Готовый перевод The Sovereign’s Ascension / Вознесение монарха: Глава 1845: «Ну ты и притворщик»

Глава 1845.

Видя искренность Линь Юня, Бай Шуин немного смягчилась, но подходить ближе не стала, остановившись в десяти шагах.

— Тебе не нужно ничего объяснять, — она серьезно посмотрела на него. — Неважно, действительно ли ты решил исправиться, раз твой талант к мечу пробудился – дорожи им.

— Я прекрасно знаю, кто такая Ван Муянь. Никто не уходил от нее безнаказанным. Многие из тех, кто сближался с ней, превращались в игрушки, губя свой великий дар.

Линь Юнь слегка опешил. Он не ожидал услышать такое от Бай Шуин.

Но, поразмыслив, понял: это вполне в ее духе. Бай Шуин была честной и прямолинейной. Раньше она ненавидела Е Цинтяня, но, дав обещание наставнику, сумела отбросить вражду. Линь Юнь не был уверен, что сам обладал бы таким великодушием.

Он придал лицу скорбное выражение:

— И это всё?

— А чего ты ждал? — Бай Шуин вскинула брови. — Неужели ты думал, что пара фокусов и странных речей заставят меня смотреть на тебя иначе?

Линь Юнь виновато улыбнулся:

— Ты права, старшая сестра.

— Не знаю, что ты пережил за этот год. Твой характер не изменился, но ты хотя бы перестал вызывать такое отвращение, — тихо добавила она. — Теперь великий святой Лун Юнь взял тебя в ученики, так что веди себя достойно. И постарайся поменьше общаться со Святой девой Тяньинь.

С этими словами она легко, словно ветер, удалилась, оставив Линь Юня в глубоком смущении. Когда Бай Шуин не злилась, она была даже милой.

Скрестив руки на груди, он задумчиво смотрел ей вслед:

— Интересно, Ван Муянь заставила Е Цинтяня шпионить в пруду Святых Бессмертных ради секрета Бай Шуин или ради тайны самого пруда?

— Неужели Святая дева Юэлань сама заговорила с тобой? — Внезапно раздался голос прямо над ухом.

Линь Юнь вздрогнул. Перед ним неведомо как вырос Чэнь Чжун.

То ли его бдительность притупилась, то ли от Чэнь Чжуна не исходило угрозы, а может, тот и впрямь был пугающе силен. Он появился бесшумно и сразу перешел к делу.

Не дав Линь Юню опомниться, Чэнь Чжун продолжил:

— И не отпирайся, я видел, как она стояла рядом с тобой.

Линь Юнь пошел вперед, бросив через плечо:

— Ну и что? Тебе-то какое дело?

Услышав этот будничный тон, Чэнь Чжун, мечтавший жениться на Святой деве, едва не лишился рассудка.

— Ты… почему ты так спокоен?!

— А как я должен реагировать? Ты с ней никогда не разговаривал? В обители Сокровенной Орхидеи полно народу, и каждый хоть раз перекинулся с ней парой слов. Что за нелепость.

— Сама! Главное слово – «сама»! Как ты этого добился?!

Раньше Линь Юнь не давал прохода Чэнь Чжуну, теперь же все переменилось: мечник-отшельник тенью следовал за ним.

— Ума не приложу… Кроме смазливого личика, чем ты лучше меня? — Удрученно пробормотал Чэнь Чжун.

«Разве этого мало?», – подумал Линь Юнь и не удержался от улыбки:

— Хочешь знать причину? Ответь на один мой вопрос, и я открою тебе секрет.

— Спрашивай, — тут же согласился тот.

— Что за энергия Преисподней в твоем теле? — Полюбопытствовал Линь Юнь.

Чэнь Чжун облегченно выдохнул:

— Я-то думал, ты спросишь что-то серьезное. Это Формула Меча Преисподней, наследие Зала Преисподней. Когда-то он был филиалом секты Меча, и эта техника – расширенная версия Формулы Меча Божественного Неба.

— Расширенная? — Линь Юнь нахмурился. Значит, это не обрывки древнего манускрипта.

— Когда Формула Меча Божественного Неба достигает Пика Совершенства, можно приступать к Канону Меча Тайсуань. В Зале Преисподней его, конечно, нет, поэтому они переработали исходную технику, добавив в нее методы демонических сект. Так и родилась Формула Меча Преисподней.

— Она вобрала в себя множество аспектов и стала основой нашего Зала. Естественно, практикуя ее, я обладаю этой энергией, — пояснил Чэнь Чжун.

— Теперь понятно, — кивнул Линь Юнь. Он слышал о Зале Преисподней – это была могущественная организация, входившая в Демонические Врата. По сути, когда секта Меча пришла в упадок, Зал Преисподней просто отделился.

— Твоя очередь, — с нетерпением произнес Чэнь Чжун.

— Ты ведь уже сам ответил.

— Что я ответил?

— Достаточно быть красивым. Часто ответы гораздо проще, чем ты думаешь, — Линь Юнь по-отечески похлопал его по плечу.

Чэнь Чжун застыл на месте, погрузившись в глубокую задумчивость.

«Неужели он воспринял это всерьез? Какой странный тип».

Линь Юнь покачал головой и, оставив его позади, пошел дальше.

Вскоре он добрался до третьего испытания.

В тысяче метров перед ним стояло тридцать шесть деревянных хижин. Сквозь щели в стенах гулял ветер, внутри было пусто. Но от каждого домика в небо бил столб мечного сияния – казалось, на склоне горы застыли тридцать шесть древних клинков.

Зрелище внушало трепет, заставляя невольно замедлить шаг.

Линь Юнь заметил, что в двух хижинах свет померк – вероятно, туда зашли Ван Муянь и Бай Шуин.

Он понял, что эти домики не так просты. Их сложность крылась в обманчивой простоте: всё было как на ладони. Линь Юню даже не нужно было выпускать намерение меча – он видел скудную обстановку невооруженным глазом.

Пустота и обыденность.

Но именно это заставило его насторожиться. Он не стал входить сразу, решив понаблюдать со стороны.

Прошло четверть часа, но разгадка не приходила.

— Это испытание невероятно сложное. Девять из десяти святых последователей пасуют здесь. Я и сам в свое время не справился, — раздался голос Чэнь Чжуна. Обернувшись, Линь Юнь увидел, что тот снова напустил на себя холодный и отстраненный вид.

— Уже в порядке? — Небрежно бросил Линь Юнь.

Чэнь Чжун вздохнул:

— Я и так знал, что надежды мало, а получив ответ, окончательно успокоился. В конце концов, мне суждено провести жизнь с мечом и в одиночестве. В этом нет ничего плохого, я привык.

Линь Юнь помолчал, а затем серьезно произнес:

— Вообще-то, тебе стоит обдумать мои слова.

— Какие слова?

— Если с женщинами не ладится, попробуй с мужчинами. Не обязательно искать святую деву, святой сын тоже подойдет. Во дворце Истинного Ян как раз есть один…

— Проваливай! — Огрызнулся помрачневший Чэнь Чжун.

Линь Юнь решил сменить тему:

— Как именно ты провалился тогда?

— Не знаю. Вошел, зажег благовоние, а когда оно догорело – вышел.

— И всё?

— Всё.

Линь Юнь на мгновение задумался:

— Слушай, а ты знаешь, как высоко удавалось подняться другим?

— Из нынешних святых последователей лишь единицы добирались до четвертого неба, до пятого – считанные монстры. Что до шестого, то там бывали лишь один-два гения, — ответил Чэнь Чжун.

— Труднее, чем я думал… А что за пределами девятого неба? — Спросил Линь Юнь.

Чэнь Чжун не ответил прямо. Он лишь тихо промолвил:

— За последние восемьсот лет там не был никто. Никто даже не помнит, что там находится.

— Похоже, пройти все девять небес за один раз не получится, — пробормотал Линь Юнь, потирая подбородок.

Чэнь Чжун посмотрел на него как на сумасшедшего:

— Ну ты и… самоуверен. Ты всего лишь на стадии Смерти. Тут не о вершине третьего неба мечтать надо, а хотя бы это испытание пройти – уже будет подвигом.

— Это испытание? Кажется, у меня есть ответ.

Под ошеломленным взглядом Чэнь Чжуна Линь Юнь наугад вошел в одну из хижин. Сам мечник-отшельник замялся, не решаясь сделать выбор так быстро.

Внутри всё было именно так, как виделось снаружи: чисто и пусто. Кроме циновки и курильницы – ничего.

Линь Юнь взглянул на курильницу, но зажигать благовоние не стал. Он просто сел на циновку.

Это испытание не имело отношения к благовониям или времени. Здесь проверялись понимание и мастерство владения мечом, а ответ крылся в самой хижине.

Пустота. Смысл был в том, чтобы познать «пустое».

В том, сколько ты сможешь забыть!

Линь Юнь был уверен в своей догадке. Знать – это одно, а вот исполнить – совсем другое.

Мечное сияние пробивалось сквозь щели в двери, ложась на его тело причудливыми пятнами. В этом свете Линь Юнь, сидящий с закрытыми глазами, походил на просветленного монаха.

Эти лучи дарили ему покой; казалось, он младенец, погруженный в теплые святые воды.

Время шло. Межбровье Линь Юня засияло, и от него начали отделяться крохотные искры света.

Они таяли в воздухе. Это был накопленный им опыт, понимание меча, которое он собирал еще с Врожденной стадии.

Тогда эти крупицы знаний были бесценны и вели его вперед, но теперь он видел в них изъяны. Кое-что стало слишком громоздким и путаным, и от этого нужно было избавиться, оставив лишь чистейшую суть.

Это было невероятно трудно. Понимание меча въелось в кости, растворилось в крови, запечатлелось в самой душе.

Линь Юнь полагал, что забывать всё подчистую не обязательно – достаточно достичь определенного предела.

Забыть всё он бы не смог при всем желании – таким уровнем владел разве что его наставник.

Полное очищение, возвращение к истокам.

Искр становилось всё больше, а Сердце Меча внутри него – всё чище, пока не стало прозрачным, как горный хрусталь.

Оно сжималось, уменьшалось в размерах, пока из бесплотной сущности не превратилось в материальную мечную пилюлю.

Серебристая сфера размером с ноготь замерла в его груди, мерно пульсируя, словно живое сердце.

Шорох!

Пятна света в хижине начали сливаться и шевелиться, пока не приняли облик седовласого старца в белых одеждах.

Линь Юнь почувствовал его присутствие и открыл глаза. Его взгляд стал еще чище.

Он не ощущал прогресса в мастерстве, но тело стало необычайно легким, а намерение меча Небесного Свода – менее плотным.

Если раньше оно напоминало кипящую лаву, готовую в любой миг вырваться наружу, то теперь превратилось в тихую, прозрачную озерную гладь.

— Почтенный, — Линь Юнь поприветствовал старца.

Тот зажег благовоние и посмотрел на юношу:

— Невероятно. В таком юном возрасте ты обрел истинную мечную пилюлю. Будь я жив, непременно взял бы тебя в ученики. Я бы вырастил из тебя несравненного святого меча… нет, величайшего Императора Меча.

Линь Юнь ответил спокойно:

— Почтенный, мой путь – это путь Бога Меча.

Лицо старца мгновенно вытянулось. Он недовольно фыркнул:

— Ну ты и притворщик. Почему бы тебе сразу на небо не улететь? Скажу тебе честно, юноша: ты провалил это испытание.

http://tl.rulate.ru/book/70839/20759546