Готовый перевод The Sovereign’s Ascension / Вознесение монарха: Глава Четыреста семьдесят седьмая: «Отброшен одним пальцем»

Четыреста семьдесят седьмая.

Линь Юнь с улыбкой на лице ушел до того, как Су Цзыяо взошла на трон.

Гордился ли он?

Конечно, он гордился. В конце концов, она повернулась к нему, и даже взойдя на трон, она не смогла отпустить его. Но лучше было держаться скромнее перед Су Цзыяо, иначе можно было очень плохо закончить.

Ему нужно было усерднее стараться, иначе, если однажды она действительно встанет на Девять Небес.

А он будет всего лишь обычным человеком среди толпы, то как он сможет ее оттуда забрать?

Полчаса спустя, за пределами имперского города, Линь Юнь увидел Синьян, которая ждала его долгое время.

— Старшая сестра, — Линь Юнь непринужденно поприветствовал ее.

Синьян, ведущая Кровавого Драконьего Коня, стояла спиной к Линь Юню и, казалось, не слышала его, не обращая внимания.

— О чем задумалась?

Линь Юнь быстро подошел и спросил с улыбкой.

Синьян, которая смотрела на идущих по главной дороге людей, очнулась. Казалось, она не расслышала слов Линь Юня. Ее лицо слегка изменилось, и она с беспокойством сказала:

— Младший брат, ты ранен, дай я посмотрю.

— Все в порядке. Это не смертельные раны, я поправлюсь через несколько дней отдыха.

Если бы старейшина в домотканой одежде действительно хотел его убить, одного удара было бы достаточно. То, что он не убил его тремя ударами, явно свидетельствовало о том, что он намеренно оставил ему шанс.

— Не даешь мне покоя, ты… ты… ты видел принцессу Фэнхуа?

После осмотра Синьян успокоилась и неуверенно спросила.

— Видел, это та самая, кого я искал, — честно ответил Линь Юнь с улыбкой, не заметив выражения лица Синьян.

— Так и знала…

На очаровательном лице Синьян появилась горькая улыбка. Она тихо сказала:

— Я так и знала, что у нее с тобой что-то было. Иначе с чего бы ей так благоволить тебе? Ты даже разорвал ее одежду, а она не стала тебя убивать.

— Старшая сестра, что с тобой?

Линь Юнь, заметив, что ее настроение изменилось, подошел и взял ее за руку, с беспокойством спрашивая.

— Уйди!

Синьян отдернула руку Линь Юня. Ее лицо было бледным, и она сердито воскликнула:

— Я так и знала, что в твоем сердце всегда есть кто-то, кого ты не можешь отпустить! Как смешно, я еще думала о том, чтобы путешествовать с тобой по миру, а ты никогда не держал меня в сердце, никогда!

— Старшая сестра!

Линь Юнь побледнел и поспешил вперед, но она продолжала отступать. Синьян гневно крикнула:

— Не называй меня старшей сестрой! Отныне ты идешь своей дорогой, а я своей. Мы ничего друг другу не должны, и тебе не нужно меня жалеть!

Не дожидаясь ответа Линь Юня, Синьян развернулась и ушла.

Но в тот момент, когда она повернулась, слезы, которые она больше не могла сдерживать, хлынули из ее глаз.

Сознание Линь Юня внезапно взорвалось, он был совершенно ошеломлен, не понимая, почему старшая сестра вдруг так расстроилась.

«Это из-за меня?»

Когда он очнулся, Синьян уже исчезла.

— Черт возьми, — выругался Линь Юнь, вскочил на коня и отправился искать ее в бескрайних пригородах за городом.

На закате Линь Юнь наконец увидел Синьян под старым деревом с желтыми листьями и тайком вздохнул с облегчением.

— Зачем ты пришел? Мне не нужна твоя жалость.

Синьян почувствовала шаги Линь Юня, повернулась спиной и обиженно сказала. Ее глаза все еще были красными от слез.

— Это тебе.

Линь Юнь слегка улыбнулся и протянул ей букет цветов.

Синьян повернулась и, глядя на цветы в его руке, сердито сказала:

— Опять сорвал где-то на обочине.

— Но они красивые, не так ли? Как и ты, старшая сестра.

Линь Юнь улыбнулся и протянул ей цветы.

Синьян немного поколебалась, затем улыбнулась и взяла цветы. Спустя долгое время она тихо сказала:

— Младший брат, прости меня.

На самом деле, она никогда не злилась, просто эмоции, которые она подавляла слишком долго, полностью вырвались наружу, когда она увидела, что Линь Юнь вернулся раненый.

Существуют ли в этом мире чистые отношения между мужчиной и женщиной?

Возможно, да, но чье сердце не тронет мужество юноши, который один, с мечом в руке, пробился сквозь тысячи людей в снежную бурю?

Находясь в этой ситуации, Синьян сама не заметила этого.

Но ее женская интуиция давно подсказала ей, что в сердце Линь Юня живет другой человек.

Женщина, ради которой он готов был терпеть одиночество и тоску.

Однако прошлая ночь была слишком прекрасна, и эта красота заставила Синьян погрузиться в нее, не желая просыпаться, не желая думать.

Она хотела продолжать идти так, путешествуя с ним по миру.

Но мечте суждено было закончиться. Линь Юнь не смог забыть того человека. Когда она намеренно упомянула об этом, он тут же не смог сдержаться и в одиночку отправился в императорский дворец Великая Цинь.

— Не говори «прости», — тихо сказал Линь Юнь. — Старшая сестра должна знать, что я не буду тебя жалеть и не буду злиться. Я буду только переживать за тебя, так же, как ты переживала за меня, когда видела, что меня обижают. В этом мире ты всегда была моей самой близкой родственницей.

— Насколько близкой?

Синьян была по натуре свободолюбивой. Только что она плакала, но, выйдя из этого состояния, тут же вернулась к своей обычной игривости.

— Настолько близкой, что я готов отдать за тебя жизнь, — серьезно сказал Линь Юнь.

— Глупый, садись рядом со мной.

На лице Синьян промелькнул румянец. Она похлопала по земле рядом с собой, показывая Линь Юню сесть.

Когда Линь Юнь сел, она тут же прислонилась к нему и тихо сказала:

— Младший брат, обними меня, хорошо?

Линь Юнь ничего не сказал, просто обнял ее.

Под деревом с желтыми листьями они молча смотрели, как наступает ночь, и загораются звезды.

Когда утреннее солнце упало на лицо Линь Юня, женщина в его объятиях тихо ушла.

Линь Юнь потер глаза и увидел рядом с собой письмо. Он небрежно распечатал его.

«Младший брат, когда ты читаешь это письмо, я уже ушла. Наверное, я действительно влюбилась в тебя. Ты спрашиваешь, когда я полюбила? Я не знаю. Может быть, в тот день, когда ты забрал меня от Первого принца, когда я была самой беспомощной. А может быть, с первого взгляда, когда твой образ отпечатался в моем сердце. Кто знает?»

«Я действительно думала о том, чтобы путешествовать с тобой по миру, независимо от того, любишь ты меня или нет. Я бы просто прицепилась к тебе, ведь ты бы не прогнал меня, верно, хи-хи. Но я не могу быть эгоисткой. Если ты действительно принял решение, как я могу заставить тебя страдать? Как ты сказал, я тоже переживаю за тебя и не хочу видеть, как ты расстраиваешься из-за меня».

«Я ухожу. Может быть, я больше никогда не вернусь в павильон Меча Небесного Предела, но я чувствую, что мы еще встретимся. Путь далек, но мир Воина все еще существует».

Как бы далеко ни был путь, пока мир Воина существует, их дружба не прервется, и всегда будет шанс встретиться.

Линь Юнь, глядя на письмо, улыбнулся, встречая восходящее солнце.

— Ушла.

Спрятав письмо, Линь Юнь вскочил на Кровавого Драконьего Коня и, надев соломенную шляпу, поехал прочь.

Жители имперского города Великая Цинь все еще были погружены в радость по случаю восхождения императрицы Фэнхуа на трон. Уход Линь Юня не вызвал большого волнения. Более того, только близкие старшие и младшие братья из Горы Лоцзя знали, что он ушел.

Но его прозвище, молодой господин Цзанхуа, суждено было передаваться из уст в уста в империи Великая Цинь, и люди не смогут его забыть.

Потому что он уже был легендарным гением этого мира.

…

Ночь была ясной, звезды редкими, а ветер ледяным.

Ночь в Пустоши Безмолвного Истребления всегда была холодной и одинокой. В радиусе десятков тысяч ли это была безлюдная запретная зона. Только бесконечные демонические звери и сама пустошь, внушающая ужас в ночи.

Лучший способ покинуть Великую Цинь – это, естественно, пересечь Горный хребет Безмолвного Истребления.

Его ядро, Пустошь Безмолвного Истребления, также является границей империи Великая Цинь. Пересекая эту пустошь, кишащую демоническими зверями, он официально покинет Великую Цинь.

В дикой ночи, среди ветхой груды камней, горел жаркий костер.

Рядом с костром сидел юноша в синей одежде и жарил на ветке мясо демонического зверя. Жир трещал, лопался, и аромат распространялся повсюду.

Юноша умело поливал мясо различными приправами, переворачивая куски. Его движения были плавными и отточенными, без малейшей неловкости.

Очевидно, это был опытный человек, юноша с богатым опытом странствий.

— Ешь, ешь.

Нет нужды говорить, что этот юноша был Линь Юнь.

Он оторвал кусок мяса, протянул его Кровавому Драконьему Коню, у которого уже текли слюни, и начал пробовать сам.

В Пустоши Безмолвного Истребления было мало людей, и всего не хватало, кроме демонических зверей. Они были почти в избытке. Однажды даже произошло нашествие зверей, угрожавшее безопасности имперского города.

Линь Юнь был знаком с этой пустошью.

В тот день, когда он вышел из Тайного измерения Демонического Лотоса, он достиг десятого уровня, создав легенду, и Пустошь Сюэлуо была покрыта снегом.

В конце концов, это даже вызвало Битву Пяти Сект. Он объединился со старшим братом Синьцзюэ и даже убил старейшину стадии Пурпурного Дворца. Воспоминания об этом до сих пор заставляли его кровь кипеть.

Поев мяса демонического зверя, Линь Юнь сел, скрестив ноги, и начал усердно культивировать.

Девятый уровень Искусства Меча Пурпурного Иволга уже позволял конденсировать энергию меча Пурпурного Иволга. Теперь четыре десятых его мощной и обильной истинной эссенции превратились в энергию меча Пурпурного Иволга, которая постепенно меняла цвет с первоначального бледно-белого на ослепительно серебристо-белый.

— Как только вся истинная эссенция будет преобразована в энергию меча Пурпурного Иволга, изначальная культивация, которую оставил мне защитник закона Мэй, будет действительно использована мной. К тому времени истинная эссенция будет превосходить прежнюю как по качеству, так и по количеству. Даже если я не войду в Пурпурный Дворец, моя сила значительно возрастет.

Пока он очищал Искусство Меча Пурпурного Иволга, мысли Линь Юня продолжали течь.

В ночной Пустоши Безмолвного Истребления многие демонические звери, привлеченные костром, издавали низкое рычание.

Некоторые более смелые звери бесшумно приближались. В темноте пары зеленых глаз пристально смотрели на Линь Юня.

Среди них леопард демонического пламени, красный, был самым смелым. Он скрывал свою ауру, а в его зрачках мерцало ледяное намерение убийства.

Это был демонический зверь, только что достигший Пурпурного Дворца. Его ранг еще не стабилизировался, и он жаждал приключений!

Тысяча метров, восемьсот метров, пятьсот метров… триста метров!

Красный леопард демонического пламени внезапно взорвался, показав свою устрашающую сторону.

Мгновенно расстояние до Линь Юня сократилось до менее чем ста метров.

Казалось, в следующее мгновение он набросится на Линь Юня и сделает его своей добычей.

Линь Юнь внезапно открыл глаза. В его зрачках вспыхнул острый свет. Он поднял руку и щелкнул пальцем.

Пурпурно-серебристый луч меча, без всякой изысканности, пронзил пустоту и мгновенно врезался в леопарда демонического пламени.

Бум!

Под воздействием этого меча его огромное тело было отброшено на тысячу метров и продолжало кувыркаться после приземления.

Демонический зверь Пурпурного Дворца был отброшен одним пальцем!

Да-да-да!

В темноте вспыхнул кроваво-красный свет. Взрывной конь яростно набросился на раненого леопарда демонического пламени.

— Предоставлю это тебе. Тебе тоже пора перейти в Пурпурный Дворец, иначе ты не сможешь оправдать свою мутировавшую драконью родословную.

Линь Юнь слегка изогнул губы, глядя в сторону удаляющегося Кровавого Драконьего Коня, и тихо пробормотал.

http://tl.rulate.ru/book/70839/20757918