Готовый перевод The Sovereign’s Ascension / Вознесение монарха: Глава 1940: «Обретая мудрость»

Трактир «Дом на дереве».

Синьян со смешанными чувствами смотрела вслед уходящей Ван Муянь, чье лицо до последнего выражало глубокое раскаяние.

События сегодняшнего дня сменяли друг друга, словно в калейдоскопе, делая крутые повороты, пока в итоге всё не замкнулось на Е Цинтяне – человеке, который, казалось бы, вовсе не имел к делу отношения.

Что же она задумала?

Синьян давно заметила, что Ван Муянь ведет себя странно, но ситуация развивалась слишком стремительно. Главное – оставалось неясным, какова истинная цель этой женщины.

— Сначала нужно доставить Наньгун Фуе в город Шести Святых, — Синьян отогнала лишние мысли, понимая, что сейчас нужно решать насущные проблемы. — Осмотрим раны старшего брата Наньгуна и найдем способ его вылечить.

Грудь Наньгун Фуе была буквально раздроблена. И хотя Ван Цзыюэ удалось стабилизировать его состояние, жизнь раненого всё еще висела на волоске.

— Святая дева Тяньинь отправилась в Долину Десяти Тысяч Могил в одиночку… — осторожно заметил Ван Цзыюэ. — Не слишком ли это опасно?

На самом деле он пытался намекнуть Синьян: не стоит ли послать кого-нибудь присмотреть за Ван Муянь и разузнать, что она затеяла.

— И кого же отправить? — Холодно отозвалась Синьян. — Ты можешь гарантировать, что этот человек не упустит её? И что с ним ничего не случится, когда он её нагонит?

Она рассуждала здраво: слежка за Ван Муянь сейчас не сулила ничего хорошего. Тот, кого отправят, вряд ли сумеет вернуться живым.

Лучше всего было бы отправиться самой, но Наньгун Фуе при смерти, и теперь она – глава всей группы. Она просто не могла их оставить.

…

Долина Десяти Тысяч Могил, равнина Кровавого Тумана.

Линь Юнь сидел на высоком помосте, скрестив ноги. Его ладони покоились на коленях, застыв в сложных ритуальных жестах. Перед его грудью парила золотая драгоценная жемчужина; из неё непрерывно сочилось кровавое сияние, которое тут же поглощалось морем меча в его межбровье.

Вокруг юноши кружили призрачные образы Небесного Дракона и Божественной Феникс, а над головой сиял звездный свет, озаряя всё вокруг.

— Эта золотая жемчужина и впрямь необычайна, — размышлял он. — Она минимум в десять раз мощнее прежних серебряных жемчужин греха. Сила греха в ней куда более концентрированная и почти не несет негативных последствий.

За несколько дней практики Линь Юнь поглотил большую часть энергии артефакта. До Пика Совершенства семикратной нирваны оставалось всего полшага.

Что же касается моря меча в межбровье, то оно разрослось до невообразимых, почти немыслимых пределов. Ширина его достигла шести тысяч чжанов, а звездное пламя, порожденное намерением меча, увеличилось с размера крохотной пилюли до величины мельничного жернова.

Удивительно, но пропорции пламени относительно моря остались прежними. Издалека оно всё так же казалось маленькой яркой точкой, но сияло теперь настолько ослепительно, словно в голове у него действительно горела настоящая звезда.

Его намерение меча значительно продвинулось, но до стадии Большого Успеха было еще далеко. Если говорить точнее, количества энергии было уже в избытке, но для качественного скачка требовался прорыв в самом понимании концепции.

Линь Юнь не тревожился. На горе Плывущих Облаков его ждали еще два уровня испытаний – пройдя их, он сможет совершить истинное перерождение.

Но даже сейчас его намерение меча достигло невероятной мощи.

Что же до прорыва в культивации, то Линь Юнь решил больше не ждать. До цели оставался лишь шаг, но чем ближе он подходил, тем труднее становилось продвигаться вперед.

Переход к восьмикратной нирване оказался гораздо сложнее, чем он предполагал. Его Тело Святого постоянно подвергалось сокрушительным ударам. Раны открывались и затягивались, а он снова и снова бросал вызов пределу – в этом бесконечном цикле боли он яростно рвался вперед.

Он терпел жуткую муку, не позволяя себе ни секунды слабости. Натиск не прекращался ни днем ни ночью. Кровь, проступавшая сквозь поры, едва успевала покрыться коркой к утру, как к вечеру под ней уже зияли новые раны. Поверхность под ним пропиталась кровью на несколько чжанов вглубь.

Бай Цинъюй иногда открывала глаза, и в глубине её зрачков читалось потрясение, которое быстро сменялось щемящей жалостью. Слишком тяжело!

Только теперь она по-настоящему поняла, откуда у него такая сила. Обычному человеку невозможно было даже вообразить, через какие лишения он проходит. От этой картины у неё мурашки бежали по коже; она и подумать не могла, что культивация может быть настолько болезненной.

Не было никакого врожденного гения или чудесного источника нирваны – брат Е всегда шел вперед, неся на плечах непосильную ношу.

— Учитель, не слишком ли сильно брат Е изводит себя? — Тихо спросила Бай Цинъюй.

Маленький Ледяной Феникс вздохнула и небрежно бросила:

— Это только начало, обычное дело. Что касается костей и таланта – он тебе и в подметки не годится. Знай же: у него приобретенное Тело Святого. Изначально он не обладал даже духовным телом. Ты и представить не можешь, сколько горечи он испил, чтобы шаг за шагом добраться до нынешних высот.

— Что?! — Бай Цинъюй была поражена до глубины души.

Она родилась в великом клане, где обладателей духовных тел считали почти бездарными – требовалось как минимум духовное тело девятого ранга Врожденной стадии, а выше стояли различные драгоценные тела. Даже Тело Святого не считалось чем-то из ряда вон выходящим.

В древних священных кланах полно ресурсов и наследий, позволяющих взрастить приобретенное Тело Святого. Настоящими монстрами считались лишь обладатели редчайших врожденных Тел Святого.

Сама она обладала Врожденным Священным Телом Чистой Инь, но никогда не придавала этому особого значения. Так часто бывает: ты не ценишь то, что уже имеешь. И не осознаешь, что вещи, данные тебе от рождения, другие не могут получить, даже если будут рисковать жизнью и трудиться десятилетиями.

Ей и в голову не приходило, что у Е Цинтяня не было даже заурядного духовного тела. С такими задатками его не оставили бы даже в побочной ветви заштатного клана.

— Брату Е… и правда пришлось несладко, — с благоговением произнесла Бай Цинъюй.

— Небо вознаграждает усердных, — отозвалась Маленький Ледяной Феникс. — Он давно привык плыть против течения.

— Вот как… — пробормотала девушка. Она снова села, решив про себя: «Неудивительно, что брат Е так силен. Мне тоже нужно стараться, иначе скоро я буду видеть лишь его спину вдали».

Хрусть!

Пять дней спустя на золотой жемчужине, парящей перед Линь Юнем, проступила сеть мелких трещин.

Кхек!

Когда сфера окончательно разлетелась вдребезги, Линь Юнь сплюнул кровь. Его лицо стало мертвенно-бледным, аура взорвалась изнутри, и все призрачные видения вокруг мгновенно развеялись.

Юноша глубоко вдохнул и, подняв правую руку, медленно опустил её ладонью вниз. Бушующее в межбровье намерение меча и хаотичная энергия нирваны в меридианах начали понемногу успокаиваться. Однако отголоски сокрушительного удара всё еще сотрясали его тело: во внутренних органах и десяти драконьих жилах появились тонкие трещины.

— Провал, значит, — выдохнул он мутную струю воздуха. В глазах мелькнуло сожаление, но лицо оставалось спокойным.

Стадия Нирваны состояла из девяти ступеней. Каждое возрождение приносило качественные изменения, но и сложность росла по экспоненте. Особенно это касалось последних трех ступеней.

Линь Юнь предвидел это и не рассчитывал на успех с первой попытки. Просто золотая жемчужина была настолько мощной, что вселила в него излишнюю уверенность. Кто же знал, что этого окажется недостаточно.

Собравшись с мыслями, он закрыл глаза и бегло осмотрел повреждения. Выглядело всё жутковато, но раны не были смертельными и не обещали перерасти в хронические недуги.

Это можно было считать удачей: многие после неудачной попытки нирваны не только получали тяжелейшие увечья, но и навсегда лишались возможности развиваться дальше из-за непоправимых повреждений основ.

Несмотря на неудачу, плоды трудов были огромны. Объем его святой энергии приблизился к шестистам тысячам единиц, сделав его внутренний фундамент еще более незыблемым. Хотя… это же значило, что следующий прорыв станет еще труднее.

Бай Цинъюй и Маленький Ледяной Феникс поспешили к нему. Обе выглядели крайне обеспокоенными.

— Брат Е, ты как? — Бай Цинъюй занервничала и принялась лихорадочно рыться в своем пространственном браслете.

Линь Юнь и Маленький Ледяной Феникс с любопытством наблюдали за ней.

— Нашла!

Счастливая Бай Цинъюй извлекла сияющую пилюлю:

— Это пилюля Истока. Дедушка дал её мне на случай неудачи при нирване, но она мне так и не пригодилась.

Пилюля Истока – возвращение к корням. Какими бы тяжелыми ни были скрытые раны после неудачного прорыва, она возвращала плоть в состояние, предшествующее попытке. Это была невероятно редкая и чудесная святая пилюля.

Линь Юнь не стал церемониться и, приняв дар, проглотил её.

Бум!

Снадобье подействовало подобно камню, брошенному в священное озеро: в миг соприкосновения оно взорвалось, превратившись в поток тепла, который разошелся по органам и костям.

Тело Линь Юня окутало многослойное святое сияние. Раны затягивались прямо на глазах. Когда он снова открыл веки, его состояние почти полностью пришло в норму. Более того, закалка, пройденная телом и культивацией, была сродни малой нирване.

— Поразительно, — удивился он и поднял взгляд. — Спасибо за пилюлю!

— Главное, что ты в порядке, — радостно улыбнулась девушка. Одной этой благодарности ей было достаточно, чтобы почувствовать себя счастливой.

— Выпьем вина, отметим это дело, — Линь Юнь достал бутыль драконьего вина «Пылающее Сердце», которую Бай Цинъюй дала ему раньше.

— А что отмечаем? — Не поняла она.

Линь Юнь усмехнулся:

— Твое достижение Пика Совершенства девятикратной нирваны.

Путь Бай Цинъюй был куда более гладким. И хотя это не было полноценным прорывом через барьер, достичь такой ступени – немалый труд. Теперь, когда придет время, она сможет замахнуться на ранг полусвятого. А уж получится ли – другой вопрос.

— Идет! — Тут же согласилась она.

Линь Юнь разлил вино всем, не обделив и Маленького Кота-Вора. Осушив пару чарок, Бай Цинъюй с любопытством спросила:

— Брат Е, учитель сказала мне, что раньше у тебя не было даже духовного тела. Это правда?

— Можно и так сказать, — кивнул он. Его духовная энергия была приобретенной, созданной благодаря той самой пилюле Семи Просветленных Отверстий, что дала ему Су Цзыяо.

— Невероятно, — прошептала Бай Цинъюй.

Линь Юнь лишь улыбнулся и, вертя в руках чарку, непринужденно заметил:

— Талант лишь определяет, как быстро ты пойдешь. Но он не решает, как далеко ты сможешь зайти. Дистанция зависит от упорства и воли.

— К тому же, мы, мастера меча, изначально идем против воли Небес. Это мало связано с врожденными костями или талантом.

Так оно и было: чем сильнее твой дар, тем опаснее путь наперекор судьбе.

Дул легкий ветерок. Они пили вино, ощущая приятное хмельное тепло. Редкое мгновение покоя после того напряжения, что сковывало их с самого входа в Долину Десяти Тысяч Могил.

— Допьем и двинемся дальше. Пора к древнему алтарю, искать цветок Удумбара, — сказал Линь Юнь.

— Угу! — С воодушевлением отозвалась Бай Цинъюй.

Все они с нетерпением ждали момента, когда увидят легендарный цветок и узнают, в чем же заключается его чудодейственная сила.

— Кто-то идет, — вдруг произнесла Маленький Ледяной Феникс и добавила:

— Знакомое лицо.

Фьють!

Едва договорив, она подхватила Маленького Кота-Вора и скрылась в Тайном царстве Пурпурного Иволга.

Линь Юнь вскинул голову. Вдалеке показался фиолетовый силуэт. Он быстро приближался и вскоре замер перед ними.

— Старшая сестра Ван! — Бай Цинъюй сначала обрадовалась, но тут же изумленно округлила глаза.

Перед ними стояла Святая дева Тяньинь, Ван Муянь. Её лицо, исполненное неземной красоты, лучилось нежностью и грацией, а во взгляде читалось манящее очарование.

Похоже, они с Бай Цинъюй были в довольно близких отношениях. Девушки обменялись улыбками, после чего Ван Муянь обратилась к юноше:

— Е Цинтянь, ну и как успехи в поисках цветка Удумбара?

Линь Юнь, не выдавая своих чувств, усмехнулся:

— Не думаю, что это касается Святой девы.

— Ха, — Ван Муянь негромко рассмеялась и перевела взгляд на Бай Цинъюй.

Будь это раньше, наивная Бай Цинъюй выложила бы всё как на духу, но теперь она стала осмотрительнее. Улыбнувшись в ответ, она спросила:

— Старшая сестра Ван, а как ты оказалась в Долине Десяти Тысяч Могил? Ты же говорила, что поможешь усмирить цветок Кровавого Бога?

Ван Муянь удивленно моргнула. Когда это девчонка успела так сблизиться с Е Цинтянем? Да еще и ума набралась.

[Вечером иду ужинать, писать не смогу, завтра напишу побольше.]

http://tl.rulate.ru/book/70839/20759646