Готовый перевод The Sovereign’s Ascension / Вознесение монарха: Глава 2302: «Сражаться, пока не останется соперников!»

— Смешно мне, что во всем твоем теле нет ничего твердого, кроме твоего на диво длинного языка!

После этих слов Линь Юня на арене воцарилось мимолетное замешательство. Лишь спустя мгновение до присутствующих дошел скрытый подтекст, и на лицах многих заиграли улыбки. Мужчины-практики, переглядываясь, понимающе усмехались.

— Ха-ха-ха! Линь Юнь умеет уязвить, — рассмеялся Е Ухэнь, самый молодой гений Небесных Врат, сидевший у подножия Верховного Трона. Раньше он относился к Линь Юню скептически, особенно к его титулу легендарного гения, но, увидев его в деле, быстро сменил гнев на милость. Услышав же колкую шутку, он окончательно убедился: Линь Юнь – человек незаурядный.

— О чем это они? — Ся Цинъюнь, первая красавица Небесных Врат, недоуменно захлопала ресницами. Видя, как странно улыбаются окружающие, она явно чувствовала подвох.

— Да так, ни о чем, — Е Ухэнь поспешно замолчал, решив не пускаться в объяснения.

— Жадина, — фыркнула Ся Цинъюнь.

Если другие еще пытались соблюдать приличия, то Сюн Тяньнань едва не катался по полу от хохота. — Линь Юнь в своем репертуаре! Какой же он язвительный и мелочный, просто обожаю это! — Ао Цзюэ тоже позволил себе понимающую улыбку.

Стоит признать, удар был нанесен метко. Когда до божественного сына Тяньлинь дошел смысл сказанного, его лицо буквально позеленело от ярости. — Что ты сказал?! — Взревел он. — Ты смеешь меня оскорблять?!

Линь Юнь усмехнулся:

— А разве я не прав? Будучи на стадии Вселенской Тьмы, я разгромил тебя, полушага к святому лорду, в пух и прах, а ты всё еще продолжаешь бахвалиться. Как мне тебя не оскорблять? Неужели ты всерьез думаешь, что обучение у Мечника-небожителя Килина сделает тебя непобедимым? В понимании вечных путей я сильнее тебя в разы.

— Дерзость! Я – потомок богов, я – наследник горы Килина… — Тяньлинь не успел закончить. Линь Юнь нанес дистанционный удар ладонью, и колено божественного сына с хрустом подкосилось. Он рухнул на колени и кубарем покатился прочь.

— Неугомонный болтун. Проваливай! — Линь Юнь не собирался с ним нянчиться и просто вышвырнул его с помоста в позе коленопреклонения.

— А парень-то по-настоящему безумен! — Тихо вздохнул Фэн Буюй, Святой сын Академии Святого Неба. Он был искренне поражен тем, что выходец из Куньлуня обладает такой силой; ведь Тяньлинь считался одним из фаворитов. После столь позорного поражения его былая слава померкла, и вряд ли теперь Божественный Предок выберет его своим личным учеником.

— Молодости простительна некоторая заносчивость, — Ло Тяньси на троне улыбнулся, глядя на Линь Юня с нескрываемым одобрением.

На Божественном Помосте Пустоши под пристальными взглядами тысяч глаз Линь Юнь обратился к почтенному Сюанькуну:

— Я могу продолжить вызовы?

Эти слова вызвали новый всплеск пересудов. Бой только что закончился, а Линь Юнь уже жаждал следующего? Это было за гранью разумного!

Почтенный Сюанькун на мгновение опешил. — Разумеется, можешь. Но ты уверен? Ты мог бы спуститься и отдохнуть, а затем вернуться к вызовам.

Линь Юнь сухо ответил:

— Нет нужды. Я знаю, что многие сомневаются во мне и недолюбливают меня. Что ж, сегодня я разберусь со всеми по очереди.

Его взгляд полоснул по толпе, и голос прозвучал сурово:

— Цзи Чанкун, осмелишься ли ты выйти против меня?

Цзи Чанкун был близким другом божественного сына Тяньлинь и еще во время пиршества позволял себе насмешки в адрес Линь Юня. Он сам был выдающимся мечником и лидером шестого зала. Люди ахнули: едва одолев одного лидера, он тут же бросает вызов другому? Это было истинное безумие! Он не искал легких путей – только сильнейшие, только лидеры списков!

В глазах Цзи Чанкуна промелькнуло странное выражение. Он видел силу Линь Юня в предыдущем бою. К счастью, Тяньлинь уже успел прощупать почву; выйди он наобум, поражение из-за неосторожности было бы неизбежно. Но теперь…

Цзи Чанкун усмехнулся и, взмыв в воздух, тяжело и уверенно, словно опускающийся меч, приземлился на помост. Грохот! Стоило ему коснуться земли, как его тело странно раздулось и стало прозрачным, обнажая кости. Но самым пугающим было его Мечное Сердце: оно пылало, подобно горну, источая ужасающую мощь меча.

— Мое Мечное Сердце поглотило более десяти тысяч святых мечей, среди которых были и Высшие святые мечи, — ровным тоном произнес Цзи Чанкун. — Не знаю, насколько тверд Тяньлинь, но я, Цзи Чанкун, тверд с головы до пят!

Бам! Его тело вспыхнуло, подобно солнцу, окутавшись пламенем священного огня, и он решительно шагнул прямо на Схему Пламени Инь-Ян и Великого Предела. Он видел Линь Юня в деле и понимал: нужно действовать быстро. Он обязан покончить с этим за десять ходов, иначе под непрерывным натиском Линь Юня ему не сдобровать. Мастерство того в фехтовании было запредельным; несмотря на юный возраст, он намного превзошел его в искусстве меча. Какой завидный талант!

Цзи Чанкун с силой топнул ногой, и на Схеме Пламени Инь-Ян проступили трещины – настолько велика была его мощь. — Твоему Священному Дао Великого Предела еще не хватает закалки, — бросил он и, призвав святой меч, обрушил его сверху вниз, словно навалилась гора Тайшань.

Треск! Там, где проходил клинок, пустота раскалывалась, подобно леднику. Этот удар был лишен изысков – чистая, грубая сила. Цзи Чанкун прекрасно понимал: в технике ему не победить, остается лишь давить мощью. Линь Юнь глубоко вдохнул и, сжав Погребение Цветов обеими руками, встретил удар.

Бам! В миг столкновения его ладони треснули, и Погребение Цветов едва не вылетел из рук. Но Линь Юнь, используя ловкость и мягкую силу Великого Предела, увернулся и, развернувшись, нанес колющий удар в лоб противнику. Цзи Чанкун даже не шелохнулся, подставляя лоб под острие, отчего зрители в ужасе вскрикнули.

Дзынь! Но вместо брызг крови раздался лязг металла и посыпались искры. — Я же говорил – я тверд во всем! — Цзи Чанкун усмехнулся и нанес широкий рубящий удар, вновь лишенный какой-либо техники. Треск! Но мощь этого удара была такова, что грозила расколоть саму священную схему Великого Предела.

В такой близости они обменялись пятью ударами. Каждый из них был настолько тяжел, что, казалось, мог сокрушить горы, реки, солнце и луну. От этого зрелища у зрителей мороз пробегал по коже.

— Это просто два монстра!

— Цзи Чанкун умен: понимая, что в фехтовании ему не сравниться, он навязал ближний бой, пытаясь силой сокрушить мастерство.

— Легко сказать «сокрушить силой», но посмотрите – у него получается! Схема Великого Предела вот-вот рухнет. Не зря он лидер списка!

Люди были потрясены, полагая, что при таком раскладе Цзи Чанкун, скорее всего, одержит победу.

Хруст! После девяти ударов схема Великого Предела с грохотом разлетелась, и вечный цветок Великого Дао заметно потускнел. — У тебя больше нет козырей! — Ледяным тоном произнес Цзи Чанкун, глядя на Линь Юня. Оставался последний ход, и он был уверен, что этого хватит, чтобы вышвырнуть противника с помоста.

Линь Юнь молчал. Внутри него одновременно задействовались Писание Меча Дракона и Феникса и Канон Меча Тайсуань. Несметное количество сияющих лучей пришло в движение, и в глубине его фиолетового дворца забурлил Котел Дракона и Феникса, Дарующее Конец Свету. Вырвалась аура, способная уничтожить всё сущее – два канона меча окончательно слились воедино.

Тайсуань овладевает Драконом и Фениксом! Он оставил технику Великого Предела, которой владел меньше месяца, и призвал свой лучший навык – Божественный Меч Светлячка. Реки текут вспять, цветы распускаются на десять тысяч ли. Каждый следующий взмах был сильнее предыдущего; в каждом вспыхивал светлячок, и каждый черпал мощь из Треножника Дракона и Феникса, иначе противника было не пронять. Полное имя этого артефакта – Котел Дракона и Феникса, Дарующее Конец Свету! Заключенная в нем воля к разрушению пугала даже самого Линь Юня, поэтому в обычные дни он старался его не использовать.

Зрители видели лишь, как мощь меча Линь Юня растет с каждой секундой. В воздухе потекли призрачные реки, а голоса святых, пронзая время, зазвучали в стенах академии. Цзи Чанкун переменился в лице: он почуял неладное. Но пламя священного огня на нем вспыхнуло с новой силой, и он снова бросился в ближний бой, не желая давать Линь Юню возможности продолжать атаку. Однако в тот миг, когда он вскинул голову, он увидел, что глаза Линь Юня стали багровыми.

Линь Юнь с неописуемой яростью бросился на Цзи Чанкуна. Погребение Цветов мелькал в его руках, и из его тела вырывались бесчисленные тени, описывающие в воздухе круг за кругом. Эти круги сплетались друг с другом, и и без того ужасающая мощь меча продолжала нарастать. Стоило клинку лишь мазнуть по воздуху, как всё пламя священного огня на Цзи Чанкуне было сорвано и рассыпалось по помосту лепестками лотоса.

Тени слились, мириады цветов расцвели. На кончике меча тихо вспыхнул светлячок, и Цзи Чанкун ощутил, как на него обрушивается неодолимая сила. Хруст! Его тело, поглотившее десять тысяч мечей, было просто отброшено этим ударом. Но это было еще не всё! Едва тот начал отлетать, Линь Юнь настиг его. «Мгновение цветения» – шестьдесят четыре тени нанесли по удару, и каждый удар был подобен распустившемуся цветку, где лепестки были росчерками меча. Невообразимый поток намерения меча, словно хлынувшая ртуть, обрушился на Цзи Чанкуна.

Пф-фу! Когда Цзи Чанкун рухнул, он выплюнул кровь; всё его тело было покрыто ранами, от которых становилось не по себе. Но страшнее всего была рана на груди: удар пробил грудную клетку и пронзил само сердце. Пламя, неугасимо горевшее в нем, мгновенно потухло. Цзи Чанкун побледнел и вмиг осунулся. — Тверд во всем? Что ж, ты и впрямь оказался крепким, мне пришлось попотеть, — спокойно произнес Линь Юнь, глядя на него и описывая мечом изящный круг, подавляя мощь Треножника Дракона и Феникса.

Цзи Чанкун лишь стиснул зубы. Противник разрушил все его планы. Теперь он не мог продолжать борьбу, и по итогам пиршества его имя не попадет даже в десятку лучших. — Я проиграл, — он развернулся и ушел, не задерживаясь ни на секунду.

Все замерли в безмолвии. Цзи Чанкун был предельно осторожен и невероятно силен – он даже сумел разбить схему Великого Предела! И всё же он пал. Этот гений меча словно обладал бесконечным запасом козырей, от которых рябило в глазах. Личные ученики Божественного Предка, сидевшие подле трона, не могли обрести покой. Одолеть подряд двух лидеров списков, не считая Бай Е… Линь Юнь уже доказал, что достоин стать личным учеником Божественного Предка. Многие невольно поглядывали на Ло Тяньси: тот, как глава Небесных Врат, не сводил глаз с Линь Юня. Теперь оставался лишь один вопрос: сможет ли Линь Юнь пойти до конца и взять титул первого места Тяньхуанского пиршества? Стать лидером – значит сокрушить всех героев, сражаться, пока не останется соперников, и заставить каждого признать свое превосходство.

Линь Юнь не обманул ожиданий. Его взгляд переместился на Дугу Цзюэ, лидера первого зала.

http://tl.rulate.ru/book/70839/20760033