Глава 17. Кабинет сына наложницы
И очень хорошо, ты мне тоже не нравишься.
Слишком откровенно, слишком прямолинейно.
Когда она сказал эти слова, ее лицо было нежным, а в уголках глаз и на кончиках бровей играла улыбка.
Даже голос был таким же легким, словно перистые облака, проплывающие над равнинами, а подувший ветер в тот момент вызывал бы у людей ощущение теплоты.
Руки Сюэ Тинчжи из-за того что он занимался чисткой лошади были мокрыми, сейчас подул холодный ветер и они немного замерзли.
У него всегда были обостренные чувства и тонкий ум, однако слова Лу Цзиньси были словно покрыты слоем густого тумана, из-за чего он не мог сказать правда это или ложь, были ли это добрые намерения или все же дурные.
Одиннадцать лет прошло.
Он уже весьма долго живет в резиденции Сюэ.
Прошло уже так много времени, что он забыл, как в прошлом кровь заливала землю, как стенания достигали небес, резкую острую боль в своей пятке...
Ежедневно он читал, что-то писал, чистил лошадь.
Время от времени, когда погода была хорошей, он незаметно вместе с Линьанем выходил из боковой двери и гулял по оживленным улицам, наблюдая за суетой столицы...
И так день за днем, без исключения.
Управляющая генеральской резиденций госпожа Лу-ши никогда не заботилась о том, мертв ли он или жив, а также она никогда не говорила ни слова о его существовании.
Будучи ребенком, родившимся от наложницы из племени Ху, он никогда не отходил слишком далеко от своей личной территории и тем более никогда не сплетничал ни о чем в резиденции.
Одиннадцать лет он жил в мире и согласии.
Пусть даже Сюэ Минлан и любила сбегать к нему, однако госпожа преподавала ей наставления и на этом все заканчивалось, сегодня же первый раз, когда она явилась сюда лично.
Он еще ни разу так ясно не видел лицо Лу Цзиньси, потому что в прошлом был далек от нее.
Только сейчас он понял, что она и вправду одна из первых красавиц в столице.
Просто посмотрите на эти совершенные черты лица, внутри которых скрыты большая жизненная сила, манера держаться с достоинством, при этом в ней чувствуются умело совмещенные твердость и мягкость, и это не очень-то и соответствовало слухам.
Вот только...
В мире сокрыто слишком много различной правды, повстречав Лу Цзиньси, которая отличалась от оценок и представлений других людей, также не стоило удивляться.
Сюэ Тинчжи долго молчал, потом поклонился и сказал:
–Матушка шутит. Матушка может не любить меня, по правде говоря, это нормально, однако этот сын ни за что не осмелится быть до такой степени не почтительным.
От «госпожи» до «матушки» – заговорил по-иному...
Если все подробно выяснять, то смерть барышни из племени Ху в конце концов может иметь частичное отношение и к Лу-ши, однако звучание его голоса и выражение лица не давали ни единого повода для сомнений.
Он был невозмутим и спокоен.
А если присмотреться, можно понять, что и культурен.
Лу Цзиньси отвернулась, она огляделась вокруг, в особенности осмотрела ослепшего на левый глаз, как Уюнь Тасюэ, коня, и предположила:
–Только что, стоя поблизости, я слушала, что рассказывала Лан Цзи`эр, ты же понимаешь, что я бы не хотела, чтобы маленькая домашняя девочка целыми днями бегала к тебе.
Сюэ Тинчжи, естественно, это понимал.
Потому Лу Цзиньси и могла сказать, что он ей не нравился, и действительно это было довольно резонно.
Только...
Он опустил взгляд, его манеры были все так же почтительны:
–Тинчжи длительное время жил в этом дворике и очень мало выходил наружу. А барышня Лан постоянно приходит сюда, она переживает за Дафэна и хочет подружиться с ним, Тинчжи понимает, что барышня Лан благородного происхождения, и не осмеливается обращаться с ней бесцеремонно.
Лу Цзиньси ничего не ответила.
Она только что все это слышала. Слова Лан Цзи`эр действительно в большей части были о лошади, но неизвестно, говорила ли она о лошади или о том, что эта лошадь олицетворяет...
Она не стала возражать Сюэ Тинчжи и еще не разу не упрекнула его, успокоившись немного, он продолжил:
–Но Тинчжи знал, это не может продолжаться долго. В прошлом месяце Тинчжи думал позволить кому-нибудь увести Дафэна и передать его Лан Цзи`эр, чтобы она ухаживала за ним. Но к несчастью, Вы все еще болели, Тинчжи не осмелился добавить Вам дополнительного беспокойства, вот поэтому это было отложено до сих пор.
–Твои слова сказаны так тактично и заботливо, что я не могу найти никаких недостатков в них.
Лу Цзиньси без причины улыбнулась, в то же мгновение в ее душе возникли смешанные чувства.
Согласно тех слухам, можно было понять, что барышня из племени Ху, должна быть храброй и проницательной; Сюэ Куан – молодой генерал, участвовавший во многих сражениях и битвах, превосходил прочих в своих тактических планах.
Можно считать нормальным, что сын таких людей родился настолько выдающимся.
Говоря по существу, Лан Цзи`эр сама настойчиво желала приходить сюда.
Если бы она сама оказалась на месте Сюэ Тинчжи, она бы не смогла сделать лучше. Более того, он моментально предоставил, казалось, вполне осуществимый план.
В этом мире множество людей, которые могут задавать вопросы, но очень мало тех, кто может эти вопросы решить.
И последние – по-настоящему способные люди.
Из-за этих нескольких маленьких предложений Лу Цзиньси не удержалась и взглянула на Сюэ Тинчжи с бóльшим уважением.
Она медленно расхаживала по дворику, толстый плащ был отдан Байлу, она заставила ее его взять, когда та побежала за Лан Цзи`эр, сейчас ветер поддувал ей в рукава, из-за чего ей стало немного холодно.
–Ты содержишь Дафэна уже лет пять-шесть. После того как умер главнокомандующий, он был у тебя? Если его действительно отдать Лан Цзи`эр, то сможет ли она хорошо о нем заботиться или нет – это другой разговор, но в состоянии ли ты сам от него отказаться?
–Лан Цзи`эр и правда очень любит Дафэна, она определенно будет хорошо с ним обращаться, и она не будет с ним жестоко обходиться из-за того, что он уже преклонных лет и не в состоянии быстро скакать, – Сюэ Тинчжи шел за ней позади в трех шагах, не осмеливаясь приближаться чересчур близко, – в таком случае о чем же беспокоиться Тинчжи?
–Ты весьма великодушен.
В лучах заката Лу Цзиньси краем глаза обратила внимание на его походку. Он прихрамывал на левую ногу, пусть это и не вполне отчетливо, однако при ходьбе он немного раскачивался и был не слишком устойчив.
Пусть он был высоким и незаурядным, однако хромота была недостатком.
Слышала, что когда Сюэ Куан привез его с пограничной заставы, у него уже был этот недуг, лишь не понятно...
–У меня это с самого рождения, говорят, что я плохо рос в утробе матери.
Сюэ Тинчжи обратил внимание на ее взгляды и, не ожидая ее вопрос, по собственной инициативе все объяснил, слегка улыбаясь, похоже, он не придавал этому значение.
–Также приглашали врача, но в итоге так и не вылечили.
Он плохо рос в утробе матери...
Тогда наложница Ху находилась на пограничной заставе, климат был суровым и холодным, велись беспрерывные военные действия, поэтому нет ничего необычного, что все так случилось.
Лу Цзиньси подумала об этом, и у нее проснулось чувство сострадания: какое отношение он имеет к делам родителей?
Небо постепенно темнело.
Ветер во дворике становился сильнее и холоднее.
Лу Цзиньси только поправилась от серьезной болезни, тело ее было еще слабым, она стояла здесь, однако не собиралась уходить, должно быть, все еще хотела о чем-то спросить.
Только если она замерзнет и заболеет, он не будет способен взять на себя ответственность за это.
Вот поэтому, немного подумав, Сюэ Тинчжи поклонился и сказал:
–Снаружи ветреная, холодная погода, старшая сестра Байлу гоняется за барышней Лан. Матушка только начала идти на поправку после тяжелой болезни, не выдержит и замерзнет, лучше уж зайти в дом спрятаться от ветра и выпить горячего чая?
–Тоже хорошо, мне нужно задать еще пару вопросов.
Уже осмотрела дворик снаружи, но так ничего не заметила.
Лу Цзиньси не стала отвергать его предложение, согласившись, она последовала в домик с пятью комнатами.
Передняя комната являлась средней комнатой, но там были расставлены лишь столик и стулья из самшита, и больше не было никаких ненужных безделушек, это место находилось на ветру, поэтому обычно сюда не приглашали людей.
А потому Сюэ Тинчжи повел ее налево.
Две боковые комнаты здесь были соединены между собой.
Как только Лу Цзиньси вошла, она почувствовала простор этого места.
Рядом с окном по-старому располагался кан, на нем был маленький квадратный столик, на котором были сложены две-три книги и одна из них была раскрыта на странице, сбоку – маленькая тушечница, и там же кисть из конского волоса, на которой еще не высохли чернила.
Несколько стульев из древесины венге были поставлены по бокам.
У северо-восточных стен расположены два ряда книжных полок.
Лу Цзиньси села на кан, скользнув взглядом, увидела плотно заставленные книгами полки, большинство из которых были старыми и, казалось, перелистывались много раз.
Впереди, неподалеку от книжных полок, стоял большой письменный стол, на столе под прессом для бумаги были разложены листы обычной сюаньчэнской бумаги, на которой было что-то написано.
Слишком далеко, невозможно было разобрать, что там написано.
Судя по обстановке этой комнаты, было понятно, что это была, скорее всего, не комната, где жил Сюэ Тинчжи, это был кабинет, в котором читали, писали, заваривали чай, только если и так, с виду она и в самом деле слишком была...
Простая, можно сказать, примитивная.
Было холодно словно в погребе со льдом, не говоря уже о жаровне, здесь даже кан был ледяным.
Слова «спрятаться от ветра» в самом деле не являлись вежливостью.
Этот дом способен защитить только от ветра.
Лу Цзиньси смерила его взглядом, поморщившись в душе.
Впрочем, Сюэ Тинчжи ничего не почувствовал, лишь подойдя к двери, отдал распоряжения Линьаню:
–Прежде завари и принеси чашку чая, затем пойди и сообщи о госпоже, позови людей, пусть они ее встретят, а после принеси жаровню.
–Да.
Линьань еще пока не ушел, и сейчас ему удалось увидеть, как вторая госпожа сама вошла и села в кабинет молодого господина, он до смерти перепугался в душе.
Услышав распоряжение, Сюэ Тинчжи он не осмелился медлить, откликнувшись, сразу же занялся делами.
Сюэ Тинчжи вернулся, Лу Цзиньси без раздумья попросила его присесть, но тут ее взгляд упал на книги, лежавшие на столе рядом с ней.
Произвольно сложенными в стопку книгами были «Беседы у старого окна», «Книга Чжоу», «Тридцать шесть военных стратегий».
Однако книга, которая была раскрыта...
Глаза Лу Цзиньси вспыхнули, она прикоснулась к ней пальцами и осторожно перевернула темно-синюю обложку, всмотревшись в четыре крупных иероглифа сверху...
Политический курс Чжихэ.
Чжихэ – это девиз правления основателя ныне царствующей династии Цзяфэн, императора Сяо Хэна, «Политический курс Чжихэ» была написана его способным министром Цзо И, который помогал семье Сяо в основании династии.
Но увидев в названии два иероглифа «политический курс» она поняла, что в книге в основном обсуждались политические моменты.
На раскрытых страницах, за исключением напечатанного на нем шрифта, было еще два разных почерка.
С виду один из них был более старым, твердым и сильным, им делались небольшим пометки между строк; другой почерк – более свежий, начертание штрихов явно острее, отточенное, но резкое...
Последний совпадало с представлением Лу Цзиньси о Сюэ Тинчжи.
Полный амбиций, таящий в душе острые лезвия.
Повернувшись, она увидела, что после того, как он закончил отдавать распоряжение Линьаню, Сюэ Тинчжи вернулся и встал неподалеку от нее, он как будто видел, как она листала страницы книги, но не стал ее беспокоить.
–Садись.
Лу Цзиньси не сердилась на него, но она также понимала, что ему незачем стоять на ногах, совершенно не могла заставить его это сделать, она просто указала на стул с правой стороны и попросила его сесть.
Как-то раз она пролистывала приходно-расходную книгу резиденции.
Двор Сюэ Тинчжи немало расходовал, но никаких сумм на жизнь для наставника не было, кажется, она поняла, что ему никого не приглашали.
Однако сейчас, увидев этот почерк и оценив разумные комментарии, она поняла, что этот человек изумительно талантлив.
Отведя взгляд от таких неодинаковых почерков, Лу Цзиньси спросила:
–Ты сам всему научился?
–В то время, когда жил на пограничной заставе, я изучал иероглифы, отец меня обучал, сейчас я читаю старые книги, их в прошлом снабдил комментариями отец, поэтому это тоже можно назвать самообучением.
Сюэ Тинчжи не знал, почему Лу Цзиньси спрашивает об этом, но постарался как можно правдивее ответить ей.
Лу Цзиньси выслушала, а потом долго молчала.
Пусть кабинет и примитивный, и книги все старые, однако на книгах свои замечания написал Сюэ Куан. Если бы эта идея не была его, кто бы осмелился отдать все эти вещи?
Кроме того, «отец меня обучал», простым языком «уделял особое внимание»!
Сын наложницы...
Главнокомандующему этот сын наложницы был ближе родного сына.
Пусть Сюэ Чи и был посмертным ребенком, в главном доме не было ни одной старой книги. Если предположить, то, скорее всего, они здесь все и находятся.
Лу Цзиньси положила на книжную страницу свои нежные холеные пальцы, невесть отчего она почувствовал студеный холод, и потому она медленно убрала с нее руку.
http://tl.rulate.ru/book/78715/6602087
Готово:
