Готовый перевод The Sovereign’s Ascension / Вознесение монарха: Глава 2076: «У цветов есть день расцвета, человек же не будет вечно юн»

Пока Линь Юнь отдыхал в своей обители, во дворец Истинного Ян уже пришла весть о его возвращении. У подножия горы Истинного Ян величественно возвышался сам дворец, окруженный бесчисленными залами, что рассыпались вокруг него подобно звездам.

В главном зале дворца Истинного Ян собрались великие святые: Цзинчэнь, Лунъюнь, Тяньсюань и Даоян. Святой Сын Даоян почтительно стоял позади. Такое собрание стольких великих святых явно было вызвано не только делом Линь Юня, но и другими важными событиями.

Великий святой Цзинчэнь, нахмурившись, произнес со всей серьезностью:

— Тяньюй, прямых доказательств у нас нет, но по многим признакам та девчонка из клана Ван – Святая дева культа Кровавой Луны. А может, даже и их божественная дева.

Ван Муянь обладала врожденным Телом Лунной Тени и практиковала Искусство Тысячи Ликов; подозрения в ее связях с культом ходили давно. Однако из-за высокого положения клана Ван в секте Небесного Дао никто не смел говорить об этом открыто, а отсутствие неоспоримых улик позволяло ей оставаться в безопасности. Клан Ван был не просто древним священным кланом – за тысячи лет он пустил глубокие корни в секте и прочно удерживал дворец Небесного Инь. В секте Небесного Дао было двенадцать обителей и семьдесят два пика, но над всеми возвышались два главных дворца: Небесного Инь и Истинного Ян. Именно они обладали исключительным статусом и хранили древнейшее наследие.

Имея подозрения и получив предостережение Линь Юня, великие святые Цзинчэнь и Тяньсюань действительно кое-что накопали. Но Ван Муянь была крайне осторожна, и прямых улик по-прежнему не хватало.

Великий Святой Тысячи Перьев, облаченный в зеленые одежды, мрачно ответил:

— Мы все это понимаем. Вопрос лишь в том, насколько глубоко завяз в этом клан Ван. Но сейчас есть вещи пострашнее… Разведданные, переданные девятой принцессой всем святым землям Восточных Пустошей, говорят об одном: Божественный культ Кровавой Луны и остатки демонических духов объединились. Их цель, скорее всего – горная цепь Погребенных Богов.

— Горы Погребенных Богов? — Удивился великий святой Лунъюнь. — Неужели это как-то связано с Кровавым Императором древности? Быть того не может.

Святой Сын Даоян переспросил в недоумении:

— Кровавый Император?

Святая Меча Тяньсюань взглянула на него:

— Три тысячи лет назад, помимо Девяти Императоров, потрясших мир, существовали Трое Владык, сиявших не менее ярко. По силе они стояли вровень с Девятью Императорами, а возможно, и превосходили их.

— Глава культа Кровавой Луны был одним из этих троих, его звали Кровавый Император. Еще до возвышения Девяти Императоров он был непобедим и властвовал повсюду в эпоху Тьмы.

— В те времена знамена Кровавой Луны развевались над всеми четырьмя морями и восемью пустошами. Их священный огонь пылал по всему Куньлунь, им поклонялись бесчисленные последователи, и их культ называли первой сектой под небесами.

Тяньсюань выдержала паузу и продолжила:

— В конце концов Кровавый Император был повержен Южным Императором. Однако ходят слухи, что он не погиб – даже Южный Император не смог его окончательно убить, и ему пришлось запечатать его останки в горах Погребенных Богов.

Даоян был потрясен:

— Даже Южный Император не смог убить?

Он догадался о чем-то, но боялся развивать эту мысль… слишком уж она была пугающей. Существо, которое не под силу убить даже Императору – это бог! Только боги бессмертны, и только один бог может сразить другого. Со времен глубокой древности существовала лишь легенда о том, как Святой Меча Пурпурного Иволга сразил божество, будучи в ранге Святого. Больше таких чудес мир не знал.

— Такие слухи действительно ходят, — с тревогой подтвердил Тысяча Перьев. — Запечатать его останки было делом неимоверной сложности. Южный Император выбрал горы Погребенных Богов именно потому, что там сохранились древние формации клана Драконов.

— Говорят, Южный Император своими методами восстановил эти массивы и запечатал останки в городе Шести Святых.

Великий святой Лунъюнь с тревогой добавил:

— Если слухи верны и Кровавый Император возродится, то демонические духи, запертые в горах Погребенных Богов, вырвутся на волю. Тогда Восточные Пустоши погрузятся в хаос, это будет великая катастрофа.

Он не договорил главного: если Восточные Пустоши захлестнет хаос, секта Небесного Дао примет первый удар.

Е Тяньюй опасался именно этого! И сейчас такой исход казался вполне вероятным: воскрешение Кровавого Императора разрушит печати, и тогда остатки демонических духов, загнанные в горы тысячи лет назад, перестанут сдерживаться. Сейчас печати лишь ослабли – мастера выше ранга Святого всё еще не могут свободно входить в горы Погребенных Богов, это доступно лишь полусвятым.

Лунъюнь посмотрел на Тысячу Перьев:

— Тяньюй, пора принимать решение.

Тысяча Перьев молчал, его лицо было суровым. Раньше они хоть и знали о подозрениях, могли делать вид, что ничего не происходит, пока это не угрожало самой секте. В конце концов, у каждого из четырех великих кланов были свои скелеты в шкафу.

Е Тяньюй потому и отдалился от клана Е, что не мог мириться с их методами, иначе влияние его семьи было бы еще больше. Но сейчас решение давалось с трудом! В секте Небесного Дао сейчас не было главы, она жила по древним правилам, и никто не имел абсолютной власти над остальными.

Четверо собравшихся – Тысяча Перьев, владевший дворцом Истинного Ян, Тяньсюань из обители Сокровенной Орхидеи, Цзинчэнь из обители Сокровенной Девы и великий святой Лунъюнь – теоретически могли бы подавить клан Ван и дворец Небесного Инь. Но они не могли распоряжаться силами своих кланов по своему усмотрению. К тому же они не знали, сколько людей из клана Ван затесалось в подконтрольные им структуры. Если начнется открытая вражда, это не будет просто схваткой четырех великих святых против одного. Это всколыхнет всю секту и может привести к ее расколу. Кланы Чжан, Е и Бай – не те, с кем легко сладить; итог может оказаться плачевным.

Тысяча Перьев вздохнул:

— Сказать легко. Пока в секте Небесного Дао нет главы, этот узел не развязать. Если мы выступим против клана Ван, что подумают в кланах Е, Бай или Чжан? Не решат ли они, что станут следующими? Поверят ли они в воскрешение Кровавого Императора? Скажу прямо: даже если поверят, станет ли им дело до выживания секты? Скорее уж они будут ждать ее гибели, чтобы поскорее растащить наследство.

В этих словах была горькая правда. Четыре великих клана давно прогнили, интересы семьи для них всегда стояли выше интересов секты. Тупик! Все это понимали; будь решение простым, его бы давно приняли.

— Может, нам стоит объединиться с девятой принцессой? — Осторожно предложил Святой Сын Даоян.

При этих словах лица четырех святых стали странными, и никто не ответил. Лишь спустя время великий святой Лунъюнь холодно усмехнулся:

— Больше всех гибели секты Небесного Дао желает сама империя Божественного Дракона.

Тысяча Перьев нахмурился:

— Эта девятая принцесса – крепкий орешек. Несмотря на юность, она держится с невероятным достоинством. В первый же день по прибытии в Восточные Пустоши она заставила шесть великих святых земель выделить полусвятых под командование своего Лагеря Кровавого Знака. Сильная личность.

Лунъюнь добавил:

— Значит, нам всё же нужно, чтобы Е Цинтянь возвысился?

— Это лучший вариант, — подтвердил Тысяча Перьев. — Старейшина Тяньсин говорил мне, что малец действительно видел Меч Императора Людей и был в шаге от того, чтобы принести его обратно. У него сильная судьба. Возможно, он и впрямь сможет вынести бремя имени «Небесного Дао» и в конце концов вернет Меч Императора Людей. Если он согласится стать главой и получит меч, то мечи Тянь и Дао будут подчиняться его приказам и защищать врата секты.

У секты Небесного Дао было два божественных артефакта. Эти парные мечи не только наводили ужас на Восточные Пустоши, их слава гремела по всему Куньлунь. Но мало кто знал, что эти мечи не вступят в бой, пока Восточным Пустошам не будет грозить гибель; они могут не шелохнуться, даже если секта будет уничтожена. Лишь если в секте появится глава, способный выдержать давление имени «Небесного Дао» и владеющий Мечом Императора Людей, он сможет ими командовать.

— Забудьте. Этот парень вряд ли согласится, — раздался голос из угла. Это был почтенный Цинхэ, Е Гухань. Он всё это время был здесь, скрываясь в тени и молча поедая плод Божественного Дракона.

— Но это угрожает Восточным Пустошам, мы обязаны что-то предпринять, — строго возразил Е Тяньюй.

Е Гухань тихо рассмеялся:

— Бремя «великого долга» пусть несем мы, старики. Зачем обременять им ребенка? Мы сами не решаемся взвалить на себя имя «Небесного Дао», так с какой стати требовать этого от него? Я говорил со старейшиной Тяньсином, он тоже не хочет принуждать мальчика. К тому же в мире нет вечных сект. Сколько великих орденов процветало до древних времен, а кто о них помнит сейчас?

— У цветов есть день расцвета, человек же не будет вечно юн. Давайте сами разберемся с этим долгом, пока не помрем. А молодым положено жить как молодым. Пусть даже не ради любви и праздности, но хотя бы с задором и верой в свои силы.

В зале воцарилась тишина. Если бы Линь Юнь был здесь, он бы понял, что слова старшего брата о «великой любви» к нему – вовсе не пустой звук. Наконец великий святой Лунъюнь нарушил молчание:

— Е Гухань, мы тебе в деды годимся, хватит называть нас стариками, это ни в какие ворота. Тяньюй тебе вообще-то родня.

— Вот именно! Кто тут старик? Я вовсе не чувствую себя старой, — великий святой Цзинчэнь сердито сверкнула глазами на Е Гуханя.

Святая Меча Тяньсюань промолчала, но по ее взгляду Е Гухань понял, что она тоже не в восторге. Он поспешно расплылся в улыбке и извинился.

Цзинчэнь сменила тему:

— Впрочем, почтенный Цинхэ прав. К тому же… он ведь не из секты Небесного Дао. — Было ясно, что и она не хочет, чтобы Линь Юнь нес это тяжкое бремя. Здесь личность Линь Юня не была секретом, все присутствующие знали, кто он на самом деле.

Тысяча Перьев долго молчал, а потом, словно прозрев, посмотрел на Е Гуханя и улыбнулся:

— Помню, как ты еще в штаны дул, тогда и подумать не мог, что из тебя выйдет толк. Хорошо сказано. У цветов есть день расцвета, а человек не будет вечно юн. Молодость должна оставаться молодостью. Мы защищаем этот мир именно для того, чтобы наши потомки не знали таких бед. Нельзя ставить телегу впереди лошади.

Е Гухань смущенно хмыкнул, когда припомнили его детские конфузы.

— Учитель, я готов взять на себя имя «Небесного Дао». Я родился в этой секте и готов умереть за нее, это мой долг, — твердо произнес Святой Сын Даоян.

Тысяча Перьев холодно буркнул:

— А ты и не лезь вперед. Это и так твоя доля, тебе от нее не сбежать.

Даоян ухмыльнулся:

— И не подумаю бежать.

Тысяча Перьев кивнул и добавил:

— С этим пока закончим. Но бдительность терять нельзя. Пора вымести сор из дворца Истинного Ян, обителей Сокровенной Девы и Сокровенной Орхидеи. А кланы пусть думают что хотят.

— Согласна.

— Давно пора.

— Верно, когда начнется хаос, у нас в тылу не должно быть пожаров.

Возражений не было.

— И еще одно. Тяньсюань-цзы на днях собирается начать свой поход по Восточным Пустошам. Он уже в пути, и говорят, его первая цель – секта Десяти Тысяч Громов, — торжественно произнес Тысяча Перьев.

— Этот неженка и впрямь осмелился явиться, — в голосе Лунъюня прозвучало пренебрежение, но взгляд был серьезным. Он явно не недооценивал противника.

— Он больше не может ждать, — добавила Цзинчэнь. — Поход – лишь предлог, он ищет прорыва в пылу великих сражений.

Тысяча Перьев покосился на Е Гуханя:

— Посмотри на него. Когда-то вы оба считались величайшими гениями Восточных Пустошей. А теперь?

Е Гухань горько усмехнулся:

— Учитель говорил, что он – величайший монстр Восточных Пустошей за тысячу лет, а может, и всего Куньлунь. Кто посмеет с ним тягаться?

— О? — Тысяча Перьев хотел было что-то ответить, но вдруг улыбнулся:

— А вот и малец пришел. Ну что ж, посмотрим, насколько ярко расцвел этот цветок!

http://tl.rulate.ru/book/70839/20759796