## Глава 23. Звездный Крест
Кабинет директора был полон напряжения. Флемонт Поттер, лицо которого исказила ярость, громыхал: — Как ты мог допустить использование Вертиасерума, Альбус?! — Его голос был пропитан негодованием и болью. — И как Министерство может позволить такое зелье?! Вы не должны были позволять учителю допрашивать моего сына, особенно на глазах у учеников! — добавила Эуфемия Поттер, ее тон был суров, а глаза полны гнева. Унижение, которому подвергся ее сын, она не могла оставить без внимания.
— Зачем вы позвали нас сюда, Дамблдор? — спросил Орион Блэк, отец Сириуса, в его голосе все еще слышался отголосок ярости после побега сына к Поттерам. — Он опозорил нашу семью. — Вальбурга Блэк, мать Сириуса, произнесла эти слова ледяным тоном, в котором слышалось презрение. — Я рада, что сожгла его имя на гобелене.
— Альбус, ты же знаешь, что мой сын никогда бы не стал вести себя подобным образом, — проговорил Лайалл Люпин, отец Ремуса, в его голосе слышалось отчаяние и недоверие. Он был добрым человеком, любящим отцом, который доверял своему сыну. — Пожалуйста, скажите мне, что это все ложь, директор. Мой сын, Питер, не мог совершить ничего подобного!
Стивен Петтигрю, отец Питера, дрожащим голосом, просил подтверждения своих страхов.
Дамблдор, наблюдая за родителями, прибывшими часом ранее, понимал, что их реакция предсказуема. Они отрицали поступки своих детей, как это сделал бы любой родитель. В конце концов, они никогда не воспитывали своих детей так, чтобы они вели себя подобным образом.
Тяжесть висела в воздухе, Дамблдор чувствовал ее всем своим существом. Он понимал, что мог бы не допустить этого. Но их поступки должны были иметь последствия.
— Я надеялся, что они окажутся лучше, — сказал Дамблдор, его голос был тихим, но полным горечи. — Они обладают духом, но они слишком незрелы, а один из них слишком извращен, чтобы позволить им вернуться в школу. — Он всегда желал лучшего своим ученикам, но иногда его надежды мешали ему ясно видеть их поступки и принимать соответствующие меры.
— От обвинений было нелегко отмахнуться, Флемонт, — продолжил Дамблдор, его терпение подходило к концу. — Их обвинили в том, что они шпионили за девушками, пока те принимали ванну, и это оказалось правдой. Почему вы позволили своему сыну привезти в Хогвартс плащ-невидимку, Флемонт? О чем вы думали? Что касается того, почему я позволил им пройти испытание, так это потому, что я верил в своих учеников. Я верил, что они не совершали того, в чем их обвинили, но мне доказали, что я ошибался.
— Обвинения были правдой? — спросил Флемонт, в его голосе слышался шок.
— Да, но только одно из них касалось шпионажа за девушками, — ответил Дамблдор, его голос был спокоен, но в нем слышалась усталость. — Однако против них выдвигались и другие обвинения. Они издевались над однокурсниками под видом шалостей, а двое из них питали глубокую неприязнь к определенному дому. Они несут ответственность за свои проступки.
— Что нам теперь делать? Я не хочу забирать Джеймса из школы, — проговорил Флемонт, его шок был очевиден. Если это дело станет достоянием общественности, это навсегда запятнает репутацию их сына, а он не хотел переводить сына из Хогвартса. Он, конечно, будет наказывать сына, но он не хотел, чтобы его сын навсегда остался изгоем.
После долгого обсуждения, Стивен решил исключить Питера из Хогвартса и перевести его в Дурмстранг. Он считал, что это будет адекватным наказанием за его поступок. В конце концов, все родители убедили Альбуса не наказывать детей слишком строго. В глубине души Альбус и сам не хотел применять суровые наказания. Он решил отстранить Джеймса, Сириуса и Ремуса от занятий на шесть недель и разрядить обстановку. Он понимал силу своих слов и авторитета. С их помощью он утихомирит гнев учеников, а затем вернет трех нарушителей спокойствия. Он не хотел, чтобы их будущее было запятнано или чтобы их потенциал был растрачен.
Приняв решение, родители ушли, решив приучить своих детей к дисциплине. Незаметно для Дамблдора, маленький крысенок, подслушавший весь разговор, скользнул обратно в тень.
***
Гриффиндорская башня.
— Прекрати преследовать меня! — кричала Лили на Джеймса, в ее голосе слышалось отвращение. Ей было невыносимо находиться в его присутствии. — Я прокляну тебя, если ты подойдешь ко мне!
— Поверь, Эванс, я использовал свою карту и плащ не для того, чтобы шпионить за тобой, — пытался оправдаться Джеймс, его голос был лживым и неуверенным. — Я просто хотел присмотреть за Снивеллусом, не хотел, чтобы он причинил тебе вред.
— Не называй его так, тунеядец! — крикнула Лили, в ее голосе слышалась ярость. — Может, я и прекратила с ним дружбу, но если ты еще раз назовешь его так, поверь мне, тебе не понравятся последствия. Я не та, за кого ты меня принимаешь! Я умею пользоваться своей палочкой весьма эффективно и могу выставить тебя свиньей, которой ты и являешься. И, к твоему сведению, обижает меня Сев или нет, это моя проблема. Мы уже не раз ссорились.
— А как насчет того раза, когда он назвал тебя грязнокровкой? — спросил Джеймс, пытаясь повернуть ситуацию в свою пользу.
— То, что произошло между мной и Севом, — это наше дело, — ответила Лили, ее взгляд был полон презрения. — Не тебе об этом думать. Я тоже не была ему хорошим другом. Никогда больше не приближайся ко мне, иначе я скорее увижу себя в Азкабане после того, как отправлю тебя в Больничное крыло. Ты понял? И я позабочусь о том, чтобы твой род закончился вместе с тобой, отвратительная свинья!
Лили уже давно осознала свои ошибки, но она не могла забыть о том, что Северус проявил интерес к тому, чтобы стать Пожирателем смерти. Она не хотела, чтобы он стал таким же, как те, о ком она читала в «Ежедневном пророке».
Поговорить с ним об их размолвке в конце пятого курса было очень сложно. Она отправила ему подарок на день рождения в конце каникул, но ответа не последовало. Это было больнее, чем она ожидала. Но она все равно отправилась к нему домой и обнаружила, что дом заброшен. Ей хотелось поговорить с ним, но чувство вины и компания, в которой он находился, отталкивали ее.
— Эванс… — начал Джеймс, но его слова застыли в воздухе. Лили, словно молния, метнула в него Желейное сглазное заклинание и, не оглядываясь, растворилась в ночной тиши. В своей комнате, сжимая в руках фотографию, где они с Северусом, юные и счастливые, Лили невольно уронила слезу.
Её сердце разрывалось от боли. Она никогда не хотела так отталкивать Северуса, но его слова, прозвучавшие в тот день, словно ядовитый кинжал, пронзили её душу. "Грязнокровка" — эти слова, сказанные с презрением, разрушили её мир.
Лили была не наивной девочкой, как могли подумать некоторые. Она была сильной и независимой, но в глубине души – ранимой. Её эгоизм был лишь защитным механизмом, щитом от боли этого мира. Она привыкла пропускать мимо ушей насмешки в адрес своих друзей, спорить с Северусом, но когда его язвительные замечания были обращены к ней самой, она не выдержала.
Ей хотелось причинить ему боль, такую же, какую он причинил ей. Заставить его почувствовать ту же ярость, ту же обиду. Она знала, что это было по-детски, но в тот момент боль затмила все.
Лили чувствовала себя потерянной. В маггловском мире, несмотря на любовь родителей, она ощущала себя чужой. Мир волшебников, который, как ей казалось, станет для неё новым домом, отверг её. Она столкнулась с презрением и осуждением, но, к счастью, нашла несколько настоящих друзей.
Однако чувство отчуждения не покидало её. Оба мира таили в себе свою долю ужасов, заставляя её чувствовать себя неуверенно и одинокой.
Чтобы справиться с этой болью, Лили создала себе маску, фасад яркости и совершенства. Она улыбалась миру, скрывая за этой улыбкой страх, который грыз её изнутри.
В Северусе она нашла поддержку и утешение. Она полностью доверяла ему, ведь он не боялся ни одного из миров. Но мир волшебников оказался страшнее, чем она предполагала. Он был наполнен ужасами, которые она презирала, особенно Пожирателями смерти и их верованиями.
Растущая одержимость Северуса темными искусствами, его связь с Пожирателями смерти, вбили клин между ними. Их разговоры превратились в ссоры, полные обвинений. Северус отмахивался от её аргументов, когда она спрашивала его о его отношении к магглорожденным.
Когда друг Северуса напал на Мэри, Лили надеялась, что он поймет истинную природу своих друзей. Но он отнесся к этому как к розыгрышу, еще больше отдалившись от неё.
Когда Северус извинился после очередной ссоры, Лили надеялась, что он откажется от своего желания стать Пожирателем смерти. Но он этого не сделал. Это разбило ей сердце. Она не могла смириться с тем, что любимый человек превратится в человека, который будет причинять вред таким, как она.
Поэтому она приняла мучительное решение отдалиться от него.
Сегодня, увидев Северуса на берегу озера, где они проводили время вместе, Лили почувствовала боль. Она видела в его глазах страдание, но, заметив Нарциссу Блэк рядом с ним, её сердце сжалось от ревности.
Она не могла забыть то, что они потеряли. В ту ночь, засыпая, Лили сжимала в руках фотографию, где они были вместе, молодые и счастливые.
http://tl.rulate.ru/book/84569/3896528
