Готовый перевод The Sovereign’s Ascension / Вознесение монарха: Глава 2350: «У всякого величия есть предел»

— Небо Тяньсюань-цзы? — Линь Юнь лишь усмехнулся.

Тяньсюань-цзы не рассердился, а лишь рассмеялся в ответ:

— Если это и впрямь так, то Мы сочтем это за честь. В конце концов, этот единственный в своем роде верховный звездный облик прославится в веках, а вместе с ним и Наше имя пребудет в вечности. Линь Юнь, Мы должны поблагодарить тебя.

Линь Юнь на миг опешил, но тут же парировал:

— Это была лишь фигура речи, а ты уже и рад приписать себе чужие заслуги. Этот верховный звездный облик не имеет к тебе никакого отношения.

— Что ж, искренне жаль. Позволь Нам испытать его в деле.

Тяньсюань-цзы завис в воздухе, не касаясь земли ногами. Он плавно, словно опавший лист, скользнул прямо к Линь Юню.

Силуэт Линь Юня дрогнул, рассыпаясь на бесчисленные остаточные изображения, которые окружили Тяньсюань-цзы, обрушивая на него град ударов в различных техниках меча. Каждое отражение владело своим уникальным приемом, своей волей, и каждый выпад нес в себе смертоносную остроту.

С явлением звездного облика Погребения Небес мощь меча Погребения Цветов достигла своего предела, наделяя каждый удар сокрушительной энергией.

Тяньсюань-цзы оставался невозмутим. Заложив левую руку за спину, он лишь слегка поводил правой, следуя за движениями своего тела. Раздались глухие хлопки. С каждым взмахом его ладони сияние меча гасло. Меч Линь Юня, прежде невероятно быстрый, ослепляющий своей стремительностью, при столкновении с Тяньсюань-цзы словно замедлялся, становясь отчетливо видимым.

Этот контраст между скоростью и медлительностью выглядел пугающе странно, но при этом удивительно гармонично.

Спустя десятки разменов Тяньсюань-цзы, повинуясь порыву ветра, развернулся и сам породил множество фантомов. С невероятной скоростью он обрушил на Линь Юня град ударов ладонями. Линь Юнь глубоко вздохнул, и его клинок замедлился. Яростный шквал атак противника теперь представал перед взорами зрителей словно застывшие кадры, сменяющие друг друга один за другим.

Великие святые на платформе Постижения Дао замерли в оцепенении, их лица исказились от потрясения. Быстрое против медленного, медленное против быстрого. И Линь Юнь, и Тяньсюань-цзы в своем понимании боевых искусств вышли за рамки обычных рангов, коснувшись самой сути изменений времени и пространства.

Мастерство Тяньсюань-цзы не вызывало удивления, но то, что Линь Юнь достиг таких же высот, поражало воображение.

Вскоре фигуры обоих бойцов окончательно размылись. Пространство вокруг них начало искажаться под напором двух сил: Святого Пути Пространства и Священного Дао Великого Предела. Двое мастеров сошлись в битве самих основ бытия. Опираясь на поддержку двух верховных звездных обликов, защиту зонта Лазурного Дракона, Солнца и Луны, а также девятицветное одеяние, сотканное Звучанием Божественного Дракона, Линь Юнь сумел выстоять под святым величием противника.

В тот момент, когда зрители окончательно позабыли обо всем на свете, Тяньсюань-цзы внезапно выбросил вперед левую руку, которую до этого скрывал за спиной. Раздался громкий треск – и Погребение Цветов просто выбило из рук Линь Юня.

Эта неожиданная перемена заставила всех вздрогнуть.

— Хм, — холодно усмехнулся Тяньсюань-цзы и мгновенно сократил дистанцию, протягивая руку, чтобы схватить юношу. Но едва он начал движение, как почувствовал неладное. Линь Юнь был слишком спокоен.

И действительно: Линь Юнь подался вперед, подобно изготовившемуся к прыжку тигру, и резко расправил плечи. Раздался оглушительный рев. Восемь Свирепых Зверей Изначальной Древности, доселе пребывавшие в звездном облике за его спиной, внезапно разлетелись в стороны. Мир в одно мгновение расширился, и свирепый зверь Цюнцзи, издав яростный клич, нырнул в тело Линь Юня.

Сила Крылатого Тигра утверждает мироздание, сокрушая небеса и разрывая Инь-Ян!

Сжав пальцы в кулак, Линь Юнь нанес удар. В миг столкновения кулака с ладонью противника мощь Цюнцзи хлынула неудержимым потоком. Громовой удар отбросил Тяньсюань-цзы прочь. Но это был еще не конец.

Линь Юнь взмыл в небо. В его взгляде вспыхнул ледяной холод, сковывающий само время и пространство. «Мои божественные очи разделяют солнце и луну, одна мысль приносит холод вечности!»

Тяньсюань-цзы, еще не успев оправиться от удара, обнаружил, что не может пошевелиться – его тело сковал нестерпимый мороз. Линь Юнь, опускаясь, нанес удар ладонью прямо в грудь врага. Послышался глухой звук. Изо рта Тяньсюань-цзы брызнула кровь, его снова отбросило, а в глазах отразилось изумление.

«Настоящее тело?», – в голове Линь Юня промелькнуло сомнение. Он никак не мог понять, где иллюзия, а где реальность. Или же противник просто презирал его настолько, что не желал применять свои тайные техники? Мысли юноши неслись со скоростью молнии, но действия не прекращались ни на миг.

«Придет день, и я поднимусь с ветром, взмывая к девятому небу!» Свирепый зверь Куньпэн с ревом устремился ввысь. Девять небесных покровов вмиг разлетелись в клочья, и над сектой Меча раскинулся бескрайний звездный небосвод. Линь Юнь нанес еще один удар ладонью. Тяньсюань-цзы едва успел уклониться, но порыв ветра от удара растрепал его волосы, а тело словно готово было разорваться на части.

Насколько же чудовищной была эта мощь? Лицо Тяньсюань-цзы наконец изменилось. Он резко развел руки, окончательно развеивая величие Куньпэна, и опустился на Пурпурно-золотой драконий трон.

«На вершине Куньлунь отсеку Хаос, обращая время вспять и являя божественные силы!» Линь Юнь широко раскинул руки. Древний Инлун обратился в луч света и с ревом умчался вдаль. Мир перевернулся, солнце и луна поменялись местами. Едва коснувшись ногами земли, Тяньсюань-цзы с изумлением обнаружил, что стоит на платформе Дао – ровно там, где мгновение назад находился Линь Юнь. Сам же юноша теперь восседал на драконьем троне.

— Звездный облик Погребения Небес! — Тяньсюань-цзы нахмурился, наконец осознав суть происходящего. Если другие постигали свои верховные звездные облики через созерцание и не могли использовать многие их скрытые силы, то этот облик Линь Юнь сотворил сам. Стоило его культивации возрасти, как все тайные механизмы стали подчиняться его воле, превосходя по мощи любые иные звездные облики.

«Призрачная тень Тэншэ обольщает мир, перемещение звезд вносит смуту в Четыре Образа!» Линь Юнь сорвался с трона, выставив вперед сомкнутые пальцы. Ужасающая Тэншэ с ревом бросилась в атаку и в мгновение ока вцепилась в голову Тяньсюань-цзы. Однако это был лишь призрачный след, оставленный врагом – сам он уже проявился далеко позади. Когда Тэншэ собралась для нового броска, Тяньсюань-цзы холодно хмыкнул, и за его спиной возникли девять перевернутых святых мечей.

Это был Пик Совершенства Канона Меча Тайсуань! Тяньсюань-цзы не владел техниками Тайсяо и Сюаньсяо, но восполнил этот пробел иными способами. Девять мечей ударили разом, повинуясь движению его руки. Возвращение Десяти Тысяч Мечей к Истоку с грохотом разнесло призрачную тень Тэншэ на бесчисленные осколки.

«Холодное сияние Изначальной Юйсин накрывает мир, лишая времена года одного круга!» Юйсин окутала пространство, и одна из четырех пор года была насильно вырвана из мироздания. Линь Юнь щелкнул пальцами, отправляя этот недостающий круг в полет. Это была тайная техника, затрагивающая тайны времени. При попадании она обрушивала на врага накопленную за три месяца мощь атак. Даже при том, что Тяньсюань-цзы значительно превосходил Линь Юня в силе, он рисковал получить тяжелые раны или даже повредить свой источник Дао.

Но тело Тяньсюань-цзы, подобно отражению луны в воде, лишь слегка колыхнулось, и смертельный удар прошел мимо. Линь Юнь, впрочем, ожидал этого. В миг уклонения он уловил ту самую щель между иллюзией и реальностью.

«Я был рожден еще до Хаоса, одним выдохом я сокрушу божественного дракона!» Последняя из восьми техник свирепых зверей была пущена в ход. Появился Призрачный Хоу, пожиратель драконов. Тяньсюань-цзы остался невозмутим. Доведя Святой Путь Пространства до предела, он просто откинулся назад и словно из ниоткуда возник на драконьем троне. Поглаживая подлокотник, он без тени страха смотрел на приближающегося монстра, а затем резко выбросил руку.

Величие драконьего трона вырвалось из-под контроля, бесчисленные тени драконов взмыли ввысь за его спиной. Одним движением Тяньсюань-цзы просто переломил шею Призрачному Хоу.

— Восемь Свирепых Зверей Изначальной Древности повержены. Линь Юнь, что еще у тебя… — Тяньсюань-цзы поднял взгляд, его лицо было холодным, но он не успел договорить. Луч меча с ревом пронзил его грудь, пригвоздив к спинке трона.

Линь Юнь сложил ладони вместе, капли пота градом катились по его лбу. Он произнес ледяным тоном:

— Силы восьми зверей исчерпаны, но не забывай про Меч, Зависший в Небесах. Божественный меч Погребения Небес, что парит над небесными сводами, подавляя свирепых тварей – вот истинный козырь этого звездного облика. Тяньсюань-цзы, ты попался!

Но и это было не всё. Линь Юнь резко толкнул правую руку вперед, и цепи сокровенного грома на его ладони обратились в девять громовых змей.

Змеи кольцо за кольцом намертво приковали Тяньсюань-цзы к трону, а их головы впились в его тело. Одной рукой Линь Юнь удерживал печать, управляя мечом в звездном облике, а другой – контролировал цепи. Эта сцена повергла великого святого Цзюэмина, Фугуана и остальных в неописуемый ужас. Они застыли с разинутыми ртами.

Тяньсюань-цзы был схвачен! На его уровне развития удар мечом в сердце не мог его убить, но само зрелище было пугающим. В их глазах он был почти непобедимым существом ниже ранга Императора, и никто не ожидал увидеть его в столь жалком положении. Казалось, он действительно не мог пошевелиться. Линь Юнь продолжал обливаться потом – оба противника застыли в смертельном противостоянии. Тяньсюань-цзы пытался вырваться, но Линь Юнь удерживал его на троне мертвой хваткой. Цепи сокровенного грома непрерывно вибрировали и искрились, но так и не поддались, несмотря на все попытки врага освободиться.

Цзянь Цзинтянь и остальные воспрянули духом, некоторые даже порывались покончить с врагом одним ударом.

— Не горячитесь, — поспешно вмешался Святой Владыка Божественного Феникса, осаживая нетерпеливых. Он лучше других понимал, насколько опасен Тяньсюань-цзы. Тот еще не был окончательно повержен, и любая попытка приблизиться могла закончиться ответным смертельным ударом. Однако происходящее подтверждало: Тяньсюань-цзы действительно был ранен в их прошлом столкновении. Его отчаянное желание вернуться к трону после того, как он оказался заперт в звездном облике, было верным тому признаком.

Поняв, что вырваться не удастся, Тяньсюань-цзы расслабился. Он посмотрел на Линь Юня и улыбнулся:

— Говорят, что я, Тяньсюань-цзы – это молодой господин Цзанхуа пятисотлетней давности. Но теперь я вижу, что пять веков назад во мне не было и доли твоей остроты. Мир все же переоценил меня.

Линь Юнь не ответил. Ему было нелегко, удерживать такое положение стоило огромных усилий.

— Молодой господин Цзанхуа, одним этим меня не убить, — Тяньсюань-цзы вскинул брови. С гулом семь святых мечей, вонзенных в землю, вернулись в свои ножны. Как только они коснулись спинки трона, величие артефакта многократно возросло, и одним мощным импульсом все громовые цепи были разорваны. Линь Юнь отступил на три шага, прежде чем смог устоять на ногах, его лицо было мертвенно-бледным.

Тяньсюань-цзы с силой хлопнул по подлокотнику, и меч Погребения Небес в звездном облике также был отброшен прочь. Затем он щелкнул пальцами, и семь драконьих мечей с ревом взмыли в воздух. Но они устремились не к Линь Юню, а к Му Сюэлин, находившейся вдалеке. Музыка флейты мгновенно оборвалась – женщине пришлось сосредоточить все силы на защите от этой атаки.

Тяньсюань-цзы не останавливался. Двумя ударами ладоней он последовательно сокрушил звездные облики Лазурного Дракона и Погребения Небес. Целым каскадом ошеломляющих приемов он лишил Линь Юня почти всей внешней поддержки. Раньше Тяньсюань-цзы не придал бы этому значения, но, получив серьезный урок, он стал предельно серьезен. Конечно, если бы Восемь Свирепых Зверей еще были в строю, уничтожить звездный облик было бы куда сложнее.

Тяньсюань-цзы вновь плавно скользнул к Линь Юню. Лишенный поддержки, юноша явно оказался в слабом положении и был вынужден отступать под непрекращающимся натиском. Не прошло и десяти разменов, как его поражение стало очевидным.

— На этом всё! — Тяньсюань-цзы решительно применил свой козырь. Снова явилась Сокровенная Вселенная, та самая техника, что недавно сразила семерых великих святых. В его ладони расцвело сияние, словно там рождался новый мир. Грандиозная мощь внушала отчаяние – казалось, под этим ударом в прах обратятся тысячи ли гор и рек.

Е Гухань и остальные, не помня себя от ужаса, бросились на помощь, хотя и понимали, что уже слишком поздно. В этот критический миг тело Линь Юня озарилось святым светом – Священное Одеяние Небосвода активировалось само собой. «Трем тысячам путей никто не противостоит, в мире людей лишь я – истинный небожитель!»

Линь Юнь предстал в сиянии одеяния, окутанный бесконечным блеском. Сквозь это марево невозможно было разглядеть его истинное лицо. Вокруг одеяния возникли сферы света, каждая из которых походила на маленький мир со своими обитателями и даже зачатками Небесного Дао. Поддержанный этой силой, Линь Юнь в мгновение ока преодолел все преграды и достиг пика мощи великого святого. В этот момент его отставание в культивации было полностью нивелировано, он даже стал на голову выше противника. Пользуясь мощью одеяния, Линь Юнь нанес встречный удар ладонью.

Когда две ладони столкнулись, пик Алого Неба устоял, но окрестные вершины разом осели, подняв тучи пыли. Тяньсюань-цзы отступил, встав на спинку трона. Его лицо дрогнуло, он тихо произнес:

— Что ж, этого достаточно.

— Для того, кто боится смерти, этого маловато! — Линь Юнь не расслаблялся ни на секунду. Они снова сошлись в схватке, на этот раз – в настоящей битве не на жизнь, а на смерть. Сражение было столь яростным, что остальные не могли даже приблизиться и отступили за пределы платформы Дао.

Несмотря на Священное Одеяние Небосвода, Линь Юню пришлось несладко после столкновения с Сокровенной Вселенной. Одеяние не делало его неуязвимым, оно лишь уравнивало его в силах с Тяньсюань-цзы. Чтобы по-настоящему убить врага, нужно было найти тот самый зазор между явью и тенью. Но сделать это было невероятно трудно! У этой техники Тяньсюань-цзы были свои ограничения, но никакой системы в его превращениях не прослеживалось. Более того, поняв замысел Линь Юня, Тяньсюань-цзы несколько раз намеренно подставлялся, создавая ложные бреши, чтобы заманить юношу в ловушку.

От всего этого у Святого Владыки Божественного Феникса даже мурашки пошли по коже – Тяньсюань-цзы был невероятно коварным противником. Его собственные наставления теперь словно связывали Линь Юня по рукам и ногам, заставляя того постоянно обороняться. Однако, несмотря на ожесточенность битвы, Цзюэмин и остальные не чувствовали облегчения, ведь намерение меча Линь Юня становилось всё острее. Под таким давлением оно непрерывно атаковало оковы восьмого ранга. Зрители с содроганием ждали, что он в любой момент может прорваться к легендарному девятому рангу намерения меча Несгибаемости Пустоши.

И то, чего они так боялись, случилось. Когда сияние Священного Одеяния Небосвода потускнело больше чем наполовину, намерение меча Линь Юня сокрушило преграду. Свет меча устремился ввысь, заставляя солнце, луну и звезды померкнуть. Мир погрузился в безмолвную тьму, и лишь это сияние оставалось ослепительно ярким. «Путей Дао три тысячи, но лишь меч – владыка!»

В глубине сознания Линь Юня бушевало море мечей, за его спиной расцвел золотой лотос, излучая свет ярче самой вечности. С гулом Погребение Цветов, поддержанное этой колоссальной силой, пронзило пустоту, разрубая само время. Тяньсюань-цзы отчаянно уклонялся, но клинок все же оставил глубокую кровавую рану на его щеке. На его бледном, прекрасном лице эта кровь создавала ореол какой-то печальной красоты.

Шанс! Линь Юнь мгновенно уловил брешь в превращениях врага. Но Тяньсюань-цзы лишь улыбнулся. На странном фиолетовом цветке на его правом плече каждый лепесток вспыхнул божественной печатью. Сердцевина цветка загорелась пламенем, и мощный выброс энергии отбросил Линь Юня назад.

В пространстве раздался звук, подобный ударам утреннего колокола и вечернего барабана. Этот гул пробуждал в мире великие ритмы Дао. Эти ритмы существовали вечно, и для любого практика святого ранга даже мимолетное прикосновение к ним было величайшей удачей. Святые, наблюдавшие за битвой из региона Древней Пустоши, замерли в восхищении, пытаясь уловить и осознать эти откровения. Происходящее превосходило их самые смелые фантазии, души их трепетали от потрясения.

— Звучание Небесного Дао! Это же голос самого Неба! Их битва заставила само Дао приоткрыть свои тайны! Невероятно, чтобы такая мощь проявлялась в схватке тех, кто еще не достиг ранга Императора! — Отовсюду доносились возбужденные возгласы. Святые не могли сдержать эмоций.

Тяньсюань-цзы, используя мощь цветка Звездного Бога, не только изящно нейтрализовал намерение меча Несгибаемости Пустоши, но и перехватил инициативу. Его атаки следовали одна за другой, заставляя сияние меча Линь Юня меркнуть. Но в тот момент, когда он был готов окончательно одержать верх, на плече Линь Юня расцвел призрачный, неописуемо прекрасный цветок. Его лепестки дрогнули, маня в мир грез. Это был Цветок Иного Берега!

Взгляд Тяньсюань-цзы на мгновение затуманился. Никто не знал, что он увидел в этом сне. Линь Юнь, воспользовавшись моментом, перехватил вернувшееся Погребение Цветов и перешел в контрастную атаку. Восемь тысяч лет славы обратились в прах, на девяносто тысяч ли простерлось сияние меча. Ясная луна пребудет вечно, секта Меча несгибаема! Под воздействием намерения меча Несгибаемости Пустоши все горы секты словно ожили, резонируя с каждым движением клинка.

Тяньсюань-цзы в одно мгновение получил десятки ран. Он медленно пришел в себя, и в его глазах отразилась глубокая печаль. — Хороший сон. Я бы хотел никогда не просыпаться, не открывать глаз целую вечность, — он тихо вздохнул и небрежным жестом разрушил технику Линь Юня. — Ты что, забыл свои приемы? Опять этот Небесный Дракон и Божественная Феникс… А где же Божественный Меч Светлячка?

Тяньсюань-цзы уже разбивал эту технику раньше, и даже теперь, усиленная новым намерением меча, она не могла стать для него серьезной преградой. Приложив лишь немного усилий, он взламывал один прием за другим. Линь Юнь внутренне содрогался, но сдерживал себя.

— Давай я научу тебя, — вдруг улыбнулся Тяньсюань-цзы. — Мы, практики, должны обладать сердцем, полным искренности. Быть неистовыми, гордыми, беспощадными. «Не жалею, что не встретил древних мудрецов, жалею, что они не видели моего безумия!»

За его спиной видения Канона Меча Тайсуань и Драгоценного Руководства Сокровенных Небес слились воедино самым причудливым образом, обратившись в лотосовый светильник. Тяньсюань-цзы продемонстрировал филигранную технику меча, в которой величие Канона сочеталось с космическим сиянием Руководства. Пламя светильника отразилось в его глазах, и с каждым взмахом клинка мир вокруг то погружался во тьму, то озарялся вспышками света. — Солнце и Луна? Даже их можно погасить, словно свечу! — Расхохотался Тяньсюань-цзы. — «Пью вино из золотого кубка, закусывая луной, даже древних святых я волен сразить!»

Луч меча сорвался с кончика его пальца. Громовой удар отбросил Линь Юня на сотню ли, он едва не выронил оружие. Тяньсюань-цзы, чьи рукава развевались подобно облакам, вскинул кувшин с вином и жадно припал к нему. — Хорошее вино! Ха-ха-ха! — Его смех, мелодичный и прекрасный, таил в себе невообразимую, пугающую мощь.

Многие святые в регионе Древней Пустоши, наблюдавшие за боем, закашлялись кровью, хватаясь за головы от невыносимой боли. Допив вино, Тяньсюань-цзы, казалось, действительно захмелел. Он посмотрел на Линь Юня и с улыбкой спросил:

— Молодой господин Цзанхуа, разве я слабее тебя?

Линь Юнь уже держал меч обеими руками, пытаясь унять дрожь в клинке. Он смотрел на противника со сложным чувством. Как бы он ни ненавидел этого человека, нельзя было не признать: Тяньсюань-цзы был безупречен, совершенен до невозможного. — Ваше дарование, должно быть, редкость для всех времен. Боюсь, даже за пределами Куньлунь, в Трех Тысячах Великих Миров, найдется немного ровесников, способных соперничать с вами, — произнес Линь Юнь глухим голосом. Одно только слияние двух великих канонов было настолько невероятным достижением, что заслуживало подобной похвалы.

Тяньсюань-цзы рассмеялся:

— После таких слов и умереть не жалко.

— Но почему вы не оставите в покое мою секту? Почему так стремитесь уничтожить её и помешать моему наставнику пройти испытание? — Линь Юнь с трудом сдерживал гнев, чеканя каждое слово. Он искренне не понимал, почему этот человек пощадил Святого Владыку Божественного Феникса, но с таким упорством ополчился на секту Меча, на Яогуана и на него самого.

Тяньсюань-цзы печально улыбнулся и с силой отшвырнул пустой кувшин. Подставив лицо яростному ветру, он произнес:

— Тогда убей меня. Не жалей, ибо я жалеть не стану.

Линь Юнь промолчал. Он и не собирался жалеть – он выжидал, терпел, искал ту единственную лазейку, которую было так трудно найти.

— Нет по-настоящему совершенных людей. Если кто-то кажется идеальным, значит, он не человек. Подумай об этом, молодой господин Цзанхуа, выход найдется, — в белых одеждах, с развевающимися волосами, Тяньсюань-цзы вновь бросился в атаку, неся перед собой свет лотосового светильника.

Линь Юнь, обдумывая его слова, из последних сил отражал удары. Схватка стала еще более ожесточенной и опасной, а звуки Небесного Дао разносились на десятки тысяч ли вокруг. Спустя еще сотню разменов, когда Священное Одеяние Небосвода почти окончательно погасло, в голове Линь Юня внезапно вспыхнула догадка. Он резко вскинул голову и посмотрел на Тяньсюань-цзы.

Тот улыбнулся:

— Похоже, ты догадался.

Линь Юнь не ответил. Он позволил врагу приблизиться, и в самый последний момент сам развеял Священное Одеяние Небосвода. С треском доспех рассыпался мириадами искр. Линь Юнь, чей облик до этого был скрыт сиянием, предстал перед всеми во плоти. Все, кто находился в радиусе десяти тысяч ли, замерли от ужаса. Без поддержки одеяния святая мощь юноши мгновенно рухнула. В глазах Тяньсюань-цзы вспыхнула ледяная жажда убийства, и он нанес сокрушительный удар. Зрители вскрикнули – Тяньсюань-цзы действительно не знал пощады, он не стал разбираться в причинах поступка врага, а просто бил в открывшуюся брешь.

Но в это неуловимое мгновение за спиной Линь Юня расцвел еще один цветок – вечный и нерушимый, символ великого круговорота. Это был цветок Дао Реинкарнации. С сухим щелчком, едва лепестки раскрылись, Линь Юнь сделал шаг вперед, прорываясь сквозь барьер пространства и времени. Он вернулся на один миг назад, и в это мгновение молнией применил все формы техники меча Реинкарнации, которые так долго держал в секрете. Свет Мига! Миг без следа! Сияние Мига! Вечность Мига! Миг без света! Реинкарнация Мига! За одну эту секунду он выплеснул всю мощь техники и был выброшен обратно в настоящее время.

Кровь фонтаном брызнула из ран Тяньсюань-цзы. Никто не успел даже глазом моргнуть, никто не понял, как Линь Юнь нанес удар. Все увидели лишь, как Тяньсюань-цзы в самом разгаре атаки внезапно покрылся глубокими ранами, из которых стремительно уходила жизнь. Линь Юнь внутренне возликовал – его расчет оправдался, Тяньсюань-цзы действительно не собирался щадить его. В момент решающего удара тот обязан был проявиться в истинном теле, не имея возможности уйти в призрачное состояние. Линь Юнь рискнул, отбросив защиту одеяния, и эта приманка сработала.

Но это было еще не всё! Цветок Реинкарнации расцвел вновь, время и пространство замерли на краткий миг. Линь Юнь сложил пальцы в печать. В ту же секунду Божественный Треножник Лазурного Дракона пересек реку времени, прошел сквозь бесчисленные миры и сокрушил барьеры мира Куньлунь. С грохотом он возник в небе над регионом Древней Пустоши, озаряя все девять областей золотым сиянием. Бескрайние земли покрылись святым блеском, а драконий клич сотряс небеса. Моря за пределами материка вздыбились гигантскими волнами. Треножник со всей силы врезался в Тяньсюань-цзы. Тот выплюнул кровь, его жизненные силы угасали на глазах.

С Тяньсюань-цзы было покончено! Кто бы ни был на его месте, после такого удара не выживают. Но даже умирая, он не остановил свою ладонь, летящую к Линь Юню. Юноша приготовился принять этот последний, отчаянный удар, понимая, что даже если он выживет, то останется калекой. Однако, когда ладонь Тяньсюань-цзы почти коснулась его сердца, она вдруг скользнула по щеке, словно нежное дуновение весеннего ветра. Тяньсюань-цзы улыбнулся:

— Молодой господин Цзанхуа, я тебя обманул.

Он рассмеялся – легко и непринужденно – и под ошеломленным взглядом Линь Юня стал падать вниз. Линь Юнь почувствовал странную боль в сердце. Ему невольно вспомнилось, как этот человек, переодетый женщиной, когда-то вынырнул из воды и со смехом произнес те слова. У всякого величия есть предел! Тяньсюань-цзы упал прямо в руки Е Гуханя, стоявшего на платформе Дао. Тот сжимал его ладонь, с трудом сдерживая слезы, и прерывисто шептал:

— Тяньсюань-цзы, твои руки всё такие же холодные.

Тяньсюань-цзы сжал его руку в ответ и с улыбкой произнес:

— Но теперь, Е Гухань, я больше не боюсь. Я больше никогда не буду бояться холода. Стылая ночь, летящий снег на десять тысяч ли, бесконечный листопад, увядшие цветы… — Его голос прерывался, и на руках друга он испустил последний вздох. Поистине, у всякого величия есть предел, и ныне в мире более нет Тяньсюань-цзы.

Но тут произошло нечто странное. Тело бездыханного Тяньсюань-цзы начало светиться, распадаясь на мириады искр. Эти частицы закружились в воздухе, постепенно сгущаясь в свиток картины. Человек на полотне был всё так же прекрасен и безупречен, с той же мягкой улыбкой – кто это мог быть, если не Тяньсюань-цзы? Под изумленными взглядами толпы картина поплыла прочь, сворачиваясь в рулон, пока чья-то рука не перехватила её прямо из воздуха. Линь Юнь внезапно очнулся от оцепенения, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Тяньсюань-цзы от начала и до конца был всего лишь картиной.

http://tl.rulate.ru/book/70839/20760083