Мы шли через жилые кварталы довольно долго, пока не прошли через тяжёлую железную дверь. Оттуда мы спустились по лестнице, которая вела под землю, в результате чего атмосфера стала гораздо менее приятной.
— Эта тюрьма - наша гордость, — сказал мужчина-ночной эльф. Он присоединился к нам по пути. Его звали Сидар. Он был тем родственником, о котором упоминала Вайн. По-видимому, он был ответственным за тюрьму. Его красивые черты лица были типичны для эльфа, но улыбка, натянутая на его лицо, и его легкомысленная манера держаться казались тонкой личиной. Моё первое впечатление было, что ему нельзя доверять.
— Это место существует с тех пор, как был построен этот замок. И за всё это время ни один заключённый не сбежал под нашим присмотром, — с гордостью провозгласил он, указывая на ворота перед нами. Это была ещё одна тяжёлая металлическая дверь, преграждавшая путь вниз по лестнице. В двери было нечто большее, чем просто прочная металлическая рама. Она была опутана всяческой магией. Эти ворота стали последней соломинкой, которая заставила меня тихо отпустить всякую надежду на спасение святой.
— Это Сидар. Откройте ворота. — После того как Сидар объявил о себе через маленькое окошко в двери, несколько тяжёлых замков щёлкнули, отпираясь. Затем ворота начали медленно со скрипом открываться. В это время до моего слуха донеслись слабые крики, казалось, доносящиеся снизу. Эти ворота, вероятно, также служили звукоизоляционным барьером. За воротами свет ламп освещал несколько железных дверей. За этими освещёнными глубинами доносились звуки многочисленных криков. Криков, настолько преобладающих, что казалось, они возвещают конец света.
— О, мои извинения. Кажется, они ещё работают. — Сидар слегка склонил голову, на его лице была хитрая улыбка.
— Всё в порядке. Должен сказать, это не кажется лучшим местом для расположения рядом с детьми. — Было немного умопомрачительным думать, что не так далеко над нами было то место, где дети играли в салки...
— Как раз наоборот, мой господин. Это место очень поучительно для молодёжи, — ответил Сидар, выглядя весьма озадаченным. — Искусству анатомирования и пыток обучают их здесь. Плюс, вентиляционная и дренажная системы замка чрезвычайно удобны.
Я почти забыл, что ты один из тех.
Мы продолжили идти вглубь тюрьмы, теперь в сопровождении криков и стонов изнутри. Находиться в этой ситуации казалось несколько неправильным; я не мог от этого отделаться. Я, конечно, нервничал, но это было не просто дурное предчувствие. Это было осознание того, что мне не понравится то, что я сейчас увижу.
— Это королевский люкс, предоставленный для нашей гостьи-высшей эльфийки. — Теперь мы были в самой глубокой части тюрьмы. Фантазийное название, которое он ему дал, совсем не отражалось на внешнем виде двери. Обычная железная дверь, как и у всех остальных камер.
Дверь распахнулась, открывая то, что показалось типичной камерой пыток. Топоры, пилы, ножи и множество других зловредных металлических орудий, слишком неприятных, чтобы их описывать, загромождали стены. Тёмный, испачканный пол и простые, холодные, как камень, стены задавали тон.
Посередине находилась главная достопримечательность, приз ночных эльфов: женщина-высшая эльфийка, висящая на потолке с раскинутыми руками и ногами, образующими форму X, без единой нитки одежды на теле.
Её руки и ноги были ампутированы по локти и колени. На концах её конечностей были металлические наручники, впаянные в эти конечности и прикованные цепями к полу и потолку, чтобы удерживать её на весу. Веревка, похожая на удавку, была обёрнута вокруг её шеи. Её светлые волосы были растрёпаны, а шея была вытянута между натяжением верёвки и весом её собственного тела.
Высшая эльфийка была полностью неподвижна. Она была... мертва?
— Это, — сказал Сидар, словно пламенный куратор, представляющий шедевр своего музея, пока он натягивал пару кожаных перчаток, — святая высших эльфов, Лилиана. — Схватив её за волосы, он откинул её голову назад и поднял её лицо, чтобы я мог его видеть.
Да... в этом лице было что-то смутно знакомое.
Это была она. Лилиана. Энергичная и безрассудная, уникальные черты для представительницы расы с долгой продолжительностью жизни. Но то когда-то прекрасное лицо было потемневшим от асфиксии, те глаза, когда-то полные любопытства, теперь безжизненно смотрели в пустоту. Теперь она была сведена к тому, что представляла собой лишь поток пузырящейся слюны, капающей из её рта.
Каким-то образом она всё ещё была жива. Или, точнее, была вынуждена цепляться за ниточку жизни.
*****
Впервые мы встретились на поле боя. Я никогда не забуду ту битву, битву за защиту территории лесных эльфов. Нам удалось отбить авангард, состоявший из гоблинов, огров и зверолюдей. И во время короткой передышки, которую мы завоевали, я перекусил.
Вот сижу я на открытом месте, принимаю пищу, как вдруг откуда ни возьмись появился этот приятный аромат. В какой-то момент женщина в низко надвинутом капюшоне присела рядом со мной.
— Эй, ты герой, да? Покажешь мне свою священную магию? — Из-под капюшона на меня смотрели прямо два сверкающих сапфира, сиявших любопытством. По одной лишь её ауре я понял, что она лесная эльфийка. К этому моменту я привык, что они ведут себя подобным образом.
Лесные эльфы были полностью самодостаточны в лесу и не имели веских причин его покидать. Именно поэтому, даже несмотря на их долгую жизнь, не было редкостью, что некоторые из них никогда не сталкивались с представителями других рас.
Но со временем это ушло в прошлое. К лучшему или к худшему, затяжная война с демонами вынудила их изменить свой образ жизни. Создание Общечеловеческого Альянса стимулировало великий культурный обмен с ними. Молодые, любопытные лесные эльфы часто тайком покидали свои деревни, чтобы своими глазами увидеть солдат Альянса.
Предыдущая битва так измотала меня, что мне просто хотелось отделаться от неё. Так что я просто дал ей то, чего она хотела, и создал маленький свет на кончике своего пальца. Медленно я повращал пальцем в воздухе, нарисовав простой цветок из белого пламени.
— Вот, держи. А теперь иди домой. Таким юным леди, как ты, не следует торчать здесь, — сказал я ей. Конечно, я знал, что она лишь выглядела молодо и, вероятно, была намного старше меня.
— Нельзя. Я одна из твоих союзниц.
Я посмотрел на неё с большим подозрением. Её пальцы заплясали в воздухе, словно она играла на невидимой арфе. Мне было трудно точно определить, что она делала, но я знал, что здесь использовалась довольно мощная магия. Она тихо пропела, слова были подобны молитве, приложила палец к губам и мягко подула в мою сторону.
Её дыхание несло поток магической, животворящей энергии. Сила ласково окутала моё изношенное тело, наполнив его невероятной силой.
— Меня зовут Лилиана, — сказала она, откинув капюшон. — Союз Священного Древа послал меня сюда. Полагаю, я то, что ты назвал бы святой, — представилась она с застенчивой улыбкой. Её уши были немного длиннее, чем у обычного эльфа. Её лицо было полно красоты, подобной полю цветов, а кожа - здорового тёмного загара.
— Так как тебя зовут?
Так я познакомился со святой Лилианой.
*****
— Это был такой славный день. Звук, который она издавала, визжа как поросёнок, - чёрт, словно это было только вчера!
А вот она сейчас. Я предпочёл проигнорировать бредни сомнительного ночного эльфа.
Наш штурм произошёл семь лет назад. Как же она страдала всё это время? Сколько бы я ни пытался их не слышать, бредни продолжались. Я сделаю тебе одолжение и опущу детали. Скажем лишь, что быть брошенной к орде гоблинов или быть освежованной заживо, вероятно, едва застряло в её памяти по сравнению со всем остальным, что она пережила.
— Должен сказать, я весьма удивлён. — Поскольку надежды получить полезную информацию было мало, я прервал монолог Сидара. — Это место довольно хорошо заблокировано, учитывая, что здесь всего одна женщина. Почему вы... — Как бы мне сформулировать это? — Что это за сложная установка? Для чего всё это?
Пока я говорил, я бросил взгляд на молчаливую служанку. Холодная улыбка озарила её лицо, пока она тихо смотрела на святую перед собой. Вайн и впрямь была ночной эльфийкой до мозга костей. Не то чтобы я забыл об этом, но это было ярким напоминанием.
— Я рад, что вы спросили! — Сидар хлопнул в ладоши, словно не заботясь о том, что его перебили. Или, может, его возбуждение компенсировало это. — Столько неописуемых жертв было принесено, чтобы достичь этого дня, но вот мы здесь. — Он бросил Лилиане злобный взгляд. — Конечно, её заставили сожалеть о проблемах, которые она нам причинила.
— Вот как?
— Во-первых, удаление её конечностей служит мерой предосторожности, чтобы предотвратить её побег и лишить её способности использовать магию. — Сидар медленно поднял со стены нож. — Как вы можете видеть, — сказал он, небрежно вонзая острие лезвия ей в бок. Мне потребовалось всё моё существо, чтобы сдержать крик, застрявший в горле. Лилиана, с другой стороны, лишь тихо простонала, когда лезвие вонзилось в неё.
— Простого ножа недостаточно, чтобы убить святую. Пожалуйста, смотрите внимательно.
Когда он извлёк нож, хлынувшая на пол кровь была подобна прорыву плотины. Такая рана должна была быть смертельной, но не в этом случае. В мгновение ока кровотечение прекратилось, и рана начала закрываться.
— Целебные свойства магии света поистине невероятны. Вайн, свет.
— Поняла.
Вайн надела абажур на лампу. Комната погрузилась в полную темноту... за исключением Лилианы и её крови, испускавших слабое свечение. С одной стороны, это выглядело как нечто из эфемерного сна; с другой стороны, это походило на грубую картину из сознания садистичного художника.
— С такими чудовищными способностями к исцелению, сдирание кожи или отсечение конечностей означает очень мало. Они просто заживут или отрастут снова. Нам пришлось вварить эти металлические наконечники в её суставы, иначе её конечности просто бы прорастали вновь. Думайте об этом, как о ящерице, отращивающей хвост. — В комнате вновь появился свет. Вытирая лезвие обрывком ткани, Сидар объяснял всё это со смесью благоговения и презрения.
Я, конечно, уже был знаком с её целительными способностями. Одна из её сильных сторон - умение делиться этим с другими. Но в этой ситуации это работало не на её пользу, а, скорее, было её злейшим врагом.
То, что её так долго держали под землёй, и то, что с неё так много раз сдирали кожу, и она вновь отрастала, привело к тому, что её цвет лица приобрёл болезненную бледность вместо прежнего здорового загара. Она почти стала похожа на ночную эльфийку.
— Благословение солнца было отнято у неё, — усмехнулся Сидар. — Лесные эльфы ткут магию как нить. Сковывание их рук и ног делает их практически бессильными. В начале её пленения в ней ещё оставалось немного боевого духа. Она была хитрой. Подавляя её способности к исцелению и притворяясь, что она навсегда лишилась кистей и стоп, она просто выжидала время, пока мы ослабим бдительность. — Выражение лица Сидара было смесью отвращения и ярости. — Пятеро... Пятеро многообещающих юнцов погибли в тот день. Эта сука испепелила их своей магией света!
Несмотря на то, что он только что очистил нож, в приступе ярости он снова запачкал его, разрезав ей живот. Ярко-красная полоса, прочерченная на её коже, тут же затянулась.
— Так что нам пришлось обездвижить её таким образом. Никогда не знаешь, на какие грязные уловки пойдёт высшая эльфийка. Вот почему у нас есть эта верёвка, — сказал он, указывая на удавку на её шее. — Цепи на её руках и ногах отрегулированы так, чтобы нести лишь половину её веса, другая половина лежит на её шее. Это давление на сонную артерию постоянно спутывает её мысли. Даже если мы сейчас ослабим бдительность, у неё не хватит присутствия духа, чтобы удержаться от того, чтобы не обгадиться, не говоря уже об использовании магии. Конечно, обычные люди умерли бы через несколько часов таких пыток, — объяснил он.
А она была всем чем угодно, только не обычной. Вот какие меры необходимы, чтобы удерживать кого-то с невероятными регенеративными способностями.
— Наркотики бесполезны, поскольку она быстро вырабатывает к ним иммунитет. Так что это был лучший метод пыток. Конечно, даже без столь обширных мер, круглосуточные пытки были бы достаточны, чтобы гарантировать, что она не использует магию... — По-видимому, ему что-то пришло в голову, потому что его тон стал немного застенчивым. — Как это ни постыдно, она находится здесь уже семь лет. Пытка её стала немного... рутиной.
— Пытка её стала рутиной, — повторил я. Я никогда раньше не слышал, чтобы эти слова сочетались таким образом, и, учитывая ситуацию, мне сейчас не очень хотелось их слышать.
— Сначала у всех был этот прилив энтузиазма. Поиск способов доставить и причинить ей боль. Как вы можете видеть, наши усилия принесли великие дивиденды, сломив и лишив её того боевого духа, который она когда-то имела. Но со временем всё стало довольно монотонным, — сказал он, словно открывая своё величайшее стыд. — Когда дело доходит до наших методов пыток, они все направлены на причинение самой мучительной боли за кратчайшее время. Это, конечно, потому, что вы исходите из предположения, что жертва умрёт довольно быстро. Но в случае этой свиньи, она выдержала так много пыток, превзойдя все наши ожидания. Не то чтобы мы сдались или что-то в этом роде, но...
Хватит пытаться! Смиритесь с потерями!
— Наш колодец воображения иссяк. Ах да, я уже объяснил различные методы, которые мы пробовали, не так ли?
Да, ты долго и нудно рассказывал о каждой мучительной детали. Но почему-то сейчас ты достиг своего предела?
— Но когда я услышал, что вы сами хотите её увидеть, лорд Джилбагиас, я подумал, что это должна быть работа судьбы! Демон, возможно, сможет принести новую и свежую перспективу.
Его глаза, переполненные ожиданием, были прикованы ко мне.
Эй, погоди минутку. Когда я взглянул на Вайну, я увидел точно такое же выражение на её лице. Что, чёрт возьми, здесь происходит? Дайте мне передышку.
Мне следовало знать, что что-то не так, когда мне предоставили такой лёгкий доступ к ней. Всё это было уловкой, чтобы я помог в её пытках?! Что такого мы с Лилианой сделали, чтобы заслужить эти жестокие судьбы?!
— Твоё невезение невероятно.
Сейчас не время для твоих ехидных комментариев!
Сидар и Вайн оба смотрели на меня с неприкрытым волнением. Напряжённое дыхание Лилианы, висящей под потолком, было единственным звуком, нарушавшим зловещую тишину холодной тюрьмы. Её жизнь была в моих руках. Возня с новым методом пыток была бы идеальным прикрытием, чтобы притвориться, что допустил ошибку. Мой шанс покончить со всем этим - наконец убить её.
Но был ли это единственный вариант? Неужели я действительно больше ничего не мог для неё сделать? Если не было даже проблеска надежды на что-либо иное, я должен был это сделать. Точно так же, как с солдатами-людьми. Точно так же, как с рабами во время моих тренировок. Но если я выйду отсюда с её кровью на руках, это сожаление будет тяготить меня всю оставшуюся жизнь. Эта ситуация отличалась от других. Меня не принуждали отнять её жизнь или просто наблюдать за её смертью.
На этот раз это было моё решение. Её судьба была в моих руках.
Думай. Думай. Думай!
— Из любопытства, — облизнув губы, я начал говорить, — если мы придём к творческому тупику, как вы будете действовать?
— Ничего особенного на ум не приходит, — ответил Сидар, без признаков разочарования в его весёлом тоне. — Мы, вероятно, продолжим рутину. Полагаю, мы продолжим исследовать её.
— Исследовать?
— Да. Её пытки не просто для нашего развлечения. Мы всегда придумываем способы, как она может быть полезна для нас. Например, поиск дальнейшего применения для этого, — сказал он, указывая на лужу крови на полу под ней. — Для высшей эльфийки невероятные целебные свойства магии света могут быть использованы в полной мере. Но для нас, обитателей тьмы, они действуют как сильный яд. Даже простое прикосновение к этой крови вызывает у ночного эльфа сыпь на коже. — Он помахал своими кожаными перчатками.
— А, так вот для чего перчатки.
— Именно. Защитное снаряжение, такое как перчатки и маски, необходимо при пытках её. Мы должны быть внимательны, даже к мельчайшим брызгам крови.
Вам приходится заходить так далеко, да?
— Сила этой крови не похожа ни на магию, ни на проклятие. Это больше похоже на чудо. Возможно, есть способ извлечь выгоду из её свойств против воли святой, избежав тех неприятных побочных эффектов. — Сидар перевёл свой сверкающий взгляд обратно на Лилиану. — С этой целью мы пытались применить Подчинение на ней.
Подчинение. Другими словами, промывание мозгов. Это было одним из традиционных искусств ночных эльфов. Используя наркотики и магию, они пытались сломить волю жертвы, превращая её в марионетку. Одно дело — пробовать такие методы на расах со слабыми магическими склонностями, таких как люди или зверолюди. Но пытаться применять такие методы на высшей эльфийке? Гораздо сложнее.
— Частые пытки изнашивали её, пока в конечном счёте не сломили её дух. Но даже когда она полностью в нашей власти, нам ещё есть над чем работать, пока чудо не станет полезным для нас. — Лицо Сидара исказилось гримасой. — Не имело значения, использовали ли мы наркотики, чтобы сделать её покорной, или вырубали её без сознания, её кровь всё равно оставалась для нас ядовитой, — проговорил он сквозь стиснутые зубы.
Конечно, так и было, подумал я с холодным взглядом. Её целительная сила была эффективна только для тех, кому она доверяла, её друзей. Неважно, насколько сломлен её дух, сколько бы наркотиков вы ни использовали, чтобы исказить её волю, никак она не станет считать вас монстров своими друзьями. Теми, кто устроил для неё этот ад.
— В последнее время ведутся разговоры о том, чтобы вскрыть ей череп и вручную повозиться в её голове. Она всё равно регенерирует, так что мы изучали возможность перезаписать её воспоминания силой, — предложил он. И каким же гнусным было это предложение.
— Есть вероятность, что она может умереть во время процедуры, или что вмешательство в её мыслительные процессы может лишить её способностей как святой. Так что это скорее последнее средство.
В любом случае, было ясно, что будущее Лилианы довольно мрачно.
— Теперь я понимаю, — сказал я, подавляя позыв к рвоте и пытаясь звучать как можно более непринуждённо. — Вот почему вы не насиловали её напрямую. — Это было что-то, чего я ожидал услышать в бреднях Сидара об их методах пыток, но этого так и не прозвучало. Должно быть, всю самую грязную работу они оставили гоблинам.
— Ни в коем случае! Даже без её ядовитого света у нас достаточно достоинства, чтобы никогда не опускаться до такого отвратительного дна, — ответил Сидар, кажется, сам борясь с легкой тошнотой. — Так много наших были против наших исследований, даже если это означало использование её крови в качестве потенциального источника лекарств. Но переспать со святой? Это просто отвратительно! Я бы лучше переспал с собакой. — Искусственная улыбка наконец исчезла, уступив место выражению чистого отвращения. Это дало мне интересный взгляд на их точку зрения.
— Понятно... — Я взял момент, чтобы собраться с мыслями. — Должен сказать, эта мне весьма приглянулась.
Сидар и Вайн оба смотрели на меня в изумлении. Игнорируя их, я продолжил.
— Я уверен, вы слышали, но я недавно пережил небольшой скачок роста.
— Д-да, меня поставили в известность...
— Хотя мне всего пять лет, у меня начинаются «те позывы», если вы понимаете, о чём я. — Я исказил своё лицо в самое отвратительное выражение, какое только мог изобразить, с показным разглядыванием Лилианы. Одно лишь наблюдение за её страданиями было достаточно, чтобы мои ноги начали подкашиваться, но я должен был держаться твёрдо. Мне просто нужно было сыграть свою роль и пройти через это. Прямо сейчас я - Диагиас... Диагиас Сладострастный!
— Было досадно не иметь выхода для этих позывов. Вот почему у меня есть небольшая просьба, Сидар.
— В-вы не могли бы иметь в виду...
— Именно это я и имею в виду. Не должно быть проблем, если я причиню ей боль по-своему, верно?
Сколь бы явным ни было его отвращение к моему предложению, его искусственная улыбка быстро вернулась на его лицо.
— К-конечно, никаких проблем совершенно.
— Ни за что! Я не могу этого позволить! Чтобы ваш первый опыт был таким... таким, мой господин! Я больше никогда не смогу смотреть в глаза вашей матери! — почти взвизгнула Вайн.
Не лезь не в своё дело, чёрт побери! — Вайн, то, чего не знает моя мать, не причинит ей вреда. Это будет нашей маленькой тайной.
— Но…
— Мои действия - это моё решение, и только моё. Или что? Мне нужно разрешение моей матери каждый раз, когда я хочу переспать с девушкой?
Лёгкий намёк на гнев в моём голосе был достаточен, чтобы Вайн съёжилась, пробормотав тихое «нет».
Именно. Не так-то легко проявить свою волю в такой ситуации, не так ли? Было бы такой тратой энергии заработать моё недовольство из-за чего-то столь незначительного.
— Итак, так тому и быть. Конечно, я бы предпочёл обойтись без зрителей. Или это уже слишком? — Я продемонстрировал улыбку, которая могла исходить только от юного мальчика, познающего пубертат, - смесь желания с хотя бы видимостью приличия. Моя улыбка была встречена взглядом неумолимого сожаления Сидара.
— К-как скажете, Ваше Высочество... но эм... вы должны понимать, даже в таком виде эта штука всё ещё довольно опасна...
Без единого слова я шагнул вперёд и окунул палец в лужу крови под ногами Лилианы. Шлёп, шлёп, шлёп. Ага, это определённо магия света.
— Не недооценивайте мою сопротивляемость магии.
— Н-нет, я не это имею в виду... если вдруг эти верёвки хоть немного ослабнут, она может прийти в сознание и атаковать вас. Пока вы... в процессе, вы наиболее уязвимы. Лучше, чтобы кто-то вас сопровождал…
Я позволил вспышке гнева промелькнуть на моём лице в ответ на взволнованный лепет Сидара. Это было больше для того, чтобы удержаться от взрыва смехом, чем для чего-либо ещё.
Выходи, Анте. Я знаю, ты там хохочешь.
— Неужели должен? Это место в первом ряду просто с ума сойти.
Просто сделай это.
— Ах, ладно.
Тёмнокожая бог-дьявол мягко опустилась на землю рядом со мной. Сидар отпрянул, словно его ударили в живот.
— Это не должно быть проблемой. Я буду не один, в конце концов.
— Ты не против, чтобы я смотрел? — сказал Анте.
— Так или иначе, ты стала бы свидетелем моих действий. Так что нет смысла беспокоиться о тебе.
Я положил руку на пояс, бросив нетерпеливый взгляд на двух ночных эльфов, словно спрашивая, что они ещё тут делают.
— Мы будем ждать снаружи. Пожалуйста, не стесняйтесь громко позвать нас, если что-то случится. — Наконец, понуро опустив плечи, Сидар кивнул. Вайн выглядела так, будто вот-вот упадёт в обморок. То, что я лишусь девственности с высшей эльфийкой, - это одно, но если со мной здесь что-то на самом деле случится, это будет конец всей их семье. И не в метафорическом смысле. Ведь Сидар несёт ответственность за надзор за заключённой.
— Не нужно так волноваться. Заранее прошу прощения, это может занять некоторое время, — крикнул я им вслед, когда они уходили.
— Ваше Высочество, пожалуйста, не забывайте действовать с осторожностью! Верёвка на её шее должна оставаться натянутой! Ни при каких обстоятельствах не ослабляйте её! — Сидар крикнул последнее предупреждение; выражение его лица, когда он скрылся за закрывающимися железными дверями, было поистине историческим.
http://tl.rulate.ru/book/76540/9371432
Готово:
