Глава 20
Вкусный сок и нежное мясо мгновенно распространились по рту, создав настоящий рай для гурмана.
Когда Чи Ян взял второго рака, Цяньцянь завистливо заметила:
— Братец Чи Ян, как же ты мастерски чистишь раков! Я тоже хочу попробовать рака, которого ты почистил! Я... я всегда жую их прямо в панцире, даже не могу почувствовать настоящий вкус мяса, да ещё и язык постоянно режу.
Чи Ян проигнорировал Цяньцянь, почистил ещё одного рака и положил его Нуаньнуань, затем взял краба и начал его разделывать.
Он чистил так быстро, что Нуаньнуань, изо всех сил стараясь поспеть за ним, едва успевала есть. Вскоре на её тарелке выросла целая гора крабового мяса и мяса раков.
Цяньцянь чувствовала себя полностью проигнорированной. Всё это время она ласково называла Чи Яна братцем и пыталась с ним заговорить. Но Чи Ян вёл себя так, будто её вовсе не существовало, не утруждая себя даже формальностями перед её родителями.
— Цяньцянь, Чи Ян — жених Нуаньнуань. Что ты тут разводишь? Чисти сама или не ешь. Что это за поведение — всё время приставать к Чи Яну? — недовольно произнёс Чжун Куйцзюнь.
Чжун Цяньцянь уже и так чувствовала себя униженной, а после слов Чжун Куйцзюня у неё покраснели глаза.
Но она всё ещё не сдавалась. Раз Чи Ян не чистил для неё креветок, она сама будет подкладывать ему еду.
Под недоумёнными взглядами Чжун Куйцзюня и Цзян Шувань Чжун Цяньцянь положила Чи Яну в тарелку креветку.
— Братец Чи Ян, не надо всё время чистить креветки для Нуаньнуань, поешь сам! Тётя Чжао готовит раков просто восхитительно!
Чи Ян нахмурился и тут же убрал руку, будто в его тарелку положили что-то заразное.
— Поменяйте тарелку, — холодно приказал он Чжао И.
В комнате воцарилась тишина.
Видя, как неловко чувствуют себя Чжуны, Чи Ян серьёзно и вежливо объяснил:
— У меня фобия чистоты.
— О, так у братца Чи Яна фобия чистоты! Прости, я не знала.
Чжун Нуаньнуань с усмешкой посмотрела на Цяньцянь. Та уже готова была расплакаться, но под объяснением Чи Яна быстро нашла себе оправдание. Тогда Нуаньнуань решила подшутить и положила Чи Яну в тарелку кусочек тушёной свинины.
Цяньцянь тут же вспыхнула:
— Нуаньнуань, братец Чи Ян же сказал, что у него фобия чистоты! И разве ты не знаешь, что он не ест жирное? Тётя Чжао, поменяйте тарелку.
Чжун Нуаньнуань виновато посмотрела на Чи Яна. Она и правда не знала, что он не ест жирное.
Вообще, она мало что знала о его предпочтениях.
Но когда Чжао И уже подошла, чтобы сменить тарелку, Чи Ян поднял кусок свинины и спокойно положил его в рот, тщательно прожёвал и проглотил.
Чжун Куйцзюнь невольно дёрнулся. Повара в столовой Чжаньишу знали, что Чи Ян не ест жирное, поэтому в его еде не было ни намёка на сало. А сейчас он...
— Э-э... Если не любишь жирное, не надо было есть, — видя, как Чи Ян с трудом проглатывает кусок, Нуаньнуань почувствовала себя виноватой и поспешно подала ему воду.
Чи Ян сделал большой глоток, чтобы заглушить тошноту, и строго, но мягко сказал:
— Всё, что ты мне положила, вкусно.
— Тогда съешь овощей, чтобы перебить жир.
Нуаньнуань быстро подложила ему зелени.
— Хорошо.
Чи Ян съел овощи с таким видом, будто это был деликатес, и заел тремя ложками риса.
Цзян Шувань уже не могла сдерживать раздражение и с намёком спросила:
— Нуаньнуань, раньше, как бы Чи Ян ни старался угодить, ты его игнорировала. А теперь, после тюрьмы, вы вдруг стали так близки? Что с тобой? Почему ты так изменилась?
Этот вопрос интересовал всех за столом, включая Чи Яна.
— Мама, в тюрьме меня обижали, а Чи Ян прислал людей, чтобы защитить меня. Это он помог с адвокатом, и я вышла на свободу. Я считаю, что благодарность — основа человечности. Если кто-то помог тебе в беде, а ты даже не отреагируешь, чем ты тогда лучше животного?
Слова Нуаньнуань заставили всех Чжунов изменить выражение лиц — им стало неловко.
Цяньцянь, скрывая злобу, язвительно добавила:
— Значит, Нуаньнуань, ты стала хорошо относиться к братцу Чи Яну только из благодарности? Но разве отношения должны строиться на любви? Тебе не кажется, что это несправедливо по отношению к нему?
Нуаньнуань уже дала понять, что недовольна каждым членом семьи, но Цяньцянь всё ещё пыталась её поддеть. Цзян Шувань испуганно сжала ей под столом колено, давая понять, что хватит.
Чтобы Чи Ян понял истинные чувства Чжун Нуаньнуань, Чжун Цяньцянь решила действовать напролом, мужественно выдержав все насмешки сестры.
— Кто сказал, что между мной и Чи Яном нет любви? Раньше я отвергала его только потому, что ты, сестра, тоже влюблена в него! Ты умоляла меня отказаться от него, рыдала, чтобы я сделала вид, будто он мне неприятен, и оттолкнула его, пока он окончательно не разочаруется. Разве не для этого ты хотела, чтобы я вела себя так, открыв тебе дорогу? — заявила Нуаньнуань.
Эти слова заставили всех присутствующих изменить выражение лиц.
Цяньцянь побледнела, глядя на сестру, которая так подло её предала, и не могла поверить в происходящее.
Она даже не осмеливалась поднять глаза на Чи Яна, чей взгляд буквально прожигал её, и ей казалось, будто она оказалась в ледяных водах Арктики или в самом пекле адского пламени. Она едва сдерживала слёзы, не в силах найти себе места.
Видя, что сестра вот-вот сломается, Нуаньнуань сменила тему и продолжила.
— Но после всего, что случилось в тюрьме, я поняла, что Чи Ян — тот, кто действительно достоин моей любви. Поэтому я больше не хочу скрывать свои чувства. Почему я должна отказываться от счастья с ним ради твоих желаний? В конце концов, между вами ничего нет, он тебя не любит. Насильно мил не будешь — хватит строить из себя жертву. Ты же выросла в нашей семье, тебе ли не знать, как вести себя достойно?
Нуаньнуань буквально вернула сестре её же колкости.
Цяньцянь задрожала от ярости, но не нашла, что ответить.
Цзян Шувань хотела отчитать Нуаньнуань за жестокость, но не осмелилась и попыталась успокоить её.
— Нуаньнуань, может, ты злишься на сестру из-за того, что мы не навещали тебя в последний месяц? Но это не её вина! Твоя бабушка плохо себя чувствовала, и я попросила Цяньцянь помочь ухаживать за ней. Вы ведь всегда были так близки! Неужели из-за такой ерунды ты готова разрушить вашу сестринскую дружбу? К тому же, Чи Ян тут ни при чём. Не губи своё будущее просто чтобы досадить сестре! Любовь — это слишком серьёзно, чтобы играть в неё.
— Мама, не придумывай. Мы с ней всего лишь сводные сёстры. Если захотим — будем общаться, нет — так нет. Неужели ты думаешь, что я готова пожертвовать своим счастьем только чтобы уколоть её? Моё отношение к Чи Яну изменилось потому, что я поняла: он — тот, с кем я хочу прожить всю жизнь. Да и вообще, я всегда его любила. Просто теперь я больше не стану скрывать свои чувства. Вот и всё.
http://tl.rulate.ru/book/76357/7478260
