилименции, с увлечением практиковала Окклюменцию. За последние несколько недель между Лили и Нарциссой возникла маловероятная дружба. Лили очаровывал этикет Нарциссы и ее талант в балете, а Нарцисса обнаружила, что ей нравятся маггловские вещи, такие как гонки на машинах и смартфон.
— Привет, Блэк. — Лили, занимая место напротив Нарциссы, поинтересовалась: — Ты не видела Северуса? В последнее время он очень занят, его редко можно увидеть в библиотеке, которая раньше была его любимым местом.
Мэри, склонившись к Лили, шепотом спросила:
— С каких пор ты подружилась с Нарциссой Блэк? — Она, полная любопытства, уселась рядом с Лили.
Нарцисса, поглощенная книгами, внезапно вмешалась:
— Тебе не нужно шептаться, Макдональд. Мы не друзья, скорее знакомые. Что касается Северуса, то я не уверена. Он был очень занят в последние недели.
— А, вот и он… — Лили, собираясь ответить, увидела Северуса, приближающегося к ним в сопровождении Регулуса Блэка, несущего на руках гриффиндорскую девочку.
Их шокировала эта картина. Регулус приветствовал своего друга, и Северус, вместе с таинственной первокурсницей, направился к столу, за которым сидели Лили, Нарцисса и Мэри.
***
**От лица Северуса.**
После возвращения из Хогсмида я отправился к Регулусу, чтобы обсудить предстоящее свидание с Цисси. Хотя я хорошо знал ее, в ней все еще оставались загадки. Я надеялся получить хоть какие-то сведения о ее симпатиях и интересах от человека, который знал ее с детства. Как выяснилось, Цисси любила музыку и танцы, особенно восхищалась изящными созданиями. Ее воспитывали как воплощение идеалов чистокровной женщины, но я понимал, что она не совсем соответствовала этим представлениям. Она чувствовала себя птицей в клетке, которую кормят, ухаживают за ней, выставляют напоказ, но лишают возможности выбирать и испытывать собственные эмоции. Ее сестрам удалось вырваться из этого заточения: одной — благодаря любви, другой — благодаря безумию. Но Цисси… Цисси не была наделена таким же безумием, не испытала всепоглощающей любви, способной разрушить созданную вокруг нее клетку. Эта клетка была создана специально для нее. Я хотел освободить ее, выпустить из оков, сковывавших ее, и позволить ей свободно парить в открытом небе, рассекая облака. И все же я понимал, что не я должен ломать ее клетку. Если бы именно я разобрал ее тюрьму, то стал бы лишь следующим похитителем. Это должен быть ее выбор, ее решение вырваться на свободу.
Несмотря на то, что сердце призывало меня действовать, я знал, что ей нужно время. Я надеялся, что смогу дать ей силы, необходимые для того, чтобы открыть в себе свет. Каждый сеанс окклюменции углублял мои чувства к ней, хотя и разрывал мне сердце. Это был конфликт, с которым я боролся, наблюдая за ее страхами и сталкиваясь с ее прошлым. Но я упорно продолжал надеяться, что она преодолеет все это. Она открыла свое сердце, чтобы снова принять счастье, и погасила томительный мороз, поселившийся в ее душе с того дня, когда ее сестра впала в безумие. Она поклялась никогда больше не испытывать эту боль.
Однако в разгар всего этого я совершенно забыл о нашем запланированном свидании на прошлой неделе. Я оказался перегружен работой с восемью студентами, сосредоточился на том, чтобы помочь Шарлотте преодолеть ее трудности. Хотя она проявляла силу и храбрость, глубина ее травм требовала профессиональной психологической помощи. А у меня в голове было слишком много дерьма, чтобы помочь ей справиться с этим. Я подумывал обратиться за помощью к профессору МакГонагалл, но это раскрыло бы тот факт, что я проник в разум Шарлотты с помощью легилименции. Даже если бы я согласился раскрыть это, это вызвало бы тревогу у ее отца, а у меня не было конкретных доказательств, которые можно было бы предъявить в маггловском суде. В голову приходила мысль убить его и спасти ее, но этого было бы недостаточно. Он должен был жить и страдать до конца своих дней, терзаемый ужасами, куда более зловещими, чем те, что он причинил ей.
Непонятная, неодолимая сила держала меня рядом с ней. Я старался игнорировать ее присутствие, отстраниться, но безуспешно. Между нами существовала невидимая нить, потерянная связь, которая отзывалась в глубине моей души. Печаль, не поддающаяся логике, заставляла меня жаждать дать ей то детство, которое ей было отказано, — детство, наполненное безграничным счастьем, свободное от боли. Может быть, это было скрытое сострадание, которое дремало во мне все это время. Нет, я знаю правду. Это желание проистекало из глубоко запрятанного эгоистичного желания из моего собственного детства. Последние две недели были пропитаны ее присутствием.
— Старший брат, это...
— Старший брат, а как сделать...
— Старший брат, который...
— Старший брат, ты потрясающий!
— Старший брат, посмотри на это...
http://tl.rulate.ru/book/84569/4083128
