В понедельник, как только начались занятия, Ши Му вызвали в спортивный зал.
Лао Хуан внутри разбирал инвентарь, пол был начищен до блеска.
Услышав шаги, лао Хуан, кряхтя, поставил швабру в угол.
— Эти несколько недель мы будем тренироваться здесь. Бэй Лин скоро подойдет, а ты пока подожди.
Только он это сказал, как послышался топот приближающихся шагов.
Ши Му обернулась и увидела расширенные от удивления глаза девушки.
— Ай-я, — она прикрыла рот от удивления, круглые глаза стали огромными, — Ш-ш-ш-ш… Ши Му.
Красные уши, реакция милая.
Ши Му закусила губу, сдерживая смех:
— Меня зовут Ши Му, а не Ши-ши-ши-ши Му.
Бэй Лин хлопала ресницами, сердце трепетало от волнения.
Ее вид заставил улыбку Ши Му стать глубже:
— Ты не знала, что будешь в паре со мной?
Бэй Лин покачала головой так, что пряди волос коснулись бледных щек:
— Я думала, что старший Ши Му ни за что не станет участвовать в таком бессмысленном соревновании.
Она согласилась участвовать только потому, что вынудили обстоятельства: класс должен был выставить одну девочку, но большинство, узнав, что их партнером будет парень из пятнадцатого класса, просто сбежали. К тому же соревнования по радиогимнастике — это действительно так глупо…
Увидев, что никто не хочет, учитель предложил провести голосование. У Бэй Лин оказалось больше всего голосов, и ей волей-неволей пришлось участвовать. Но, как оказалось, из неприятности вышла удача — она оказалась в паре со своим кумиром.
Счастье.
Радость.
Восторг.
— Учитель Хуан, какой комплекс утренней гимнастики мы будем делать? — Бэй Лин улыбнулась, показав маленькие клычки, в глазах горел энтузиазм.
Лао Хуан задумался:
— Никаких фокусов, будем делать девятый комплекс.
Ши Му прокрутила в голове: девятый комплекс утренней гимнастики, кажется, ввели в 2011-м, они тогда еще его делали, но… движения были, мягко говоря, глуповаты.
— Сначала сделайте его один раз, а я посмотрю.
Лао Хуан включил музыку и сел с краю наблюдать.
Бэй Лин осторожно покосилась на Ши Му и, стесняясь, встала рядом.
Зазвучала знакомая музыка, подготовительное упражнение — марш на месте.
Ши Му выпрямилась и уставилась прямо перед собой, настроившись маршировать на месте так, будто это был Марш добровольцев.
Видя, что ее «кумир» так серьезен, Бэй Лин тоже не осмеливалась расслабляться и старательно копировала его движения.
— Первое упражнение — разминка…
Ши Му делала движения по памяти, когда вдруг кто-то слегка коснулся ее груди. Она опустила взгляд.
Бэй Лин, прикрыв руку, растерянно пролепетала:
— Я… я… я… я… я… не нарочно…
Ши Му моргнула, безразлично пожав плечами:
— Ничего страшного.
Бэй Лин вздохнула с облегчением, отодвинулась от Ши Му и, продолжая делать упражнения, вдруг тихо-тихо сказала:
— Ши Му, у тебя такие мягкие грудные мышцы~
Она только что случайно коснулась чего-то мягкого, но в то же время — упругого.
Выражение лица Ши Му несколько раз изменилось. Под одеждой на ней был утягивающий топ, а под ним — тонкие накладки на грудь, чтобы не было видно сосков. Но вопрос в том, как эта девушка это нащупала? Одним прикосновением умудрилась понять, что мышцы мягкие???
Видя, что Ши Му долго молчит, Бэй Лин решила, что он рассердился, и поспешила оправдаться:
— Я ничего плохого не имела в виду, Ши Му, ты только не подумай ничего такого.
— Я ничего такого и не подумал.
— Ну и хорошо, — Бэй Лин с облегчением выдохнула, — не волнуйся, теперь я буду осторожнее, не буду тебя задевать.
— Тренируетесь! Вы двое, не флиртуйте тут! — лао Хуан не выдержал и сердито стукнул веером по руке.
Бэй Лин обиженно надула щеки:
— Учитель, не надо клеветать на Ши Му! Ши Му очень серьезно относится к тренировкам, он ни с кем не флиртует! Это я его домогаюсь, не надо тут ничего придумывать!
«…»
«???»
Глядя на эту простодушную девушку, лао Хуан уже и ругаться не мог.
— Стоп-стоп-стоп, остановились! — щелкнув, он выключил музыку и подошел к ним двоим: — Вытяните-ка руки.
Бэй Лин и Ши Му одновременно подняли руки.
Лао Хуан протянул руку, легонько нажал, и его брови постепенно сошлись над переносицей:
— Так не пойдет, совсем нет мышечного тонуса, при выполнении упражнений совершенно не чувствуется сила тела. Ноги, покажите-ка ноги.
Обе подняли ноги.
Лао Хуан хлопнул веером пару раз:
— У Ши Му ноги еще ничего, довольно сильные, но все равно не хватает. А у Бэй Лин вообще плохо, совсем слабые.
Бэй Лин, услышав это, покраснела до ушей:
— У м-меня тоже скоро будет сила!
— Не «скоро», скоро уже стемнеет. Вон там, позади вас, лежат две пары гантелей. С этого дня поднимайте каждый день по пятьдесят раз утром и вечером. А потом вместе побежите со мной на тренировку. Только когда вы станете крепче, гимнастика будет красиво смотреться. А так, парень такой хилый — это никуда не годится. Какой у тебя сейчас рост?
Этот вопрос был обращен к Ши Му.
Она честно ответила:
— Метр семьдесят.
Лао Хуан покачал головой:
— Не годится, слишком низкий.
Услышав это, сердце Бэй Лин екнуло. Говорят, мужчины больше всего не любят, когда им говорят, что они низкие. Боясь, что Ши Му это ранит, она поспешно сказала:
— Не низкий, не низкий! В малом теле — великий дух!
В глазах Бэй Лин и ее подруг Ши Му был ростом под два метра восемьдесят, само совершенство!!!
Лао Хуан закатил глаза — такое безрассудное обожание напомнило ему тех медсестер в больнице, где работал его бывший парень: такие же слепые почитательницы, даже после того, как тот признался, что гей, они все равно были от него без ума. Жаль только, что чем красивее мужчина, тем больший он подлец.
Лао Хуан подумал, что у Ши Му тоже, наверное, ветер в голове гуляет — раз за несколько дней умудрился очаровать столько девчонок.
— Учитель Хуан, может, нам лучше сначала потренировать саму гимнастику? — Ши Му, хоть и хотела поскорее нарастить мышцы и каждый день старалась это делать, считала, что соревнования на данный момент все же важнее.
Лао Хуан покачал головой:
— Утреннюю гимнастику вы и так умеете делать, плюс у вас обоих хорошая база и движения получаются красивыми — через пару дней вы ее уже освоите. Но вот физическая форма у вас хромает — как же вы сможете сделать ее красиво, если сил нет? Раз уж мы едем на соревнования, мы должны блистать и заставить всех оборачиваться, понятно? Пусть узнают, что радиогимнастика — это сплав силы и красоты!
Сказано здорово — Ши Му с трудом удержалась, чтобы не захлопать.
— Хватит болтать, идите-ка лучше со мной гантели поднимать.
Ши Му тренировалась и бегала каждый день, ее выносливость давно была в порядке. А вот Бэй Лин — изнеженная девушка: три-четыре подъема, и уже начинает пыхтеть. Но она не любила проигрывать, и главное — не хотела ударить в грязь лицом перед своим кумиром. Стиснув зубы, она кое-как справилась.
Вскоре новость о том, что Ши Му и Бэй Лин будут представлять школу на соревнованиях по радиогимнастике, разнеслась по всей школе.
Она только зашла в класс после утренней тренировки, как несколько парней с хихиканьем обступили ее.
— Молодец, Ши Му, снова прославишь пятнадцатый класс.
— Какой там пятнадцатый, всю школу прославит!
— Говорят, скоро отборочный тур. Давай, Ши Му, покажи всем, что у нас в Иннань самая крутая гимнастика!
Компания тараторила без умолку, но Ши Му даже не ответила, бросила рюкзак и села на свое место.
— Эй, — она повернулась к Фу Юньшэню, — в каком классе учится Ся Ханъи?
Фу Юньшэнь подпер щеку рукой и лениво ответил:
— Говорят, в четырнадцатом.
Четырнадцатый…
Ши Му забеспокоилась:
— Чжоу Чжи, этот тип, не будет снова его обижать?
Фу Юньшэнь зевнул и ничего не ответил.
Она отвернулась, доставая тетрадь по математике, и тут ее сзади легонько толкнули шариковой ручкой.
— Чего тебе?
Сидящий сзади Фу Юньшэнь с насмешливой улыбкой проговорил:
— Слышал, ты вечером тоже тренируешься. Не против, если я приду посмотреть? Все-таки я член семьи.
У Ши Му перехватило дыхание, глаза расширились:
— Бесстыдник! Кто тебе член семьи?!
Фыркнув, она отвернулась и выпрямилась.
Он тихо засмеялся, в голосе звучало сплошное поддразнивание:
— Прошлой ночью я же назвал тебя папой. Что, не член семьи, что ли?
Все вокруг услышали это и обернулись.
Ши Му дернула бровью и молча втянула голову в плечи.
Хотя это была правда, но, когда он так открыто это произносил… почему-то звучало… странно?
http://tl.rulate.ru/book/74365/4413805
Готово:
подумала, что он рассердился,