Поместье Мортелн. Кабинет.
В этой комнате, все еще имеющей совсем новый вид, беседовали двое мужчин.
Один был лордом, управляющим рыцарскими владениями Мортелн. Другой - его правой рукой.
Говорили они об общем состоянии дел в поместье.
— А это сводка по налоговым выплатам каждой семьи за этот год.
— Ого, в этом году все идет довольно гладко.
Управление сельскохозяйственными угодьями обычно связано с постоянными колебаниями урожайности. В управлении поместьем, где почти девяносто процентов промышленности зависит от сельского хозяйства, состояние сбора налогов с фермеров является вопросом жизни и смерти.
Соотношение этих доходов и расходов начало улучшаться лишь в последние годы. До этого ситуация с ежегодно растущим дефицитом вызывала серьезные головные боли.
Ситуацию в корне изменила сельскохозяйственная реформа, которая сократила посевы пшеницы и заменила их бобовыми. Результаты реформы были ошеломляющими: не только стабилизировался урожай бобов, но благодаря бобовым, обогащающим почву, увеличился даже урожай пшеницы, посевы которой должны были сократиться. Услышав это от кого-то другого, можно было бы подумать, что это просто сказки, настолько превосходным был результат.
Когда речь заходит о том, как были достигнуты эти результаты, лорд и его лучший друг обязательно упоминают одно имя.
— Знаешь, что самое главное? Главное, что босс поверил словам парня.
— В то время я думал, что это была авантюра, риск... — сказав так, Кассероль погрузился в воспоминания.
*****
— В этом месяце снова дефицит. Деньги за временную помощь еще остались, но их хватит только до конца этого года.
В жалкой лачуге, куда без спроса задувал сквозняк, сидя за письменным столом, который он с трудом подобрал, чтобы хоть как-то создать видимость приличия, Кассероль вздохнул. Его бормотание невольно превратилось в жалобу.
Прошло пятнадцать лет, наступил шестнадцатый год с тех пор, как он получил во владение Мортелн, и в последнее время его стали одолевать тревоги о будущем из-за управления поместьем, которое никак не желало налаживаться. Он понимал, что нужно что-то делать, но с каждым днем нарастало мучительное чувство бессилия.
Нехватка воды, истощённая земля, нехватка рабочих рук, нехватка продовольствия - текущая ситуация такова, что всего не хватает. Чтобы увеличить производство продуктов питания, нужно расширять поля, но для этого нужно больше людей, а это повлечет за собой дополнительные расходы на воду, еду и все остальное. Даже в таких тисках стесненного, неудобного управления, кое-как продержались до сих пор, проедая накопления.
Но так продолжаться не может. Если меня не станет, все жители поместья, не имея возможности даже уйти на заработки, рано или поздно просто вымрут от голода.
Нужен какой-то толчок.
Хотя бы одна зацепка, которая помогла бы решить проблему.
Пока он был погружен в такие заботы, раздался стук в дверь.
Лучший друг вошел в кабинет и сразу заговорил:
— Босс, твой парень на заднем дворе, в игровой зоне, странную штуку соорудил.
— Странную? Большую кучу песка, что ли?
— Такое показалось бы милым. Лучше сходи и посмотри сам.
Сказав это, Кассероль вышел из комнаты. Представив невинное лицо своего ребенка, он невольно улыбнулся.
На днях он впервые посадил своего трехлетнего сына на лошадь и объехал с ним владения. Мальчик, похоже, был довольно смышленым, мгновенно указав на проблемы этих земель. Вероятно, это была просто детская наивность, но свежо в памяти было то, как Кассероль невольно горько усмехнулся его словам.
Его ребенок быстро все запоминал и быстро учился говорить. Когда он сказал Ситцу, что мальчик, должно быть, гений, тот рассмеялся и ответил, что это просто родительская любовь ослепляет.
Что же натворил такой его ребенок? Если не кучу песка, может, сделал какой-нибудь забавный детский объект? Что бы он ни сделал, как отец, наверное, стоит похвалить.
Размышляя так, Кассероль вышел на задний двор и увидел там нечто, определенно не являвшееся детской кучей песка.
— Ч-что это такое?!
Неудивительно, что Кассероль удивился.
Там находилось то, чего там быть не должно. Место, которое он считал детской игровой площадкой, было аккуратно вспахано и образовывало грядки. Любой, кто бы ни посмотрел, сказал бы, что это поле.
Как можно было так ошибиться, чтобы пустырь за день превратился в поле?
— С каких пор здесь такое поле?
— А, папочка!
Из этого подозрительного поля, топая ножками, прибежал маленький ребенок. Для Кассероля это был любимый сын, которого он обожал до такой степени, что готов был смотреть на него не отрываясь.
— Это поле сделал Пейс?
— Да!
С самым милым сияющим лицом ответил сын.
Видя это, Кассероль расплылся в улыбке, но как лорд он не мог позволить самовольное расширение полей.
Даже если это поля, созданные во внутренних дворах семей, в текущей ситуации требуется сообщать о них. Поскольку вода ограничена, управлять этим необходимо. Поэтому он мягко заговорил с сыном:
— Пейс, как ты сделал такое поле? Ты ведь даже не сможешь сам перекопать эту твердую землю? Не расскажешь отцу об этом поле?
Говоря это, он погладил сына по голове. Прямые серебряные волосы были приятны на ощупь, и гладить их было очень хорошо.
Вопрос Кассероля был вполне закономерен.
Климат здесь изначально был с небольшим количеством дождей. Земля была очень твердой, настолько, что выражение "как камень" подходило идеально. Даже взрослому, используя соответствующие инструменты и прилагая значительные усилия, было трудно ее перекопать.
Тонкие руки ребенка были на это совершенно неспособны.
В ответ на озадаченного отца, ребенок с улыбкой ответил радостно:
— Э-э, я использовал вот это.
С этими словами Пейс протянул медную монету. Похоже, это была одна из тех дюжины медяков, которые Кассероль, в восторге от способностей сына, который, не будучи наученным, сам научился считать, дал ему в качестве карманных денег под предлогом тренировки в счете.
— Ты нанял людей за деньги?
Можно было бы нанять людей и за медяки. Но не верилось, что усталые от повседневной сельской работы люди согласятся на тяжелый труд за детские карманные деньги.
Две-три монеты - обычная дневная плата за одного работника, но за тяжелую работу, такую как создание поля, никто не согласится за такую сумму. Нужно было бы предложить втрое больше рыночной цены, иначе никто бы не взялся.
На те карманные деньги, что дал Пейсу, можно было нанять от силы одного-двух человек. Но размер поля был слишком велик для одного-двух человек, чтобы перекопать. Это было странно. Во-первых, если бы поле можно было сделать так легко, Кассероль бы не мучился.
А может, он, пользуясь положением сына лорда, заставлял жителей работать за гроши?
На этот немой вопрос Кассероля Пейстри покачал головой.
— Нет. Я просто закопал около десяти медяков и рассказал об этом. Все с огромным энтузиазмом перекопали землю. Глаза горели, потели. Те, кто не нашел, выглядели разочарованными.
— Понятно, ты устроил поиски сокровищ…
Услышав объяснение сына, отец удивился и одновременно восхитился. Он почувствовал в этом гибкость мышления и интересную идею, природный дар.
Если сам закопавший говорит, что закопал сокровище, любой поверит. И, похоже, он действительно их закопал. Жители, чтобы найти их, с радостью перекапывали землю - эту картину можно было легко представить.
Искать нечто, неизвестно где находящееся, - это почти азартная игра. Но если подумать, жители Мортелн - это те, кто с радостью последовал за ним в этой безумной затее осваивать глушь с нуля. Их можно назвать любителями азарта. Должно быть, они даже с удовольствием участвовали в поисках сокровищ.
— Тем, кто не нашел, и тем, кто нашел, я дал поощрительные призы, так что они не работали бесплатно. Похоже, они искали на большей территории, чем я ожидал, поэтому получилось так широко. Раз уж перекопали, жалко было оставлять просто так, вот я и велел заодно сделать поле.
— Мне это слышится так, будто ты с самого начала собирался сделать поле и подбил на это жителей?
— Просто совпадение. Ух ты, случайности бывают страшны.
Кассероль на мгновение пожал плечами, затем дважды нежно погладил сына по голове и присел на корточки рядом с полем. Он зачерпнул горсть земли и внимательно ее осмотрел.
— Хм, почва здесь тоже сильно истощена. Цвет плохой. То, что Пейс потратил свои карманные деньги, похвально, но вряд ли тут вырастет что-то стоящее.
— Насчет этого, папочка. Я хочу кое-что попробовать.
— Попробовать?
— Я хочу вырастить вот это вместо пшеницы.
С этими словами ребенок протянул маленькие зернышки. Кассероль взял их в руки и увидел, что это бобы.
— Если упорно сажать пшеницу, земля истощается. Чтобы восстановить силы почвы, нужно дать ей отдохнуть. Нашей и так бедной земле нужен еще более долгий отдых.
— Хм, но с этим, думаю, ничего не поделаешь?
— В этом-то и дело. Между посадками пшеницы и отдыхом можно посадить то, что обогащает землю. Тогда, даже если сократить посевы пшеницы, можно сократить периоды отдыха, и в долгосрочной перспективе урожай пшеницы вырастет.
— Что, это правда? От кого ты это услышал?
— Ни от кого не слышал. Но я уверен. Пожалуйста, позволь мне попробовать.
Внезапно у Кассероля что-то мелькнуло. Редкий природный дар его ребенка. Неужели это действительно божественное благословение?
Говорят, гении не подходят для обучения других. Потому что ответ приходит к ним внезапно, и они часто не могут хорошо объяснить путь к нему.
Кассероль сам осознавал себя человеком, которому бог даровал магию. Если бы его попросили научить магии, это было бы невозможно, но он мог быть уверен, что способен ею пользоваться.
Не близка ли к этому та уверенность, о которой говорит сын?
Осознание этого было удачей и для отца, и, вероятно, для сына.
Это и был тот самый толчок, который он искал.
Кассероль почувствовал это интуитивно.
— Хорошо, пробуй. Если добьешься результатов, которые смогут убедить меня и Ситца, доложи о них. Возможно, твоя попытка спасет эту землю.
— Хорошо бы, если так.
Кассероль снова погладил сына по голове и улыбнулся.
*****
Если оглянуться назад, то с тех самых пор, как этот трехлетка устроил шумиху, происходили одни лишь головные боли: кража наряда жены лорда, инцидент с ловчей ямой, история с бросанием камней, эпизод с насильственной закупкой железных орудий, организация отряда мальчиков для охоты на волков, а недавно даже нападение разбойников.
В центре всех этих происшествий всегда был серебристоволосый мальчик. Если бы тогда он посчитал странности сына чем-то жутким и отвернулся от него, возможно, у Мортелн не было бы будущего. В этом смысле доверие к сыну было верным решением.
Для Кассероля дни были настолько шумными, что спокойные, мирные дни казались скорее редкостью.
— И все же, как мы только дошли до жизни такой. Трудности первых лет поселения кажутся теперь спокойными деньками.
— Именно.
Двое друзей, глубоко тронутые, погрузились в размышления. Зная, сколько трудов стоили им последние годы, их чувства были особенно глубоки.
— Устраиваемые им переполохи велики, но и результаты, которые он построил, тоже велики. Я все же думаю, что наш сын - гений.
— Опять родительская любовь ослепляет. Смотрите, как бы потом не разочароваться, а?
Друзья обменялись усмешками.
В этот момент к ним поступило сообщение. Запыхавшийся мужчина, судя по всему, бежавший, поспешно ворвался в кабинет.
— Господин Кассероль! Господин Пейстри!
И сегодня, как и всегда, пришла весть о происшествии. Разумеется, виновник - Пейстри.
— Опять этот... На этот раз что? За час изменил ландшафт? Или завалил двух-трех медведей?
— Дело в том, что...
Спокойные дни для Кассероля, судя по всему, не наступят еще долго.
http://tl.rulate.ru/book/77513/13180724
Готово:
