Глава 26
Из комнаты раздался душераздирающий вопль.
Услышав его, Чжун Куйцзюнь побледнел от ярости и с силой распахнул дверь.
Но, увидев происходящее внутри, его гневное выражение лица сменилось на бледный ужас.
— Чи Ян, остановись!
Цзян Шувань вскрикнула и бросилась к человеку, которого Чи Ян держал на весу.
— Чи Ян, что ты делаешь?!
Увидев, что она бежит к нему, в глазах Чи Яна вспыхнула ярость, и он швырнул свою ношу на пол, как мусорный пакет.
Чжун Цяньцянь, дрожа от страха, даже не почувствовала боли от падения с такой высоты и поползла к Цзян Шувань, цепляясь за неё.
— Ма-ма, спаси меня! Спаси меня!!! Он хочет убить меня, у-у-у…
— Чи Ян, ты вообще мужчина?! Как ты мог поднять руку на женщину? Ты... Ты просто бесстыдник! — резко крикнула Цзян Шувань, забыв о необходимости играть перед Чжун Нуаньнуань роль заботливой матери.
— Замолчи! — Чжун Куйцзюнь едва не пнул жену в ярости, услышав, как та осмелилась оскорблять Чи Яна.
В Чжаньишу множество женщин восхищались Чи Яном, но никто не решался к нему приблизиться. Всё потому, что его скверный характер был известен всем, за что он и получил прозвище "Бог Смерти".
Тех, кто осмеливался подойти к нему слишком близко, либо били, либо наказывали по уставу, а в особых случаях безжалостно лишали звания.
Чи Ян определённо не был тем, кто ценит женскую красоту. В Чжаньишу он был настоящей грозой.
— Чжун Куйцзюнь, как ты сейчас можешь заставлять меня молчать?! Разве ты не видишь, что Цяньцянь страдает? Разве ты не видишь, что её избили?! Даже если он высокопоставленный офицер, разве это даёт ему право так поступать?!
Чжун Куйцзюнь готов был прибить эту женщину на месте. Всё происходящее явно было спровоцировано самой Чжун Цяньцянь.
Взглянув на одежду, в которую та была одета, он понял, что не только Чи Ян, но и он сам, как отец, готов был вышвырнуть её в окно.
Как Цзян Шувань могла подстрекать дочь на такую похабщину?! А теперь, когда всё вскрылось, она ещё и осмелилась кричать на Чи Яна! Откуда у неё такая наглость? Откуда такая смелость?
Чи Ян даже не удостоил Цзян Шувань и Чжун Куйцзюня вниманием, его взгляд был прикован к Чжун Нуаньнуань. В его глазах читалась мольба.
— Нуаньнуань, я не...
Ранее она уже называла его грязным, ведь его представляли Чжун Цяньцянь, но в момент, когда его рассудок помутился под действием наркотиков, он прошёл мимо неё и взял силой саму Нуаньнуань. С тех пор она презирала его.
Теперь, когда, казалось, тучи наконец рассеялись, случилось это.
Он не вышвырнул полуодетую Чжун Цяньцянь сразу только потому, что боялся, как бы Нуаньнуань увидела и снова неправильно поняла. Поэтому он решил выбросить её через окно со второго этажа, чтобы она разбилась, осталась калекой или просто ушиблась, но главное, чтобы Нуаньнуань не подумала ничего плохого.
Но как раз в тот момент, когда он собирался это сделать, его застукала Нуаньнуань.
Она вошла именно тогда, когда он касался Чжун Цяньцянь...
Чи Ян был в бешенстве и не знал, как объяснить, что остался верен ей. Сердце его сжималось от тревоги, он не отрывал взгляда от Чжун Нуаньнуань, надеясь на прощение.
Но та развернулась и вышла.
Глядя на её удаляющуюся фигуру, Чи Ян почувствовал, будто кто-то распорол ему грудь, вырвал сердце и принялся резать его на части. Боль была такой сильной, что его лицо побелело.
Чжун Куйцзюнь, видя состояние Чи Яна, подбирал слова, чтобы уговорить Нуаньнуань не сердиться на него, но в этот момент она снова появилась в дверях, теперь с мокрым полотенцем в руках.
Под недоумённым взглядом Чи Яна Чжун Нуаньнуань взяла его руку и тщательно протёрла каждую её часть влажной тканью.
Чжун Нуаньнуань, тщательно вытирая руки, с искренней заботой произнесла:
— Глупый, разве я не пойму, что это ты её выбросил? Лучше уж просто вышвырнуть её, чем мараться, прикасаясь к ней. Так и руки останутся чистыми, и тебе не будет противно.
Закончив с одной рукой, она перешла к другой.
Завершив, она внимательно посмотрела на Чи Яна и спросила:
— Где ещё тебе некомфортно? Давай я протру.
У него был синдром чувствительности к прикосновениям, и контакт с неприятными ему женщинами вызывал тошноту, аллергические реакции, а в тяжёлых случаях даже рвоту и скачки давления.
Чи Ян замер в оцепенении, словно не веря своим глазам.
Разве она не должна была испытывать к нему отвращение? Не должна была отвернуться с презрением? Не должна была холодно потребовать объяснений?
Только что вытертые руки и предплечья уже покрывались красными пятнами.
— Тётя Чжао, принесите мазь от аллергии, — распорядилась Нуаньнуань.
Чжао И, хоть и презирала Нуаньнуань, не осмелилась перечить и поспешила принести тюбик.
Нуаньнуань выдавила немного мази и аккуратно нанесла её на воспалённую кожу Чи Яна.
Его израненное сердце наконец обрело покой. Сдерживая нахлынувшие тёплые чувства и радость, он осторожно спросил:
— Откуда ты… знаешь?
— А что, только тебе позволено знать всё обо мне, а мне о тебе — нет? Я знаю, что у тебя аллергия на прикосновения тех, кто тебе неприятен. Так что не переживай, я не стану делать поспешных выводов. Ведь как физически, так и морально отталкивающая особа вряд ли может вызвать у тебя что-то, кроме отвращения.
Цзян Шувань вспыхнула от гнева:
— Чи Ян, наша семья хорошо к тебе относилась, познакомила тебя с Цяньцянь, а ты изнасиловал Нуаньнуань. Теперь вы с ней подали заявление на брак, но тут такое с Цяньцянь! Что ты можешь сказать?
Глаза Чи Яна сузились, в них мелькнула опасность…
Чжун Куйцзюнь уже открыл рот, чтобы одернуть жену, но Нуаньнуань опередила его.
— Что он должен сказать, мама? Чего ты от него хочешь?
— Нуаньнуань, разве ты не видишь? Они были здесь одни, а он вообще без одежды! Разве он не обязан дать Цяньцянь объяснения?
— Мама, ты что, ослепла? Это же его комната! А на Цяньцянь почти ничего нет — что она тут делала? По-твоему, если насильник проберётся ночью в чужой дом, а потом придёт полиция, виноват будет жертва из-за того, что была слишком откровенно одета? И ещё должна оправдываться перед ним?
Мама, ты всегда упрекала меня, что я выросла в Земледельческом районе, говорила, что мне не хватает манер, а сегодня обвинила в распущенности. Я-то думала, ты и Цяньцянь — образцы благородства, оказывается, просто безграмотные! Всё очевидно — кто жертва, а кто преступник. Ты требуешь от Чи Яна объяснений? Каких ещё объяснений? Хочешь, чтобы он вызвал полицию и они всё разъяснили?
— Чжун Нуаньнуань! Цяньцянь — твоя родная сестра! Как ты можешь так о ней говорить? Она просто принесла ему молоко, а ты её обвиняешь в таком!
— Молоко в прозрачном кружевном платье? Даже в ночных клубах девушки не рискуют появляться в таком виде! Это не молоко она ему принесла, а себя в подарок!
http://tl.rulate.ru/book/76357/7478266
