Готовый перевод The Sovereign’s Ascension / Вознесение монарха: Глава 1985: «Достаточно ли этого?!»

Брошенный в воду камень поднял огромные волны; одна фраза потрясла всех присутствующих.

Меч Горнило!

Все с нескрываемым изумлением уставились на Линь Юня. Глаза людей едва не вылезали из орбит. Он что, шутит?!

Просить меч Горнило… Ведь это Высший святой меч! И не просто Высший – в паре с мечом Алое Небо он мог тягаться с божественным оружием.

С конца древнего Золотого Века секрет ковки Высших святых мечей был утрачен, и каждый такой клинок считался бесценным сокровищем.

Лидер списка Собрания Знаменитых Мечей действительно имел право просить оружие взаймы, и поместье Цзанцзянь обычно охотно шло на это.

Изначально это было делом чести: предки поместья верили, что великие мечи должны принадлежать великим мечникам, иначе это оскорбление для клинка. Если в самом клане не находилось того, кого бы признал меч, его предпочитали запечатать, но не отдавать кому попало.

Со временем в Цзанцзянь поняли, что это еще и отличная сделка. Те, кому удавалось занять меч, почти всегда становились выдающимися личностями, гениями, являющимися раз в столетие. Когда такой мечник достигал вершин, он становился должником поместья. Пока клан владел секретами кузнечного дела, он мог оставаться во главе Союза Меча.

Для самих мечников это тоже было выгодно – кто откажется от обладания легендарным клинком?

Но с Горнилом и Алым Небом всё было иначе. Эти мечи были слишком легендарными, и их нахождение в поместье имело огромное значение.

То, что Алое Небо в свое время позволили занять, было вынужденной мерой – тот человек обладал слишком высоким статусом, чтобы ему можно было отказать. Но даже если и отдавать такой артефакт сейчас, то только кому-то из своих, из Союза Меча.

На Небесном Столпе Гу Цзицзин и остальные стояли, лишившись дара речи, глядя на Линь Юня с нескрываемым удивлением.

— Этот парень совсем берега попутал. Мало того что украл чемпионство, так еще и имеет наглость просить Горнило, — Фэн Шэнлин покраснел от ярости.

Он был молод и считал, что Линь Юнь просто пользуется их приверженностью правилам, заставляя соблюдать их же собственный устав.

Старшее поколение поместья Цзанцзянь хранило холодное молчание. У них было достаточно способов отказать, когда дело касалось такого сокровища, как Горнило.

— Неужели у него действительно припрятаны еще козыри? — Цзян Юньтин посмотрел на Гу Цзицзина.

Раз Линь Юнь осмелился заговорить о заимствовании, у него должна быть подготовлена почва. С его нынешней силой получить такой меч было невозможно, даже если поместье решило бы играть по правилам. А если бы не решило – и подавно.

Гу Цзицзин, немного помолчав, произнес:

— Его сила… она бездонна.

— О? — Цзян Юньтин удивленно вскинул брови. Даже Чжао Уцзи обернулся, хотя его лицо всё еще выражало несогласие.

На озере Цзанцзянь Фэн Шаоюй рассмеялся от ярости. В его смехе сквозила издевка:

— Ты хочешь занять Горнило? И на каком основании?

Линь Юнь поднял голову:

— Я знаю правила. Три испытания: Божество, Дракон и Призрак. Пройдя их, я смогу забрать меч.

— …Этот клинок берется лишь на время. Позже я обязательно верну его поместью Цзанцзянь и долг этот непременно будет оплачен.

Фэн Шаоюй холодно бросил:

— Чем ты его оплатишь? Своим статусом «гения меча, рождающегося раз в пятьсот лет»? Слушай сюда: мечи, которые отдает наше поместье, почти никогда не возвращаются. Так скажи мне, почему для тебя должно быть сделано исключение?!

И это было правдой. Хотя мечи формально считались «занятыми», их почти никто не возвращал, и само поместье не требовало их назад. Только если владелец совершал чудовищное преступление, Цзанцзянь созывало мастеров Союза Меча, чтобы вернуть реликвию.

Атмосфера на трибунах накалилась, люди вокруг зашептались.

— Молодой глава поместья, не стоит проявлять ко мне такую враждебность. У меня действительно есть дело исключительной важности, требующее этого меча, — Линь Юнь подавил эмоции и вежливо добавил:

— Прошу, дайте мне шанс.

— С чего бы мне давать тебе шанс? — Фэн Шаоюй выглядел высокомерным, на его лице читалось явное отвращение.

Он и так недолюбливал Линь Юня, а теперь тот и вовсе вызывал у него раздражение. Если бы не правила, он бы и близко к нему не подошел. Теперь же, когда маски были сброшены, он не собирался церемониться.

— Прошу молодого главу поместья проявить великодушие. Неважно, справлюсь я или нет – если мне дадут этот шанс, в будущем я готов выполнить для поместья Цзанцзянь три любых поручения! — Твердо произнес Линь Юнь.

Тяньсюань-цзы забрал Алое Небо, и его наставнику во что бы то ни стало нужно было заполучить Горнило. Он обещал двум женам учителя, что принесет меч, и приложит для этого все усилия.

Даже если придется терпеть холодные взгляды и унижения, он вынесет это. По сравнению с жизнью наставника, эти обиды были ничем.

— Кому нужно твое одолжение? Ты что, ни во что не ставишь наше поместье? Думаешь, нам нужны твои услуги?

— Е Цинтянь, ты что, слов не понимаешь? Я спросил: на каком основании! Почему я должен давать тебе этот шанс?! — Фэн Шаоюй кривился от брезгливости. Чем больше тот просил, тем сильнее ему хотелось поиздеваться.

«Только что ты был таким заносчивым, а теперь, даже если на колени встанешь, я тебе ничего не позволю».

Линь Юнь глубоко вздохнул:

— Молодой глава поместья, вы преувеличиваете. У меня и в мыслях не было проявлять неуважение.

— Ничего я не преувеличиваю, я именно это и имею в виду! Отвечай мне: НА. КАКОМ. ОСНОВАНИИ!

Фэн Шаоюй даже не пытался слушать, он чеканил каждое слово, буквально нависая над ним.

«На каком основании!»

Что бы ни говорил Линь Юнь, Фэн Шаоюй твердил одно и то же, глядя на него сверху вниз.

— Этот мерзавец совсем переходит границы! — Е Цзыюнь на трибунах едва сдерживала ярость. Высокомерие Фэн Шаоюя было запредельным.

Е Цзылин, глядя на Линь Юня, тоже нахмурилась. Глядя на человека на арене, она чувствовала странное узнавание и щемящую боль в сердце.

Чжао Янь, знавший правду, сжал кулаки. Ему было невыносимо видеть, как унижают его старшего брата.

Линь Юнь молчал, а гнев внутри него продолжал копиться.

Видя это, Фэн Шаоюй лишь продолжал ухмыляться:

— Ну что, Е Цинтянь, просто скажи мне, почему? Почему я должен пойти тебе навстречу?

Он не жалел красок, и как бы Линь Юнь ни старался быть вежливым, Фэн Шаоюй и не думал воспринимать его всерьез.

На террасе Чжао Уцзи, наблюдая за этой сценой, чувствовал нескрываемое удовлетворение. — Подумаешь, стал чемпионом и возомнил себя непобедимым. Так ему и надо. Захотел меч занять – сам себя и опозорил! — Злорадствовал он.

Гу Цзицзин и Цзян Юньтин хмуро молчали. Оба считали, что Фэн Шаоюй заходит слишком далеко. Даже если не хочешь уступать, не стоит так издеваться над человеком. Линь Юнь вел себя вполне достойно, и в его словах не было ни капли неуважения.

И вот, когда Фэн Шаоюй стоял в позе победителя, а вокруг царила тишина, воздух прорезал яростный выкрик:

— На этом! Достаточно ли этого?!

Линь Юнь взорвался. В порыве гнева он рывком обнажил меч Тяньган.

Клинок покинул ножны, и его ослепительное сияние вырвалось наружу. Мощь двух звездных сияний, неистово высвобожденная Линь Юнем, заставила округу содрогнуться от остроты мечного намерения.

Красота этого меча была захватывающей – имя Тяньган было дано ему не зря. Но в следующее мгновение толпу охватил ужас. Люди решили, что Линь Юнь собирается напасть на Фэн Шаоюя.

Тот лишь продолжал ухмыляться. Он только этого и ждал: «Осмелься только тронуть меня…»

Но не успел он закончить мысль, как Линь Юнь левой рукой перехватил острие меча и резко нажал.

Хрусть!

Раздался резкий звук. Меч Тяньган издал жалобный, почти человеческий стон. Его сияние мгновенно померкло, а клинок начал рассыпаться на куски, словно рушащаяся на глазах высотка.

Грохот!

Звук ломающегося металла прозвучал как удар грома, оглушив всех присутствующих.

Зрители замерли в оцепенении. Священный артефакт Двух Сияний, только что поражавший своим величием, был уничтожен.

Плеск!

Десятки осколков посыпались в озеро Цзанцзянь, вызывая серию взрывов и поднимая в небо столбы воды.

Вся площадь погрузилась в мертвую тишину. Люди стояли с разинутыми ртами, не в силах вымолвить ни слова.

Сломался!

Как это вообще возможно? Как Линь Юнь мог голыми руками раздавить священный меч, который ковали целое столетие?!

Это было творение самого деда Фэн Шаоюя. Случившееся не укладывалось в голове, выходя за рамки всякого воображения.

— С-сломался… — прошептали старшие мастера поместья на террасе. Лица молодых талантов почерпнули.

— Да как это, черт возьми, возможно?! — Чжао Уцзи не выдержал и выругался. Его рассудок едва справлялся с увиденным.

Гу Цзицзин приоткрыл рот, лишившись дара речи. Всё это выглядело слишком странно. Даже с его опытом он не мог понять, как такое произошло.

Он обернулся и встретился взглядом с Цзян Юньтином. Тот лишь покачал головой, тоже не находя объяснений и пребывая в полном неверии.

Конец!

Фэн Шэнлин стоял как вкопанный. Его лицо побледнело, а ноги задрожали. Это был меч, выкованный его дедом. Сто лет трудов были уничтожены на глазах у всех каким-то мастером стадии Нирваны. Это был удар не только по репутации его деда, но и по всему престижу поместья Цзанцзянь.

— Боги мои, что происходит?

— Тяньган сломан! Он просто взял и развалился! Это же священное оружие!

— Ничего не понимаю, это просто какой-то бред.

— Это за гранью реальности!

Когда первый шок прошел, трибуны буквально взорвались от криков и шума.

«Ну и дела!», – Юнь Фэн, молодой человек в белом, стоял с выпученными глазами, раз за разом повторяя эту фразу.

Фэн Шаоюй застыл с открытым ртом. Глядя на пустую рукоять в руках, он пребывал в полнейшем ступоре.

Линь Юнь холодно посмотрел на него:

— Меч, выкованный твоим дедом, – мусор. Всё, что кует поместье Цзанцзянь, – мусор. Ты спрашивал, на каком основании? Этого достаточно?!

— …Я говорю это не тебе лично. Я говорю это твоему деду и всему вашему клану. Всё ваше мастерство – сплошной мусор!

— Именно поэтому я хочу занять настоящий меч. Высший святой меч. Горнило.

— Клинки, что вы куете сами, недостойны внимания! Фэн Шаоюй, вот тебе моя причина. Достаточно?!

Хлесть!

Слова Линь Юня обрушились на Фэн Шаоюя подобно шквалу пощечин. Тот стоял мертвенно-бледный, чувствуя себя раздавленным и униженным. Внутри него закипала ярость, готовая вот-вот вырваться наружу.

Только что он был воплощением высокомерия, а теперь выглядел жалко.

«На каком основании?»

«На том, что твой дед – бездарность. Разве этого мало?»

Линь Юнь посмотрел на окончательно потерявшего самообладание Фэн Шаоюя и рявкнул:

— Не думай, что у меня нет гордости! Тварь, не знающая меры… ну что, достаточно?!

— …Я видел много комментариев, отвечу: я не собираюсь повторять старые схемы с турнирами. Если бы я хотел повториться, писать было бы не так сложно. Завтра продолжим.

http://tl.rulate.ru/book/70839/20759702