Готовый перевод The Sovereign’s Ascension / Вознесение монарха: Глава 2365: «Обещанная встреча»

Тайное царство Пурпурного Иволга, Грозовой Пруд Десяти Тысяч Бедствий.

Линь Юнь, обнаженный по пояс, лежал в грозовом пруду. Его глаза были закрыты, лицо выражало полное умиротворение, а по телу то и дело с треском пробегали электрические разряды.

Грозовой Пруд был священным местом для закалки тела. Раньше он лежал в руинах, но теперь частично восстановился.

Бурлящая в пруду грозовая плазма казалась Линь Юню приятной, словно вода в горячем источнике, а молнии Десяти Тысяч Бедствий ежесекундно закаляли его Божественное тело Небесного Дракона.

После разговора с наставником о девятом ранге намерения меча Линь Юнь безвылазно находился в тайном царстве. Днем он оттачивал искусство меча, а всё остальное время нежился в грозовом пруду.

К этому моменту его уровень совершенствования окончательно закрепился на стадии Небесного Промысла ранга великого святого.

Однако в божественной кости Небесного Дракона всё еще таилась колоссальная энергия. Даже при поддержке футляра для мечей Пурпурного Иволга Линь Юнь не решался на новый прорыв.

Его сила росла слишком стремительно. Казалось, стоит лишь немного ослабить контроль, и он мгновенно перейдет на стадию Несгибаемости, а то и вовсе достигнет стадии Бессмертия.

Несгибаемость означала вечность святого духа, а Бессмертие – нерушимость плоти.

Поэтому Линь Юнь сосредоточился на закалке тела. Он хотел, чтобы его плоть стала достаточно крепкой, чтобы выдержать любой, даже самый внезапный скачок силы.

Спустя полчаса Линь Юнь выбрался из пруда. Он чувствовал небывалую бодрость. Мощь Небесного Дракона непроизвольно вырвалась наружу, наполнив всё тайное царство тяжелым, давящим присутствием.

Одевшись, Линь Юнь принялся за упражнения с мечом.

Сначала он практиковал Искусство Меча Небесного Дракона. Под действием Власти Небесного Дракона техника становилась всё более изощренной, а свет меча, подобно сиянию чешуи дракона, слепил глаза.

Каждый выпад казался продолжением атаки самого Небесного Дракона и обладал сокрушительной мощью. В вихре ударов само пространство, казалось, начинало дрожать.

Линь Юнь сосредоточился и высвободил священное Дао Реинкарнации. В мгновение ока вокруг него развернулись владения меча Реинкарнации.

Раздался грохот!

Свет меча, подобно когтю Небесного Дракона, рванулся вперед, сминая пространство, словно занавеску. Резким движением кисти Линь Юнь вскинул меч, и «полотно» пространства спружинило обратно.

— Любопытно, — прошептал он с легкой улыбкой. Меч пронесся над его головой, описывая круг вокруг тела.

Послышался гул, напоминающий шум воды. Пространство вокруг него закрутилось воронкой, и когда Линь Юнь нанес колющий удар, оно устремилось вперед мощным водяным смерчем.

В этом потоке даже само время, казалось, замедлило свой бег.

Семь высших божественных печатей, вплетенных в этот мир, одновременно отозвались на его зов. Земля и небо содрогнулись, и пространственный смерч бесследно растворился в воздухе.

— Эй! Ты мне тут всё разнесешь, мерзавец! — Маленький Ледяной Феникс спрыгнула с божественного древа Утун и, ворча, подлетела к нему, отвесив Линь Юню звонкий подзатыльник.

— Больно же, — усмехнулся он, потирая голову.

— Мы в ярости! — Возмутилась она. — Пространство этого тайного царства еще не может сравниться с пространством Куньлуня. Оно не выдержит таких встрясок и не сможет восстановиться. Мы с таким трудом собрали все семь печатей, так не мог бы ты вести себя потише? Вот подрастет древо Утун, тогда и развлекайся.

— Виноват, не сердись, — поспешил извиниться Линь Юнь, пытаясь умилостивить Маленького Ледяного Феникса.

Он решил сменить тему:

— Тайцзи, Расширяющее Небеса, и Пять Стихий, Преобразующих Землю… Теперь, когда священное Дао Реинкарнации позволяет мне управлять временем и пространством, я начинаю понимать, почему величайшие гении так одержимы Вечными Путями. Их предел действительно недосягаем.

— Жалеешь? — Спросила она.

Линь Юнь спокойно улыбнулся:

— Разумеется, нет. Даже если Путь Меча выше девятого ранга не сможет сравниться с Вечностью, моего нынешнего меча достаточно, чтобы с легкостью подчинять себе и Великий Предел, и Реинкарнацию.

— Если путь мастера меча чуть труднее прочих, пусть будет так. Изучая Канон Меча Килина, я всё яснее вижу свою тропу.

Маленький Ледяной Феникс кое-что вспомнила:

— Кстати, ты говорил, что видел Божественного Предка за пределами нашего мира. Ты спрашивал его о Сломанном Мече в твоем теле? Можно ли его вытащить?

Линь Юнь убрал Погребение Цветов в ножны и бесстрастно ответил:

— Спрашивал. Моя душа была разделена надвое: одна часть здесь, во Вселенской Тьме, другая – на Земле. Этот меч сплавил их в единое целое, и только так мое перерождение стало завершенным.

— Значит, меч нельзя вытаскивать? — Уточнила она.

— Кто знает… Он сказал, что если его вытащить, кто-то умрет…

Линь Юнь не стал углубляться в раздумья. Когда-нибудь, покинув Куньлунь, он обязательно встретит Божественного Предка Лазурного Дракона лично, а не просто его божественное отражение.

Три дня спустя пришло время отправляться в город Небесного Истребления. Яогуан собрал всех шестерых учеников на пике Алого Неба. Му Сюанькун и остальные старейшины пришли проводить их.

Однако, обменявшись приветствиями, Яогуан не спешил трогаться в путь.

— Мы кого-то ждем? — Вполголоса спросил Линь Юнь.

— Да, твоего старого знакомого, — подмигнул ему Е Гухань.

— Знакомого? — Линь Юнь удивился, заметив в улыбке старшего брата какой-то скрытый смысл.

Вскоре загадка разрешилась. Великий Святой Тысячи Перьев вместе с Бай Шуин и Даояном опустились на пик Алого Неба. Поприветствовав Му Сюанькуна, они направились к Яогуану и завели неспешную беседу.

Даоян и Бай Шуин подошли к Линь Юню.

— Брат Даоян, сестра Бай, давно не виделись, — улыбнулся Линь Юнь.

Бай Шуин ничуть не изменилась, разве что в её облике появилось еще больше безмятежного изящества. Она рассмеялась:

— И впрямь давно, Е Цинтянь!

Линь Юнь неловко улыбнулся. Имя Е Цинтяня стало темным пятном в его биографии, от которого было не откреститься.

— Кто бы мог подумать, — с усмешкой добавил Даоян, — что знаменитый «убийца святых дев» окажется еще более знаменитым молодым господином Цзанхуа. А теперь ты и вовсе первый под рангом Императора.

Остальные ученики секты Меча, включая Цзянь Цзинтяня, не сдержали смеха.

Фэн Цзюэ и вовсе расхохотался:

— Линь Юнь, так это ты подглядывал за купающимися святыми девами или всё же Е Цинтянь? Не вздумай сваливать все свои грехи на бедного Е Цинтяня!

Раздался дружный хохот.

Линь Юнь поспешил перевести тему, глядя на Даояна:

— Меч Императора Людей нашелся?

При упоминании меча Даоян посерьезнел и со вздохом ответил:

— Я нашел его за пределами мира. Но он оказался чересчур строптивым. Сколько раз я пытался забрать его, он просто отшвыривал меня… даже издевался, наглец.

— Строптивый? Издевался? — Линь Юнь потер подбородок. Неужели?

В прошлый раз Меч Императора Людей, казалось, до смерти его боялся. А с другими, значит, ведет себя так дерзко, что позволяет себе насмехаться над Даояном.

— В следующий раз я попробую, — предложил Линь Юнь.

— Ловлю на слове, молодой господин Цзанхуа, — не успел ответить Даоян, как к ним подошли Великий Святой Тысячи Перьев и Яогуан.

Тысяча Перьев улыбнулся:

— Я как раз говорил твоему наставнику: если Меч Императора Людей действительно вернется, секта Небесного Дао и секта Меча могли бы объединиться. С таким мечом на страже Восточных Пустошей мы сможем защитить наш край в грядущую эпоху великих потрясений.

Линь Юнь удивленно посмотрел на своего учителя. Он и не подозревал, что тот разделяет эти мысли.

— Об этом пока рано судить, сначала доберемся до города Небесного Истребления, — Яогуан лишь улыбнулся, не давая прямого ответа.

Город Небесного Истребления находился в Срединных землях, далеко от региона Аньгу. Даже у святых путь туда занимал несколько месяцев.

Главным препятствием были многочисленные запретные зоны, через которые не рисковали переправляться даже могущественные мастера.

Но для того, кто достиг ранга Императора, таких преград не существовало.

Яогуан, используя свою силу, перенес учеников и гостей к окрестностям города всего за два дня. Если бы он путешествовал в одиночку, прорывая ткань пространства, это заняло бы еще меньше времени.

В Срединных землях возвышалась величественная гора Небесного Бога – высочайший пик всего мира Куньлунь. Её вершину называли Землей, Отрезающей Небеса.

Даже мастерам ранга Императора было трудно взойти на неё, а святые не могли добраться и до середины склона.

Говорили, что Земля, Отрезающая Небеса – это личное додзё Императора Меча. Там, подобно великому солнцу, уже три тысячи лет сияло над девятью небесами воплощенное намерение меча.

Этот свет, оставленный Юй Цинфэном, сиял вечно, не ведая угасания.

Поэтому в городе Небесного Истребления можно было наблюдать удивительную картину: в небе горели сразу два солнца, соперничая друг с другом в блеске.

Ночью же свет намерения меча оставался столь же ослепительным, вися в небе подобно полной луне, на фоне которой настоящий ночной светило казался крошечным и тусклым.

Сам город был грандиозен и напоминал божественное чудо, повергающее в трепет.

Посреди бескрайней равнины высилась исполинская статуя высотой в десять тысяч чжанов. Её левая рука сжимала меч, направленный вперед, а правая поддерживала величественный, необъятный город.

Город был столь огромен, что издалека казалось, будто он парит на одном уровне с Землей, Отрезающей Небеса – удивительная оптическая иллюзия.

От острия гигантского меча, направленного в даль, исходил пронзительный звон. Шквальный Ветер, проносясь мимо, заставлял клинок петь громко и непрерывно.

Присмотревшись, можно было узнать в чертах статуи самого Юй Цинфэна.

Едва Линь Юнь и остальные коснулись земли и подняли взгляд, им показалось, что острие меча вдали сверкнуло так ярко, будто вонзилось им прямо в глаза.

Все, кроме Яогуана, вздрогнули, и их лица изменились.

Линь Юнь не стал исключением, но быстро пришел в себя. Приглядевшись, он понял, что острие меча находится очень далеко – по меньшей мере в тысяче ли от них.

— Вот он, город Небесного Истребления, — с благоговением произнес Великий Святой Тысячи Перьев. — Я был здесь в молодости, но и сейчас, вернувшись, чувствую трепет.

Цзянь Цзинтянь добавил:

— Говорят, если в чьем-то сердце таится зло, этот меч выжжет ему глаза. А если кто-то решит бросить вызов его мощи, он будет придавлен к земле, лишившись всякой спеси.

Здесь были не только спутники Яогуана. Множество практиков, прибывших со всех концов света, толпились у подножия. Многие из них, побледнев, стояли на коленях.

Некоторые просто сидели на земле, не в силах подняться. Были и те, кто закрывал глаза руками, сквозь пальцы которых сочилась кровь.

Но группа Линь Юня держалась стойко. Даже Фэн Цзюэ не чувствовал особого давления, и все понимали – это Яогуан незримо защитил их.

— И правда, два солнца, — Бай Шуин подняла голову.

Над вершиной горы Небесного Бога сияли два светила, и их блеск был равен. В какой-то момент стало невозможно разобрать, какое из них настоящее.

Яогуан же не отрывал взгляда от Земли, Отрезающей Небеса, где в море облаков скрывалась тропа, ведущая к вершине.

— Это место очень странное, — заметил Тысяча Перьев. — С какой бы стороны ты ни подошел, стоит поднять голову – и ты увидишь острие того меча.

Даоян упрямо тряхнул головой:

— А я попробую зайти с тыла!

Старец усмехнулся:

— Сзади – запретные земли. Много лет назад там было крупнейшее в Куньлуне кладбище мечей. В глубинах земли погребены боги и демоны. На протяжении сотен тысяч лет мастера меча, чувствуя приближение смерти, уходили туда, чтобы обрести покой. Лучше тебе туда не соваться.

Даоян невольно вздрогнул от этих слов.

— Как же нам подняться? — Спросил Цзянь Цзинтянь.

— Здесь нельзя летать, — пояснил Тысяча Перьев. — Тот меч давит даже на мастеров ранга Императора. Нужно смиренно дойти до подножия статуи. Там дежурит Хранитель Меча. После того как он дарует нефритовую табличку, можно будет подняться по ступеням за спиной изваяния.

— Слишком много правил. А я попробую! — Цзянь Цзинтянь явно не желал мириться с ограничениями. Он глубоко вдохнул, и от его тела ударило ослепительное сияние намерения меча, мгновенно приковав к нему взгляды окружающих.

— Хе-хе, еще один безумец!

— Пытаться взлететь под стенами города Небесного Истребления – значит искать мучений. Сейчас шлепнется, как лепешка.

Собравшиеся вокруг практики не выказали удивления, лишь насмешливо переглядывались. Под стенами города всегда находились те, кто желал нарушить правила и взлететь одним махом, но все они, без исключения, падали, получая тяжелые раны.

Бам!

Цзянь Цзинтянь не стал исключением. Пролетев едва тысячу чжанов, он был придавлен незримой колоссальной силой. Словно получив удар дубиной по голове, он с глухим стоном рухнул вниз.

Однако Яогуан вовремя вмешался. Легким движением руки он подхватил ученика, не дав ему разбиться.

— Благодарю за спасение, наставник, — пробормотал Цзянь Цзинтянь, выглядя довольно жалко.

Яогуан улыбнулся:

— Раз уж мы на чужой территории, стоит соблюдать приличия.

Цзянь Цзинтянь кивнул, и в тот же миг увидел, как Яогуан сам взмыл в воздух, стремительно набирая высоту. В мгновение ока он преодолел ту самую тысячу чжанов.

Вж-жух!

Гигантский меч в руках статуи задрожал. От его острия по округе разнесся оглушительный, чистый звон меча.

Грохот!

Следом за этим из кладбища мечей, считавшегося запретной зоной, в небо ударили тысячи лучей света. Мощь меча в руках изваяния стала столь сокрушительной, что даже Линь Юнь, будучи великим святым, ощутил ужас. Это была сила, способная ранить даже Императора.

Но Яогуан, не обращая на это внимания, рассмеялся:

— Юй Цинфэн! Колышущийся Свет прибыл на обещанную встречу!

Его голос раскатился над миром. Подобно летящему мечу, он миновал город, пронесся над кладбищем мечей и устремился к запретным вершинам горы Небесного Бога.

У Великого Святого Тысячи Перьев дернулся уголок рта. Только что советовал ученику соблюдать правила, а сам тут же взлетел.

.

http://tl.rulate.ru/book/70839/20760098